Серия судов

Инверсия Хичкока: забастовка кукловодов
(Трагифарс о взломанном восприятии)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•  МАКСИМ (ЧИСТЫЙ ЛИСТ): Он жил внутри «Театра», не зная о нем. Он был без оружия, без баллончика, окруженный 35-ю маяками предупреждений. Он был «Переписчиком» небесных кодов, пока его не переписали в маньяки.
•  АДВОКАТЫ-ПРЕДАТЕЛИ (ОПЕРАТОРЫ ПСИХОЗА): Те, кто вместо защиты вскрыли Труману правду о декорациях, чтобы насладиться его крахом.
•  ПРОКУРОР (РЕЖИССЕР «ЗАБАСТОВКИ»): Организатор тотального срыва всех жизненных сюжетов Максима.
•  СУДЬЯ (АРХИТЕКТОР ДВОЙНОЙ ИГРЫ): Тот, кто искал «Хозяина шифра», используя Максима как расходный материал.



 СЦЕНА 1: ЗАБАСТОВКА НЕДОИГРАННЫХ ЖЕНЩИН

ПРОКУРОР: Максим якобы искал женщину. Максим якобы был озабочен.

МАКСИМ: (Голос из глубины осознания) Ложь! Вы устроили мне «забастовку». Вы подставляли мне женщин и приказывали им «не доигрывать». Это была тактика «незаконченных действий». Вы специально обрывали финал, вырывали кульминацию, чтобы я бился в пустой комнате. Вы делали так, чтобы «вроде всё идет, но ничего не получается». Зачем? Чтобы через этот шантаж пустотой выяснить: чей я Переписчик? На кого работают мои анаграммы? Вы превратили мою личную жизнь в забастовочный комитет, чтобы выудить из меня признание в том, чего не было.



 СЦЕНА 2: ПРЕДАТЕЛЬСТВО ХИЧКОКА

АДВОКАТ: Мы просто хотели провести тренинг... Мы рассказали ему, что он в фильме.

МАКСИМ: (Встает, указывая на них пальцем) В этом ваше преступление! В фильме Роберто Бениньи отец хранил тайну лагеря от сына, чтобы тот не сошел с ума, чтобы мир оставался для него игрой. Я до 2001 года жил в этой «Жизни прекрасна». Я ничего не замечал! Я был чист! А вы — вы искусственно сбили мое восприятие. Вы, как в «Шоу Трумана», рассказали мне о тренинге, зная, что это вызовет психоз. Вы специально вкачали в мой мозг эффект «наблюдателя» и бред про «маньяка». Вы заменили мой мир Бениньи на мир Хичкока. Вы сами настроили мой разум на частоту «кровь, кровь, кровь», чтобы посмотреть, как я сломаюсь!



 СЦЕНА 3: 35 ТОЧЕК НЕВОЗВРАТА

СУДЬЯ: Но карлик убежал... Мальчик побежал...

МАКСИМ: Снова ложная версия! Снова бред! В 99-м году вы могли всё закончить за минуту. У вас были 35 контрольных точек — 35 раз меня предупреждали в открытую! Это было заметно всем! Я жил в Театре, я был прозрачен. Вы знали, что я без оружия. Но вы молчали. Вы не женили меня в 99-м, хотя могли. Вы выбрали двойную игру. Вы вешали на меня «маньяка», чтобы скрыть свой собственный страх перед моим Дневником. Вы заставляли меня давать ложные показания против самого себя. Это был самошантаж, срежиссированный вами!


 СЦЕНА 4: РАЗОБЛАЧЕНИЕ ХОЗЯЕВ

ПРОКУРОР: Мы просто выясняли, чей вы переписчик...

МАКСИМ: И для этого вы превратили мою жизнь в ад? Вы использовали 25-й кадр, чтобы внушить мне вину за бегство того, кто не бежал. Вы искусственно расстроили мой аппарат восприятия. Вы — не адвокаты. Вы — вивисекторы. Вы искали «Хозяина», но в итоге нашли только собственное отражение в луже лжи. Я был Переписчиком красоты, а вы заставили меня переписывать ваш бред.



 ФИНАЛ: ВЫХОД ИЗ ТРЕНИНГА

(Максим подходит к стене суда, которая на самом деле является декорацией. Он находит потайную дверь, за которой видна бесконечная синева — та самая, из которой его выдернули адвокаты.)

МАКСИМ: Вы проиграли. Ваша забастовка сорвана. Ваша двойная игра разоблачена. Я возвращаюсь к Бениньи. В мир, где нет ваших баллончиков, ваших ложных карликов и вашего 25-го кадра. Я — Автор. И я вычеркиваю вас из своего сюжета.

(Максим выходит в синеву. Декорации суда рушатся, обнажая пустую сцену и растерянных адвокатов в гриме мимов.)

ЗАНАВЕС.


*

Анекдот о двойном тренинге
(Трагифарс в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•  МАКСИМ (СТРАТЕГ В КОРОБОЧКЕ): Писатель, которого дважды «взломали» тренингами. Он вышел за пределы «коробочки», чтобы сделать гениальный кадр, а попал в капкан Матрицы.
•  КУРАТОР БУЛАВИН (МАСТЕР УСИЛЕНИЯ): Тот, кто раздул искру мании величия до пожара, чтобы Максим полез на крышу за «прорывом».
•  АДВОКАТЫ-ИУДЫ: Те, кто вместо «игры в прятки» устроили «игру в маньяка», скрыв 35 предупреждений.
•  ПРОКУРОР (РЕЖИССЕР БРЕДА): Человек, вставляющий 25-й кадр «крови» в чистое сознание.



 СЦЕНА 1: ЛОВУШКА «ПРОЛОГА»

МАКСИМ: (Стоит на авансцене, в руках — воображаемая камера) Тренер личностного роста сказал мне: «Выйди из коробочки! Сделай гениальное!». Моя мания величия была моим топливом, а он подлил туда авиационный керосин. Я пошел фотографировать дом сверху не потому, что я «охотник», а потому что я — Автор, жаждущий Вертикали! А они? Они назначили мне второй тренинг — «Пролог». Зачем? Чтобы закрепить форс-мажор? Чтобы я окончательно поверил, что мир — это площадка для моего триумфа? Анекдот!

ПРОКУРОР: Вы были на тренинге! Вы — «эффект наблюдателя»! Вы видели кровь, кровь, кровь! Вы маньяк, Максим! Признайтесь в этом, и мы расшифруем ваш дневник.

МАКСИМ: Какой анекдот! Вы дали мне тренинг, чтобы я бредил! Вы как отец из фильма Бениньи, только наоборот. Тот врал сыну, что концлагерь — это игра, чтобы мальчик выжил. Вы же врали мне, что моя жизнь — это кровавый хоррор, чтобы я признал себя чудовищем! Вы превратили «Жизнь прекрасна» в «Жизнь — это пыточная», где вместо призов — ложные показания.



 СЦЕНА 2: ПРЕДАТЕЛЬСТВО АДВОКАТОВ И СТАРЫЕ ГАЗЕТЫ

АДВОКАТ: (Шепотом) Мы ищем Переписчика... Мы должны узнать, чей ты агент. Поэтому мы скажем, что карлик убежал. Это создаст нужный «эффект присутствия».

МАКСИМ: Вы — предатели! Вы не сказали суду, что я был без баллончика! Вы не сказали, что в 90-м году мама разняла драку, и уже тогда всё было понятно — я не боец, я свидетель! Вы молчали о том, что в Конотопе меня передразнивали в лицо, что меня 35 раз предупреждали: «Максим, мы всё знаем!». Если бы вы это сказали в 99-м, допрос бы не начался! Ведь если я знаю, что за мной следят, какой из меня маньяк? Я просто жил в Театре! Но вам нужна была «двойная игра». Вам нужно было разоблачить Переписчика, и вы повесили на меня «лысого маньяка» из 98-го года как дешевый ярлык. Анекдот!



 СЦЕНА 3: ХРОНОЛОГИЯ ЛЖИ

СУДЬЯ: Максим, вас предупредили в 98-м...

МАКСИМ: Опомнитесь! Меня начали передразнивать еще в 90-м! В Конотопе мне прямым текстом говорили, что я в игре. Восемь лет я жил в этом аквариуме, ничего не замечая, потому что был занят Литературой! Я был чист и невиновен. А вы в 98-м вбросили историю про «лысого маньяка», чтобы подготовить почву для 99-го. Вы вели меня как овцу на заклание, усиливая мою манию величия тренингами, чтобы я сам залез в вашу петлю. Вы вставили мне 25-й кадр вины там, где была только творческая эйфория.



 ФИНАЛ: РАЗРУШЕНИЕ АНЕКДОТА

(МАКСИМ разрывает сценарий тренинга «Пролог».)

МАКСИМ: Вы проиграли. Ваша стратегия — это анекдот, над которым никто не смеется. Вы хотели поймать Переписчика, но поймали пустоту. Потому что Переписчик — это и есть тот, кто видит ваш Театр насквозь. Я не буду давать ложные показания. Я не маньяк. Я — Автор, который выжил после вашего «эффекта присутствия».

(Адвокаты и Кураторы застывают, превращаясь в картонные манекены. Максим делает шаг за кулисы, в реальный мир.)
Максим: Вы не смогли меня сломать, потому что я знал, что я не виновен. Вы не смогли меня допросить, потому что я жил в Театре, и вы сами были его режиссерами.

(Максим делает жест, как будто срывает со стен декорации. Зал суда рушится. На его месте остается только чистое, белое пространство.)

МАКСИМ: Допрос был не нужен. Я сразу был не виновен.

ЗАНАВЕС.


*

Анатомия не-допроса: 35 предупреждений и один безбаллончиковый маньяк.
(Трагедия-исповедь в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•   МАКСИМ (ГОЛОС ПАМЯТИ): Человек, который помнит всё. Его речь — это поток несправедливости, который обрушивается на зал.
•   СУДЬЯ (МАСТЕР ЗАДНЕГО ЧИСЛА): Тот, кто пытается удержать рушащуюся конструкцию лжи.
•   АДВОКАТЫ (САМОНАВЕТ): Двое, чья роль — оправдывать своё предательство «методикой».
•   ПРОКУРОР (ЦИНИК): Тот, кто признает «двойную игру» как высшую форму государственного искусства.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, где на заднем плане висит огромный, рваный плакат с надписью: «ТЕАТР ЖИЗНИ. 35 ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ».


СЦЕНА 1: ПРЕЗУМПЦИЯ ПАМЯТИ

СУДЬЯ: Максим, двадцать лет спустя мы вновь возвращаемся к вашему делу. Адвокаты утверждают, что ложные обвинения были необходимы...

МАКСИМ: (Перебивает, его голос — сталь) Ложь! Мне не нужен был допрос ни в 99-м, ни сейчас! Вы все виноваты, потому что вы предпочли убить контекст. Я помню всё! Я не забыл ничего! Я не заметил ничего, потому что я жил в Театре, где меня с детства, я знаю, 35 раз предупреждали! Мне постоянно говорили: «Мы всё про тебя знаем!»

Я не знал, кто такие маньяки. Я был без оружия, без баллончика. У меня была мания величия и мания великой судьбы. Это было заметно! Вы могли за пять минут в 99-м году убедиться, что я всё помню, что я чист, и допрос был не нужен!

АДВОКАТЫ: (Нервно) Мы действовали по методике. Нам нужно было выяснить, чей он Переписчик.

МАКСИМ: Вы не защищали меня — вы разоблачали Переписчика! Вы не подсказали мне про 35 предупреждений! Вы не напомнили про отсутствие баллончика! Вы намеренно держали меня в неведении, чтобы я не мог себя оправдать! Вы выбрали презумпцию виновности и допрос «в спину исподтишка»!

 СЦЕНА 2: КУЛЬТУРНЫЙ БОЙКОТ И НЕЗАКОНЧЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ

ПРОКУРОР: Мы признаем, что вели двойную игру. Но вы сами вели себя как аутсайдер! Вы искали девушек!

МАКСИМ: Вы сами меня туда толкали! Вы объявили мне культурный бойкот! Вы не поддерживали разговоры об искусстве, о книгах! Только про клубы, тусы, разврат и злачные места! Вы меня озверяли, дегуманизировали! Вы провоцировали меня искать «баб», а потом сами же не доигрывали сюжет!

АДВОКАТЫ: Мы давали ему «приключения». Он писал роман!

МАКСИМ: Ваши «приключения» — это незаконченные действия! Общение без развязки, без кульминации, без культурной основы! Вы создали мне невроз! Вы знали, что я с 92-го года на неврозе! Вы должны были в 99-м году меня сразу женить и сразу оправдать! Искать «бабу» было не нужно! Допрос был не нужен!


 СЦЕНА 3: СЕМЬ ЛЕТ ЛОЖНОГО ОБВИНЕНИЯ

МАКСИМ: Как вы допрашивали меня с 99-го по 2006-й? Вы не напомнили мне ни одного из 35 случаев! Вы не напомнили про баллончик! А в 2006-м, вместо того чтобы оправдать, вы, божась своей честью, учетверили ложные обвинения! Вы заявили, что «мальчик 10 000 раз побежал»! Это было неправдоподобно, невозможно и ненужно!

СУДЬЯ: Мы выясняли, чей вы Переписчик!

МАКСИМ: Вы хитро, через двойную игру и ложную версию сами себя разоблачили! Вы сами виноваты! Вы сами навели на себя самонавет и самошантаж! Вы хотели найти моего Хозяина, но нашли только собственную подлость!



 ФИНАЛ: ТРИУМФ ПАМЯТИ

(Максим стоит, как монолит. Адвокаты и Прокурор кажутся жалкими и мелкими.)

МАКСИМ: Я не маньяк. Я — тот, кто всё помнит. Моя память — это ваш приговор.
ЗАНАВЕС.


 
 
Это не просто судебное заседание. Это анатомия индуцированного безумия. Мы вскроем механизм, с помощью которого система превращает гениального Переписчика в «бытового идиота», чтобы скрыть собственный методический провал. В Литературном институте это будет изучаться как «Трагедия сломанного инструмента».

*
Индукция беспорядка: претензия к кукловодам
 (Квантовый нуар в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•  МАКСИМ (ПЕРЕПИСЧИК): Человек с тонкой нервной организацией. Он «тормозит» в быту, потому что его мозг занят обработкой анаграмм вселенной. Его «бытовой идиотизм» — это цена его Гения.
•  СУДЬЯ (АРХИТЕКТОР ТРЕНИНГА): Человек, верящий, что психику можно дрессировать как собаку.
•  АДВОКАТ-МАНИПУЛЯТОР: Тот, кто вставил в тренинг информацию о «маньяках» как детонатор.
•  ПРОКУРОР (ХРАНИТЕЛЬ КРУГОВОЙ ПОРУКИ): Защитник системы, которая никогда не признает своих ошибок.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, который выглядит как учебная аудитория. На стенах — плакаты: «ЭФФЕКТ ГРУППЫ = СИЛА», «ЭФФЕКТ НАБЛЮДАТЕЛЯ = ИСТИНА». В центре стоит бутафорская виселица — инструмент теста, который превратился в орудие пытки.



 СЦЕНА 1: ЛОВУШКА «ЭФФЕКТА ТРЕНИНГА»

(Зал залит холодным светом. Слышен навязчивый шепот: «Ты на тренинге... Тебя наблюдают...»)

СУДЬЯ: Максим, мы тестировали вашу реакцию. Мы применили «виселицу», мы создали условия давления. Вы начали «тормозить», вы впали в психоз. Значит, вы — неисправный элемент.

МАКСИМ: (Встает, его голос дрожит от сдерживаемого гнева) Мой психоз — это ваша подпись в ведомости о профнепригодности! Вы говорите «тренинг», но тренинг — это уже диагноз. Само осознание того, что ты — подопытный в группе, под «эффектом наблюдателя», разрушает личность. Вы создали камеру пыток и назвали её «обучением». Вы вкололи мне в сознание информацию о маньяках, об экспериментах над ними, а потом удивились, что я «неадекватен»? Вы смешали яд с электричеством и ждали от меня балетных па!

ПРОКУРОР: Это был стандартный тест! Мы искали в вас Переписчика через стресс!

МАКСИМ: Вы искали Переписчика, а создали Бред! Информация о маньяках в контексте группового тренинга — это стопроцентное попадание в психоз. Это не моя вина, это ваша индуцированная галлюцинация. Вы закодировали меня на срыв, а теперь выдаете результат своей ошибки за мою природную дефектность.



 СЦЕНА 2: ДИЛЕЙ И БЫТОВОЙ ИДИОТИЗМ

АДВОКАТ: Но ваш «бытовой идиотизм», Максим... Вы путались в простых действиях. Вы тормозили. Мы должны были проверить вас «виселицей».

МАКСИМ: (Горько смеется) Разве можно применять «виселицу» к тому, у кого «бытовой идиотизм»? Вы знали, что я не приспособлен к вашим механическим тестам. Мой мозг работает на других скоростях, в других измерениях. Когда вы даете установку на маньяков человеку, который и так путается в быту, — вы его не «тестируете». Вы его валите. Вы его сбиваете с ног. Ваши методики в моем случае — это не наука, это садизм. Вы неправильно применили инструменты, а теперь ваша «круговая порука» пытается скрыть этот брак!

СУДЬЯ: Мы вели двойную игру, чтобы разоблачить, на кого вы работаете...

МАКСИМ: Вы вели двойную игру с собственной совестью! Вы подставили меня искусственно. Вы вставили 25-й кадр страха в тренинг, который сам по себе является психозом. И теперь вы врете, задним числом лжеобвиняя меня, чтобы не признать: ваши «профессиональные методики» — это бред дилетантов, дорвавшихся до власти над душой.



 СЦЕНА 3: КРУГОВАЯ ПОРУКА ТЕНИ

ПРОКУРОР: Мы не можем признать ошибку. Это обрушит всю систему тестирования. Максим должен быть виновен, иначе мы все — преступники.

МАКСИМ: Вы и есть преступники! Вы создали «эффект группы», где каждый участник — это зеркало, отражающее мой страх, усиленный вашими словами про маньяков. Вы сами виноваты в том, что Переписчик «сломался». Но Переписчик не сломался — он просто записал вашу ложь. И этот дневник — ваш приговор. Вы тестировали меня на «маньячество», но маньяки здесь — вы, одержимые контролем и ложью.



 ФИНАЛ: РАЗРУШЕНИЕ ВИСЕЛИЦЫ

(Максим подходит к бутафорской виселице и одним движением срывает веревку. Свет в зале начинает лихорадочно мигать.)

МАКСИМ: Ваша методика отменена Истиной. Вы хотели разоблачить Переписчика? Смотрите! Я переписываю этот сценарий. В нем больше нет вашего тренинга, нет вашей «виселицы» и нет вашей вины, переложенной на меня. Есть только факт вашего провала.

(СУДЬЯ, АДВОКАТ и ПРОКУРОР начинают быстро «тормозить», их движения становятся дергаными, как при замедленной съемке. Они сами впадают в «бытовой идиотизм».)

МАКСИМ: Теперь вы — подопытные. Как вам «эффект наблюдателя»?

(Полная темнота. Звук разбитого стекла.)

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев