5. О пользе опозданий

Цикл «Искры, или Ничто не предвещало»


Предыдущий рассказ «Радуга над озером»: http://proza.ru/2026/01/29/1044



Н. и М. с благодарностью за сюжет


– А теперь расскажи, как ты с ней познакомился!
К/ф «Ирония судьбы, или С лёгким паром»


...бал очень удался, как говорили все.
Л. Н. Толстой, «Война и мир», том второй



1980-е

– Наташка, выходим! – позвонила и напомнила Вероника подруге.

Суффикс -к-, добавляемый к русскому женскому имени, подразумевает в некоторых контекстах особенную тёплую дружескую семантику. И никак не грубоватый оттенок. Наоборот, он означает доверительные, непосредственные, лёгкие и простые отношения. Причём давние.

Подругу Вероники звали Наташей. Но все интерпретировали её имя исключительно с этим суффиксом – НаташКа – замечательная, весёлая, своя, словоохотливая, заводная, оригинальная, с массой живых историй, ни на кого не похожая в поступках.

Когда многочисленные подруги произносили её имя в такой огласовке, все понимали, что будет весело. К тому же предвкушали ворох неожиданностей и нечаянных сюрпризов.

Главное, все улыбались и понимали, что их ждёт новая бурлескная история.

Наташке не было равных по части непредсказуемости, когда в одно мгновение всё вдруг, в противовес отработанному алгоритму, переворачивалось с ног на голову. Увлекательно, интригующе и захватывающе.

Зная о неискоренимой привычке подруги-студентки всегда опаздывать, Вероника выработала свою формулу поведения.

Стоило девочкам, дружившим с детского сада, собраться пойти куда-нибудь развлекаться, как бы они ни договаривались, Наташка неукоснительно опаздывала – всегда. По любым причинам – уважительным или не очень. Но мотивированно и логично объяснимым.

Неоднократно простоявшая на троллейбусном кольце, рядом с которым обе жили, в ожидании подруги не одну обещанную ей «минуточку», терпеливая Вероника однажды просто поняла, что Наташку надо немного корректировать и подправлять, дабы не явиться в нужное место к шапочному разбору.

Например, если ещё вчера они договорились куда-то отправиться вместе, то сегодня надо развить бурную деятельность, а точнее, несколько раз позвонить Наташке. Сначала – после обеда – уточнить, всё ли остаётся в планах. За пару часов до выхода из дому – напомнить, что пора собираться. И за пять минут до выхода – сообщить, что она уже стоит у двери и Наташке тоже пора покинуть квартиру – они должны встретиться на троллейбусном кольце, транспорт никого ждать не станет, он просто уйдёт. И всё обернётся очередной неприятностью.

Так произошло и на этот раз.

Вероника действовала чётко в соответствии с разработанной методикой – звонила и напоминала. Что раньше даже иногда способствовало успеху.

В тот прекрасный вечер, когда девушки вознамерились идти на дискотеку, Вероника набрала Наташкин номер за установленные ею пять минут до выхода, чтобы обеспечить себе возможность не мёрзнуть лишнее время на морозе.

Вероника пришла на кольцо и стала смотреть в сторону перехода через шоссе, где должна была с минуту на минуту появиться Наташка, только что коротко и многообещающе на бегу прощебетавшая в трубку: «Сейчас выхожу».

Но промелькнуло одно «сейчас», потом прошло другое, потом протянулось третье. А Наташка не появлялась. Светофор сменял свет с красного на жёлтый, с жёлтого на зелёный, опять на жёлтый и т. д. – чётко и дисциплинированно – без задержек и запозданий. Ритмичные мигания огней на металлическом столбе вселяли уверенность и как будто утверждали, что многое в этом мире работает правильно и слаженно.

Вероника, привыкшая к вечным ожиданиям и досадным опозданиям, стояла под редкими снежинками, нежно щекотавшими ей щёки, и воображала себе причины очередного казуса. Большой паники заминка в развитии действия у неё пока не вызывала – они ещё успевали на мероприятие.

Она представляла, что Наташка, как это уже однажды было, могла сломать ноготь, что, безусловно, представляло большую проблему. Потому что, во-первых, влекло за собой прекращение всех сборов, поскольку требовало неминуемого приведения всех оставшихся девяти ногтей в облик десятого.

Время шло, Наташка отсутствовала. Вероника продолжала искать причины, скрашивая нудное томление размышлениями, изысканиями и воспоминаниями.

Она представляла себе, что происходит в квартире подруги, которая, наверное, заполошно мечется в скоропалительных сборах, перемещаясь из комнаты в комнату, в ванную, в коридор и обратно.

Как увлекательно наблюдать за тем, как девушка куда-то собирается!

Казалось бы, она беспорядочно суетится, но это отнюдь не так – она передвигается вполне целенаправленно, а каждый её шаг и движение продуманы и рациональны. Важно только не отвлекать её. А как обворожительны те ароматы и настроение, которые она при этом излучает!

Там, подскочив к зеркалу, что-то подкрасит, там что-то припудрит, там подмажет, здесь подправит только ей понятный и заметный штришок. Прыснет духами за ушко, и по всей квартире распространится таинственное воздушное облачко, которое окутает её лёгким шлейфом и в то же время станет перелетать вслед за ней по всему пространству.

О, эти студенческие сборы на дискотеку!

Снег уже припорошил троллейбусное кольцо, крышу газетного киоска, служебного домика, скамейку, а заодно шапку и воротник Вероникиного пальто.

Ей давно стало ясно, что причины весомы и уважительны. Наташка могла, как это уже случалось, порвать колготки. Вероника представляла себе предательски пошедшую от колена до щиколотки жирную стрелку. Всё это требовало снимания повреждённой пары, розысков в шкафу новой и осторожного надевания оной. И это при потенциально недосушенном маникюре или сломанном ногте, что значительно замедляло процесс.

Наташке в последний момент мог традиционно позвонить Стасик, и она силилась, долго и изобретательно придумывая обоснованные причины, отнекиваться от предлагавшегося ей рандеву с надоедливым поклонником. Сказать, что он ей просто не нравится, она не могла – ей было жалко человека.

Она могла нечаянно смазать свежую тушь с ресниц и перепачкать ею веки и щёки. Что опять требовало незамедлительного и аккуратного устранения последствий неприятности.

Наташка запросто могла опрокинуть флакон с духами на светло-серую юбку. Что тоже требовало масштабных последующих опций. То есть надо было снять испорченную, с явно оставшимся пятном, юбку, придумать, что надеть взамен, извлечь из шкафа другую, достать гладильную доску, утюг и прогладить новую. Надеть её и убедиться, что она совсем не подходит к этой блузке. Соответственно, найти в шкафу другую, выгладить и надеть. Не факт, что при этом в очередной раз свежесломанный ноготь не зацепит колготки. Или не сломается другой, и, возможно, очень сильно и больно. А потому придётся долго трясти кистью, удерживать слёзы, чтобы не потекла тушь, подпиливать место аварии, успокаиваться и сверхосторожно надевать новую пару, чтобы не порвать и не кинуться на поиски новой коробочки с колготками, если таковая, конечно, после всех вывертов ещё имелась в запасе на тот момент.

Короче, множество вариантов проносилось в голове сохранявшей внешнее спокойствие Вероники, пока она превращалась в засыпанный снегом пушистый сугроб на остановке.

Позвонить Наташке из находившейся рядом телефонной будки Вероника не решалась. Она сиротливо стояла около киоска, провожала тоскливым взглядом уходившие троллейбусы и понимала, что лишние разговоры только затормозят все антиаварийные процедуры и спровоцируют ещё более длительное запоздание.

Да мало ли что могло случиться!

Полная веры в лучшее Вероника бесстрастно смотрела на шоссе, на машины, на полосатую зебру перехода, на уходивший в сторону центра очередной весело светящийся в темноте троллейбус и терпеливо ждала.

Но вот наконец на переходе показалась Наташка. Она издалека с энтузиазмом по-детски махала Веронике рукой и виновато самокритично хихикала. А ещё она легко и счастливо улыбалась, потому что наконец выбралась из труднопроходимого лабиринта сборов. К тому же великолепно смотрелась среди лёгких сыплющихся на неё снежинок в желтоватом свете уличного фонаря.

Дождавшись зелёного света и перебежав дорогу, Наташка принялась просить прощения и, наслаждаясь пересказом своих злоключений, феерично перечислять неблагоприятные обстоятельства, вполне понятные каждой собирающейся на бал барышне. Как всегда, рассказ её напоминал занятный анекдот и заставлял Веронику, забыв все неудобства и горькие пилюли почти получасового стояния на улице, непринуждённо улыбаться.

Озвученные Наташкой сквозь самокритичные смешки причины были значительными и неоспоримыми.

Курьёз, как всегда, оказался непрогнозируемым и катастрофическим.

Когда Наташка оделась, накрасилась, надушилась и уже пошла в коридор, чтобы надеть сапоги и пальто, то вдруг всплыла неожиданная кознь.

Обуваясь, она наклонилась и почувствовала, как распущенные длинные волосы закрыли ей лицо – всё – лоб, щёки, нос, подбородок. В этот момент она, выплёвывая изо рта втянутые туда прерывистым дыханием волосы, почувствовала нестерпимый запах лука. Сначала Наташка в спешке подумала, что это запах с лестничной площадки, куда он просочился с соседской кухни. Но было в этом объяснении что-то не то. Лук не был жареным или варёным, а неуёмный душок напоминал нечто очень знакомое. Наташка подозрительно принюхалась и с ужасом осознала, что запах сосредоточился в её шевелюре, обильно-настойчиво распространяется на местности и, вообще, напрочь поселился в её ауре. То есть она оказалась в самом эпицентре этого лукового амбре.

Ну, конечно, где же ещё он мог находиться!

Предыстория была проста: заботясь об укреплении волос, Наташка пользовалась разными средствами. Начитавшаяся соответствующей литературы, она мыла голову и солью, и замоченным на час размятым хлебом, и яйцами, и касторовым маслом, и ромашкой, и календулой, и корнями лопуха. На сей раз её экспериментаторская практика дошла до луковой шелухи, отваром которой она ополаскивала голову после мытья. Конечно, после этого всё тщательно промывалось водой. Но волосы были длинными – прямо до классически точёной Наташкиной талии. И это был увесистый рассыпающийся сноп.

Однако на сей раз накануне выхода из дому вдруг обнаружилось, что от её русой копны невообразимо несёт луком. Могла бы она пойти на дискотеку так – в пелене сомнительного фимиама? Тем более, что надеялась встретиться там с Феликсом. Конечно, нет. Поэтому ей пришлось, бормоча вслух нелестные автохарактеристики, быстренько раздеться, перемыть голову шампунем и как следует, исхитрившись при этом не повредить макияж, прополоскать волосы. После чего надо было хорошенько высушить их феном (ведь предстояло выйти на мороз), придать причёске какую-нибудь форму, заново одеться, умудрившись не сломать в спешке ноготь, не повредить маникюр и не порвать колготки, запас которых уже заканчивался, и прибежать на троллейбусное кольцо, где в шелковистом снежном одеянии поджидала её подруга, думая о том, что одноклассницу не переделать, а надо просто любить и прощать ей все нештатные недоразумения. Ведь они дружили с детства, когда вместе прыгали через скакалочку и резиночку, а волосы заплетались в четыре на двоих толстые косы с голубыми у одной и розовыми у другой бантиками.

Вероника с кротостью и грустью сообщила взбудораженной и неэлектризованной приключением Наташке, что за время её отсутствия ушла уже целая стая рогатых троллейбусов, а перед их тандемом брезжит перспектива напрочь пролететь с билетами.

Наташка тоскливо посмотрела на шоссе – нового троллейбуса там не наблюдалось.

– Понюхай, пожалуйста! И скажи, чем пахнет, – попросила она подругу, сняла шапку и подставила макушку.

Вероника ответственно-придирчиво принюхалась и поморщилась.

От Наташки тянуло хорошими дорогими французскими духами с легчайшими едва уловимыми оттенками луковых ноток. У Вероники был чуткий нос.

– Ну... ничего так, Наташк, – попыталась она успокоить намучившуюся подругу, – сойдёт.

На что Наташка озабоченно вздохнула.

– И когда ты научишься краситься? – Вероника осторожно сняла комочек туши с её впопыхах покрашенных ресниц.

С опозданием ничего сделать нельзя было, а потому относиться к нему следовало философски и с должным юмором. В конце концов, в Наташкином искромётном пересказе всё выглядело очень забавно.

Наташка поведала, что сама очень переживает по поводу своей нечаянной оплошности, ведь сегодня она очень хотела бы встретить на дискотеке Феликса, с которым замечательно протанцевала в прошлую и позапрошлую субботы. Яркий атлет Феликс блистал, занимательно болтал на разные темы, церемонно провожал её до двери подъезда, но телефона почему-то не просил. А Наташка на него запала. И теперь такой пассаж – не подумав о последствиях, самой устроить себе развлечение – не вовремя вымыть волосы сомнительным варевом! И омрачить всё впечатление о себе в глазах Феликса, да ещё и опоздать.

Впрочем, это не испортило подругам настроения и за рассказыванием комичных историй о сборах и опозданиях они приехали в центр города.

Но подойдя к зданию, в котором намеревались беспечно провести вечер, девушки обнаружили, что билетов в кассе уже нет. Программа срывалась, надо было искать выход и думать, куда отправиться. Они стояли и перебирали варианты. Родной факультет обеих никак не устраивал, им хотелось новизны и разнообразия. Другое место не нравилось Веронике, третье – Наташке. В довершение к неприятностям её встреча с Феликсом явно срывалась.

Они не успели найти альтернативы, а рядом с ними нарисовался тот самый молодой человек по имени Феликс, о котором Наташка уже давно прожужжала все уши Веронике. Хотя и других кавалеров ей хватало. Включая надоедливого Стасика. Но Феликса она особенно выделяла.

– Привет! – сказал Феликс Наташке, сразу расплывшейся в улыбке во всю яркую розовую на лёгком морозце щёку. – А я как раз тебя вспоминал.

– Только у нас билетов нет, – радостно (ведь Феликса она всё-таки встретила) засмеялась в ответ Наташка.

– Опоздали! – разоблачительно констатировал тот. – А у меня только один билет. Как на троих делить будем?

Наташка на скорую руку познакомила его с Вероникой и поведала о том, что все их планы рухнули, а как делить билет – дело хозяйское.

Феликс тут же сориентировался и нашёл выход:

– Значит, так, – сказал он, – толку от одного билета на троих нет никакого. Давайте пойдём в другое место.

– В какое? – забегая вперёд, для проформы спросила Наташка, хотя ей было всё равно, куда идти с Феликсом.

– Там классно, – заверил он и кивнул головой в сторону перекрёстка.

Веронике оставалось только согласиться.

Феликс отвёл подруг на собственный факультет, куда они и проникли без билетов.

Если читатель думает, что это история последующего счастливого Наташкиного брака с Феликсом, то он ошибается.

Потому что в тот вечер Вероника встретила своего будущего мужа. А куда подевался Феликс, история по истечении лет умалчивает.

Каким, однако, эффективным и полезным может быть опрокидывание кастрюли с целебной жидкостью на голову!

Очередная встреча с Феликсом не имела для Наташки никакого продолжения. И кто сказал, что это так плохо, – в свете всех последовавших событий и её счастливого брака?

Необходимо отметить и ещё один положительный аспект аттракциона: на волосы ароматический эликсир оказал благоприятное лекарственное воздействие.

А вот если бы Наташка не вылила на себя коварное снадобье, как сложилась бы судьба Вероники?

Однако пролитые жидкости всегда играют непредсказуемую роль в разных событиях и имеют обыкновение вести себя нестандартно в разных ситуациях.

Чем вам не история для цикла «Ничто не предвещало»?

«Комплимент» – Рига, 2025.

Следующий рассказ цикла «Послушайте, дети!»