В свете закатного солнца

Стало вечереть и закатный свет подкрасил воду в речке Палая. По руслу, как пёстрые заморские рыбки плыли жёлтые, оранжевые, красные, багровые листья. Где - то совсем недалеко стучал по стволу кузнец - дятел. Спокойно тенькала синичка, шумели ожиревшие дрозды и носились стайками над рябинником.
 В свете закатного солнца всё резко виделось: каждая белесое полотно паутины, каждая веточка на плакучих берёзах.
Ни единый звук не нарушал вечернюю тишину. Лес поредел. Раздвинулись в стороны сосны, разомкнулся подлесок, отодвинулась в сторону просека и открылась петляющая по лесу речушка Палая. На правом берегу темнели густые кусты черёмушника, туман зарился над руслом, от речной воды шла испарина. 
 Я, прекрасно знал, в каком омуте водятся серебристые язи. Перед омутом речка была мелковата, убыстряла ход, плескалась в берега, трепала ещё зелёные косы травы, взбивала пенку, весело шумела на перекате и с ходу вбегала, влетела в обширный омут.
Я приготовил удочку, насадил на крючок червя, заброс на быстрину - вот -вот рыбина должна взять приманку.
Вот рыбина - язь пробует червяка своими мягкими губами, поплавок начинает покачиваться. Не тороплюсь, вот поплавок медленно, но уверенно, пошёл в глубину - так берёт только язь, его поклёвка.
Движением привычным правой руки коротко подсёк и сразу почувствовал, как дёрнулась рыбина на крючке, тяжёлая, серебристая, живая. Осторожно, не дёргая, но и не ослабевая леску я стал выводить язя на мель.
Теперь я видел его всего: тупорылая голова, косо посаженные глаза, бьёт хвостом, словно веслом. Вот как сражается! Вот потянул опять в глубину, потом в рванулся к берегу, а я терпеливо сдерживал его, малу - помалу выводил на мель, тянул на себя леску.
Наконец мне удалось чуть приподнять рыбину над водой, язь схватил воздуха и сразу же сник: всё так же медленно без рывков, вывел его на мель и тут же рука коснулась литого серебра спины, отливающей синовой плавников.   
Между чёрными стволами береговых дубов покачиваясь из стороны в сторону густели белесые пласты тумана, прошитые последними бликами заката.