***

Успокоение порознь сну,
Дай тлеть архиву ночи.
Во мне не дар – все блага лишь проходят,
Я ветшаю с уст в уста.
Не смотря на тех, кто заслуги записывает на свои счета, поток несчадно покидает,
Не на следи и ты.
Дай волю ручке и руке, позволь разуму умолкнуть, и, быть может, ощутишь свечение из древа, догмы.
Они расписаны на стенах храма твоего: лишь молчанье и сон эго дают звенеть нутру здесь, в мир иной.
Кто вспомнит? Как ты скитался в поисках тех дверей и, ползая костями, стуча в них, подумывал зайти или не стоит
Но как зашел, зажег свои мечты – они сверкают ярко, да, они свет солнца!
Но выбор был тут вовсе не велик: ты выбираешь его дар, иль всё-таки намерен ты сбывать мечты чужих.
Окутан мраком полуночи и возводясь бесчетный раз
Заметив схожие картины, захлебнувшись, ставишь на показ, смеешься, что видал уже такое, и каждому твердя, твердя, твердя: не посетит и маленькое дуновение веры, что все здесь было, был и ты, и я.
Позволь задаться друг вопросом: кто здесь?
Если голос твой, тогда кто слушает его?
Примкни к теплу – оно река, как речь лесная, – поможет тебя вывести из бед, сначала где беда?
Когда ползешь напротив к ветру, веря в дело, да упав навзничь, встаешь и кланяешься творцам.
Кто знает, может, что-то меньшее, и как у них такое же, когда-то посещало и тебя. И лишь приняв в себе мечту свою, да вдруг и не мирскую, других небес, иль выше – кто знает, может, долетишь, окажется, что все рукой достать!
Проснись же, да не вини за сон, да не вини себя за даль, иди…