Творческие импульсы истории

История движется не безличными «железными» законами – социальными, экономическими или политическими, но по существу представляет собой поле реализации и воплощения личных духовных поисков, глубинно соотнесенных с соборным творческим усилием. Направление исторического движения определяется не столько массами как безличным началом истории, сколько творческим усилием одиночек или нёмногочисленных групп. При ближайшем рассмотрении оказывается, что массами, выступившими на арену истории, всегда движет и формирует их динамическая творческая личность. В данном случае имеется в виду не противоположность «вождей» народу, а противоположность личного, персонализированного начала в народе – его стихийным, безликим силам.
Ход истории импульсивен, что отражает внутреннюю диалектику соборно-персоналистических сил истории. В ней сплетаются моменты свободного выбора с периодами роковой реализации целеполагающих толчков. Этапы яркого духовного самоопределения народа сравнительно коротки и совершаются на трудноуловимой для наблюдения глубине. Периоды реализации совершившегося выбора, как правило, длительны. Именно в них происходят то движение масс и законосообразные явления истории, которые, прежде всего, бросаются в глаза и оставляют впечатление детерминированного исторического потока.
В метафизической глубине истории можно увидеть те духовные завязи, которые, прорастая, приводили в движение законы и массы. В узлах исторического самоопределения происходит осознание итогов прошлого, набор альтернатив настоящего, совершается волевой выбор будущего. Здесь более всего проявляется действие персоналистических и соборных начал истории. В моменты напряжения творческой энергии народа создаются новые ценности и идеалы. Творческие гении народа, выражая его соборное духовное самоопределение, ставят насущные вопросы и дают ответы на исторические вызовы. Затем, творческие духовные акты, воплощаясь в исторической материи, сталкиваются с противостоянием исторической косности, рока, фатума; на них ополчаются силы исторического зла. Пророческий голос неизбежно подвергается хуле современников, творческая гениальность – гонениям со стороны мобилизующейся серости. Созидательным тенденциям противостоят современные формы агрессивной ретроградности. Возрастание сил добра в истории неизбежно вызывает мобилизацию сил исторического зла. Таким образом, в эти подлинно исторические моменты обостряется борьба добра, и зла, обнажается и творческая совесть народа, и тёмные его сферы. Переплетение и степень доминирования того или другого в каждом историческом явлении и формирует новый облик культуры, открывает новую историческую эпоху.
Затем наступает период реализации творческого импульса истории, когда всё катится до известного предела с роковой неизбежностью. На этом этапе включаются в действие так называемые «исторические законы», которые на самом деле отражают временно достигнутый результат в борьбе духа с косной исторической материей. Новые смыслы входят в массы, овладевают жизнью. Историческое движение приобретает облик детерминистической определённости. Мы видим само движение, пытаемся разложить его на составные части и по этапам, классифицировать, мучительно стремимся уловить направление его, то есть пытаемся его понять. Но мы видим только форму движения, и вне нашего внимания остается духовный импульс, его породивший, и целеподвигающие начала.
Конечно, на ход истории влияет совокупность всех её факторов. Косность исторических форм, фатум, рок и произвол вносят свою «корректировку» в реализацию духовного импульса. Но в целом действие законов истории разворачивается в том направлении, которое задано первоначальным свободно-определённым почином. Историческая случайность воспроизводит тот тип жизни, который оказывается наиболее подходящим для реализации свободно созданной «программы». Очевидно, духовное воздействие на историю осуществляется и на той глубине реальности, которая выходит за пределы натурального. История необратима в натуральном измерении, но она обратима в духовном плане. Возможно метаисторическое воздействие на историю, когда по «законам» любви и милосердия, покаяния и прощения в историю непосредственно нисходит благодать провиденциального начала. В каждый момент «железной поступи» истории возможна в какой-то степени и волевая «корректировка духа» – освобождающее творческое усилие человека. Но она ограничена определённостью предшествующего выбора и действием косных стихий. Поэтому личное духовное влияние на историю в наибольшей степени реализуется именно в переломные исторические периоды.
Заданное движение, в конце концов, исчерпывает себя. И это порождает новые проблемы. В глубинах национальной жизни назревают условия для нового исторического импульса. Если духовные силы народа восстают обновлёнными из испытаний прошлого для испытаний будущего, то наступает новый момент исторического самоопределения народа или эпохи.
Таким образом, история не является необратимым безличным процессом или полем легкомысленной и безответственной игры, позволяющей при неудаче смешать фигуры и всё начать сызнова. «История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего» (Н.М. Карамзин). «Судьбы народа сокрыты в его истории. Она таит в себе не только его прошлое, но и его будущее; она являет собою его духовное естество: и его силу, и его дар, и его задание, и его призвание. История народа есть молчаливый глагол его духа; таинственная запись его судеб; пророческое знание грядущего» (И.А. Ильин). История, по существу, есть диалектика соборно-персоналистического духа, по которой ошибки и грехи предков ложатся на потомков тяжким бременем. Мы ответственны за искупление грехов прошлого, так же как и за исполнение будущего. Органичное движение истории является соборно-персоналистическим. Без личностного начала соборность вырождается в стадный коллективизм, когда торжествуют ложные формы общего послушания. Без начала соборного человек деградирует в самость – горделивое и своевольное самоутверждение обезличенного индивида.