Прологъ

Добро пожаловать в мир некнижных приключений, запутанных дорог и  неясных маршрутов, в мир, где вымышленные названия городов взяты из атласов выдуманных стран, в которых водятся настоящие драконы.
В этих записках никому из вражеских разведчиков ловить нечего, т.к. небылица здесь будет вплетена в ткань фантазии, а ткань эта запутана в паутину осознанной лжи. Так что ГУР, ЦРУ, АНБ и прочие – отдыхают.
 А то, что является правдой, разглядят в тексте лишь те, кого это касается. Может быть не сейчас, а после победы, но торопиться нам некуда. Впереди – долгие вёрсты войны.
Дверь в этот мир городского фэнтэзи вам открывает отнюдь не автор строк, а женский голос из Прибрежного военкомата, который неважно сколько времени назад раздался в трубке моего телефона.
Когда видишь на экране не имя, знакомое тебе, а набор из неизвестных десяти цифр – наверняка жди предложения разбогатеть от неизвестного добродея, но когда высвечивается 343, а потом уже цифры – приехали, какой-то государственный орган вознамерился донести до тебя свои императивные пожелания.
Это уже пошла работа на украинскую разведку.
Ходят непроверенные слухи, что если хохол будет настойчиво пытаться убедить тебя произнести на малороссийском говоре слово «паляниця», то неплохой вариант попросить в ответ выговорить что-нибудь типа «экзистенциональный» или «императивный» - будете квиты.
Так вот, если в тексте далее будут попадаться (а это запросто) подобные словечки, значит автор пошёл раздавать на два лагеря.
Так вот, горят себе эти государевы 343 на дисплее, жму в предчувствии недоброго на кнопку, а оттуда – не прокуратура и не суд, и даже не налоговая, а знакомая девушка Лена из родного военного комиссариата интересуется:
«Александръ Васильевич, Вы готовы к отправке, у Вас ничего не изменилось?»
Что тут скажешь. Три тренировочные попытки зачтены, ясно, что и к четвёртой наша прибрежная группа готова.
«Да, готов. Куда в этот раз отправляемся?»
«В Орехов. Ореховский разведывательно-диверсионный автополк. ОРДА сокращённо. Подтверждаете готовность?»
В это время года меньше, чем в Орехов,  мне, пожалуй, хотелось бы ехать только в Якутию.
Но, что поделаешь. Как писал поэт – «времена не выбирают, в них живут и умирают…»
«Конечно, подтверждаю. Обожаю этот посёлок. Когда?»
«Точная дата пока не известна – в середине рамхата».
Простой разговор, а мир поплыл. Это было уже когда-то, в те первые, назначенные даты, когда ты точно (тогда так казалось) знаешь, что вот через три дня, вот послезавтра, вот уже завтра – Боги перевернут страницу твоей жизни, и обнаружится, что перевернули не страницу, а целый том, он закрыт и сброшен со стола, а на столешнице уже совершенно новый том, новенький, аж сияет и свежей кожей пахнет, и первая страница его чиста, да и все остальные страницы – чисты и пусты, и Кто-то уже тянется к этим первозданным страницам, и рвётся писать на них (на страницах моей собственной жизни), что-то рисовать, зачёркивать и переписывать. И желающих этим заняться полно, они спорят друг с другом, они отталкивают друг друга, каждый из них жаждет первым проложить первые строки.
Вольно же им, эти неведомым силам, играться с моей судьбой – целая вселенная вариантов. И только одно в этом новом томе уже незыблемо и неисправимо – эта сила, что магнитом тянет к линии фронта.
Это всё уже было три раза, вот только упавший том поднимали обратно, подклеивали какие-то странички, и записывали там вполне обыденные однотипные события, связанные со стандартными перемещениями героя между кабинетами, судами, следователями, магазинами, рынками и автосервисами.
В этом привычном, обыденном  мире с утра кормили птиц, весь день кормили кошек, и непрерывно оформляли бумаги разной степени юридической важности.
Сейчас-то понятно, зачем том тащили обратно, и дописывали то, что уже никому и не интересно, кроме тех, чьи именно фамилии были на важных юридических бумагах – все силы Запада, все ухищрения Пиндостана (зерновые сделки, аммиачные уступки, переговоры с Эрдоганом и т.п.) были направлены на то, чтобы оттянуть на как можно подольше отправку из Прибрежного военкомата.
Ибо тем, кто владеет информацией, давно было известно, что наш маленькие отряд добровольцев, прибыв на фронт из глубин Седого Урала – станет той самой соломинкой, что переломит хребет верблюду укровермахта.
Вот и тянули до последнего.
Впрочем, это лишь гипотеза, и мы с вами её проверим.
А пока – поскольку рамхат месяц длинный, и какой-то запас времени ещё есть, используем его для тренировки в написании путевых заметок, в зашифровывании имён, мест и чисел, а также в расшифровывании оных, поскольку грустнее всего что-то надёжно скрыть от посторонних глаз, а потом однажды убедиться, что пароль потерян и забыт.
«Всё ясно. Ждём сигнала».