Праздник первого снега

Зима потихоньку вступает в свои права. За ночь выпал снег. Он начал идти ещё с вечера. Падал тихо и красиво. Падал, кружась огромными пушистыми хлопьями.

А утром, проснувшись и выглянув в окно я увидел эту красоту: ещё вчера голые ветви деревьев покрылись шапками белой сахарной ваты, еще вчера замерзшая земля укуталась белым пушистым покрывалом. Куда ни глянь, всюду белизна и свежесть, да такая что глазам больно смотреть.

Неспешно потягивая утренний чай и, глядя через окно на это зимние великолепие, начинаю чувствовать ощущение праздника - Нового года. Не хватает только ёлки и запаха мандаринов. Но память услужливо помогает найти недостающее, и настроение становится не просто хорошим, а чудесным!

А у детей так вообще восторг, непередаваемый. С балконов, чуланов и прочих каморок вытаскиваются на свет Божий все зимние сокровища: санки, лыжи и прочее. Завтрак, обычно протекающий с грустным видом и вялым ковырянием ложкой в тарелке, в предвкушении предстоящей зимней прогулки проходит просто «на Ура»: ненавистная каша съедается в лёт, нелюбимое какао выпивается с нескрываемым удовольствием. Сборы на прогулку происходят практически молниеносно. Вместо обычных: «Где моя шапка-варежки-шарфик?» всё находится очень быстро и самостоятельно; и даже сапожки с первого раза одеваются на ту ножку.

И вот все уже в сборе. Шумной галдящей гурьбой спускаемся вниз. Открывается дверь подъезда и… на секунду зажмуриваешься от слепящего белого света. За ночь снег засыпал двор полностью: огромные сугробы, нетронутая белая целина, лишь кое-где видны тропинки, протоптанные ранними пешеходами, да цепочки осторожных кошачьих следов.

Детвора, сначала осторожно, ножкой пробуют нетронутую белую поверхность, а потом, осмелев начинают с визгом носиться и кувыркаться в этом белом великолепии, вздымая вверх тучи снежной пыли.

Я вдыхаю полной грудью этот свежий, наполненный зимними ароматами запах и ощущение праздника продолжается.

Но тут замечаю то, что немножко не вяжется с праздником: возле подъезда стоят несколько человек моих соседей – людей достаточно молодых. Они яростно, не выбирая выражений, с какой-то непонятной злобой костерят все коммунальные службы, в том числе и молоденькую девчонку в оранжевой жилетке с надписью ЖКХ – нашего дворника, которая лопатой, что больше её в два раза пытается убрать снег.

Слышаться громкие фразы:

–Дармоеды!

– Ни пройти, ни проехать, а они там спят!

– «За что мы платим налоги!?

– Нужно писать в столицу! Президенту! Пусть там, что-то решают!

И всё это пересыпано таким обилием матерных слов, что даже я, повидавший в жизни всякого, начинаю краснеть. Причем одинаково выражаются как мужчины, так и женщины – равноправие полов, как ни как. Нехорошие слова и выражения, недовольные лица как-то не стыкуются и как-то не вяжутся с этой белой красотой, с этим зимним великолепием, с ощущением предстоящего праздника.

Но больше всего меня в то снежное утро поразила не это, а другое: сосед с третьего этажа – грузный, страдающий одышкой, старый мужчина далеко за семьдесят с седыми вислыми усами. Он стоял неподалеку от возбуждённой компании и очень внимательно слушал всё то, что они говорили. Постоял немного, послушал, а потом куда-то ушёл. И вернулся спустя пять минут со снежной лопатой. Новенькой: на рукоятке ещё болтался ярлычок. (У нас за домом имеется магазинчик «Всё для дома и дачи»). Вот он и сходил туда. Молча. Никому ничего не говоря, сходил и купил эту снежную лопату. Потом пристроился рядом с девчонкой из коммунальника и, так же молча, не спеша, стал убирать снег.

Разговоры умолкли: все с недоумением смотрели на происходящее. А мне стало просто до слёз, обидно и досадно.

Я сходил в подвал, взял свою лопату и тоже стал убирать снег – с тротуара, с проезжей части, со стоянки.

Возбуждённая компания как-то сама собой рассосалась: один за другим они исчезли в своих подъездах.

А мы убирали.

Дети возились и играли на детской площадке, лепили какое-то Снежное чудище.

А мы убирали, мы чистили снег.

Сначала втроём, потом присоединился ещё один человек, потом ещё, а потом и ещё несколько.

Мы убирали, а я всё думал: «Неужели из всех нас настоящим Мужчиной, именно Мужчиной с большой буквы, оказался этот старик? Неужели только он, этот человек старшего поколения, оказался способен на Настоящий Мужской Поступок?»

Мне было стыдно и больно и за себя, и за этих молодых людей опрятно и небедно одетых, стоящих возле своих дорогущих машин и ждущих чтобы кто-то, что-то за них сделал. Мне было и очень стыдно, и очень больно.

За пару часов двор был очищен от снега.

А потом, вместе с детворой мы лепили снеговиков, строили снежную крепость, играли в снежки.

Сходили с детьми на горку: было много визга и смеха, веселья и радости. Сорокалетние дядьки и тетки веселились, озорничали и проказничали наравне со своими малолетними отпрысками.

Откуда-то появился термос с чаем, какие-то пирожки, печенье.

Расходились по домам довольные, румяные и слегка – совсем немножечко уставшие.

Такой вот вышел нежданный Праздник Первого Снега!