Светлячки

1
Я стал осторожно подниматься по лестнице и вдруг услышал, как кто-то тарабанит в дверь. Стук был глухой и настойчивый, в дверь колотили отчаянно. “Опять Женька, - подумал я. - нажралась! ”. Но шум шёл со второго этажа, а Женька жила сильно выше, на пятом. Я ускорился, насколько позволял костыль, и на втором этаже обнаружил Ларису.
- Лариса? Вы чего? - поразился я.
- Выгнал, - проговорила она растерянно, - просто взял и выгнал. Иди, говорит, куда хочешь, - и развела руками.
Думал я буквально секунду.
- Идемте!
И начал ковылять дальше, на третий. Она стояла молча, смотрела на меня оценивающе.
- Пошли, пошли. Ну что вы будете тут стоять? Чаю попьём, подумаем, что делать.

И мы пошли. Я завёл ее к себе, она как зомби шагнула к диванчику у окна и глядя прямо перед собой, молча на него села.
У меня была всего то одна комната с балконом и кухня, - небольшая студия для одного. И вот, посреди этой студии теперь сидела чужая женщина лет шестидесяти, одетая "на выход": в сапогах и кофте с блестками. Такой себе минислон в посудной лавке. Женские тапочки, которые лежали у меня на случай посещения дам, оказались на нее малы. Чашки лишней тоже не нашлось, пришлось дать ей ту, что я использовал для заварки. Я налил ей чай.
 
- Ну, Лариса. Рассказывайте. Что у вас случилось то?
- Что случилось.. Я поехала с подругой встретиться, на пару часов всего. Вот и всё. Я что, не могу сходить куда-то? А он домой меня не пускает за это! Я стучу, кричу. Господи, так стыдно! Весь подъезд конечно слышал..
Она хлебнула чаю и посмотрела на меня обиженно.
- Я же ничего, никогда.. Ты понимаешь, Дим? Я всё время дома, вокруг него, ухаживаю за ним: то подай, это принеси, посуду помой, в магазин сходи.. А он? С кулаками на меня!
- С кулаками?
- Ага, за пальто схватил, чуть не порвал. Новое же пальто, только купила.. 
- Я помню да, красивое!
- Потом душить меня начал. Я в крик: помогите спасите.. И хоть бы одна живая душа вышла! Хоть бы кто!
И Лариса уставилась в пол, обмякла. Верхняя губа ее слегка подергивалась. Слева над губой торчало несколько коротких волосков.

Я решил сходить в супер. Дело мне предстояло явно не быстрое, а холодильник был пуст, - все-таки меня четыре дня не было. Признаюсь, я был взволнован, даже взвинчен ссорой своих соседей. После больницы, где было море разных людей и историй, ситуация с Ларисой казалась мне продолжением новогоднего приключения, немного странного конечно, но забавного. Ну и кроме того, чувствовать себя великодушным спасителем всегда приятно, верно? Я даже решил поискать в супере одноразовые тапочки для Ларисы, но не нашел. С пакетом продуктов в одной руке и костылем в другой я дошкандыбал до подъезда и поднял глаза, чтобы открыть дверь. Из окна первого этажа на меня смотрела Раиса Михайловна, - тёть Рая, как я её любовно называл.

С теть Раей нас связывали свои интересные отношения, но об этом позже. У нас с ней был договор, что к моему возвращению она приготовит легкий, как она говорила, супчик. Благодаря Ларисе этот супчик вылетел у меня из головы, но бдительная теть Рая увидела из окна, как я ковыляю, выскочила на балкон и приказала подождать ее у лифта. Света как обычно в нашем районе Киева не было.

Я надеялся, что она вынесет мне небольшую пластмассовую коробку с порцией щей, но куда там! Теть Рая вышла с большой кастрюлей и тоном, не терпящим возражений, заявила, что поднимется со мной и занесет эту кастрюлю ко мне на кухню.
“Что ж делать то? - подумал я. - А вдруг Лариса не хочет, чтоб ее видели в таком состоянии? Наверняка ведь не хочет! А что она делает у меня дома, пока я хожу по магазинам, как это объяснить?”
Нет, пускать теть Раю в квартиру было нельзя.
- Та давайте я сам донесу! - попробовал я.
- Ага, ну конечно, - был ответ. - Щасс. Никаких сам! Ты себя видел? Вместе! Вперед!
И спорить с ней было бесполезно. Мы медленно поползли наверх. По дороге я стал наспех сочинять историю, близкую к правде, что, мол, одну мою хорошую знакомую выгнал из дома муж.
- Это хорошо, - одобрила теть Рая. Она всегда мечтала меня женить.
- И вот эта знакомая, - продолжал я, - сейчас у меня сидит.
- Прекрасно!
- Прекрасно да.. но понимаете, - я остановился и обернулся к ней. - Она не хочет, чтобы ее сейчас кто-то видел, понимаете? В шоке она. Плачет там и тэ дэ.. Неудобно как-то. Давайте, только не обижайтесь, вы кастрюлю возле входа моего поставите, а сами пойдёте, а?

И теть Рая мгновенно согласилась. Когда человек делает вид, что ваша просьба его ни капли не задела, он обычно тут же соглашается, в секунду.
- Конечно, конечно, - сказала она, глядя на кастрюлю. Затем поставила ее на пол и повернулась к ступенькам.
Тут мне стало совсем неудобно. Она ведь старалась, кроме супчика принесла еще пирожки и кусок холодца, и пирожное! А я в дом не пускаю.
Я тронул ее за плечо.
- Теть Рая, стойте! - и прибавил шепотом, на ухо:
- Вы знаете этого человека! Понимаете? Вы её знаете. Я потом вам всё расскажу.
Она улыбнулась и ушла.


2
Скорее всего я никогда бы не познакомился с Володей и Ларисой, если б не кошки. Собственно, с кошек то всё и началось. Я тогда только въехал в этот дом, и у меня их на тот момент было две. Обе попали ко мне с улицы, и я не запирал их в квартире, а давал выходить и возвращаться свободно, по два раза в день. Моих соседей по подъезду такая система конечно очень удивляла: коты спускались по лестнице и поднимались домой на третий этаж, часто самостоятельно, без сопровождения взрослых. Это было странное для них зрелище. Но так уж я привык обращаться с котами, с самого детства. Никакой этой вашей тюрьмы.

Единственной проблемой для свободы кошачьего передвижения в пространстве была дверь в подъезд. Тяжелая железная дверь, открывающаяся магнитным ключом. Стояла снежная, холодная зима. В первый же день я выпустил котов погулять, а в дверной проем засунул кирпич, чтобы они могли проскользнуть назад. Прошел час, но моих котов всё не было. Тогда я спустился за ними вниз, но вместо кирпича в дверях стоял какой-то мужик. Мне показалось, что он похож на ворона - тонкий, горбатый нос, круглые глаза. Фигура худая, жилистая, в телогрейке.

И не успел я поздороваться, как этот хлипкий ворон набросился на меня как боевой петух:
- Так это ты тут дверь открытой держишь? - заорал он. - Ах ты ж такой растакой, как же вы, наркоманы паршивые, меня достали! Ходят тут, водят всяких, двери выламывают. Ты, блять, видишь, какой холод в подъезде из-за тебя, баран ты этакий? От же ж дятлы блин, милиции на вас нет..
Казалось, он завелся надолго, глаза его сверкали, руки тряслись. Но мне не было страшно и я не хотел ссориться. Я поднял указательный палец на уровень глаз и демонстративно приложил к губам. Он замер.
- Ну зачем вы так? - сказал я спокойно. - У меня квартира здесь, я новый жилец. У меня коты просто, понимаете? Они гуляют, они гулять привыкли. Я хотел им щель оставить, понимаете? Чтоб вернулись. Извините, если что.
Услышав про котов, Володя тут же расслабился.
- Коты, говоришь?
- Ага, да.
- А не врешь?
- Честное пионерское. Две кошки.
Он посмотрел на меня, как будто только что заметил.
- Ну ладно, проходи. Дверь не оставляй только открытой, ветер задувает, минус два на улице!

Таким было моё знакомство с Володей, мужем Ларисы. Жили они, как потом оказалось, на втором этаже, в трехкомнатной квартире, и котов любили безумно, кормили и лечили их за свой счёт. Всех котов, кошек и котят, которых приводила судьба в мой новый двор. Таких кошатников вообще то редко встретишь в природе. Но мне повезло.


3
Я подождал, пока шаги теть Раи стихнут, и зашел к себе. Лариса сидела ровно в той же позе, на том же месте, глядя на свои колени.
- Ну что, - сказал я ей. - Пойдемте что ли перекусим?
- Ой, - пробормотала она тихо. - Голова кружится. Давление кажется у меня..
Я поставил костыль в угол, разделся быстро, насколько это было возможно в моем положении, параллельно пытаясь понять, очень ли ей плохо физически. Она была бледна. На лбу испарина.
- Чем вам сейчас помочь?
- Та не знаю я, - бросила Лариса грубо. Но видимо вспомнила, что не я виноват в ее беде и поправилась:
- Спасибо тебе, Димочка, что привел к себе! Мне ж и идти то некуда в Киеве, понимаешь?
- Как так некуда? Вы сколько лет вместе живете?
- Двадцать пять.. нет, двадцать четыре. Боже, боже, столько лет прожить! Столько лет! И всё время с ним, всё время вокруг него и котов, как заводная.. как заводная. Этого накорми, за этим прибери, в магазин сходи, целый день по кругу. Но я же тоже человек, - она посмотрела на меня вопросительно. - Мне же отвлечься надо иногда?
“Надо надо,” - подумал я. Она возмущалась, но как-то неуверенно.

Я сделал салат и мы поели то, что принесла теть Рая.
- Знала бы Райка, что я тут ем ее суп и голубцы, - улыбнулась Лариса в тарелку.
Я подумал то же самое.
Но кроме еды моей нежданной гостье нужны были её вещи, как минимум лекарства! Ей нужен был аппарат, чтобы измерить давление. Оказалось, что Володя вышвырнул ее буквально в чем была, - без вещей, без документов, почти без денег. Потом он просто ушел куда-то вглубь их трехкомнатной берлоги и больше не подавал признаков жизни. Сколько она не колотила в дверь. С той стороны была убийственная тишина.

Мы решили, что я спущусь к нему за вещами Ларисы, а заодно поговорю с ним, проведу воспитательную беседу. Лариса после еды немного отошла, она вернулась в комнату и села за телефон. И в этот момент раздался звонок в дверь.
"Может, теть Рая?" - подумал я. Но нет. За дверью стоял Володя. В щель тут же прошмыгнула Мышь, моя кошка, но я этого почти и не заметил. "А как же.. - пронеслось в моей голове. - Он вообще в курсе, что она у меня?" И я шагнул к нему, и быстро прикрыл за собой дверь.

Он был в своей весёлой ипостаси, глаза излучали игривое добро, тело - деятельную энергию, как это бывает у людей, пришедших с мороза.
- Вот, привел твою подружку. Сидела внизу, домой просилась.
- Ага, спасибо, - сказал я неуверенно. - Володя.. Что у вас случилось то?
- Аа, - он махнул рукой. - Ерунда это всё, не важно. Я так решил. К лучшему это, и не о чем говорить. Давай лучше о важном, - и он сделал озабоченное лицо. - Как колено?
Но я не дал ему сменить тему. Я жестом предложил спуститься вниз, подальше от моей двери. Молча мы спустились на второй этаж и стали говорить, почему-то шепотом.
- Ты не знаешь, что это за человек, - начал он, злобно раздувая ноздри. - Она делать ничего не хочет. Плита грязнючая дома, пыль везде, не пылесосит, не стирает, лежит вот это целый день.. в чем попало. Ляжет, и в телефон. Всё! Нет больше у меня ни сил, ни терпения. Я всё решил.
- Что вы решили?
- Буду один жить. Не могу больше, - прошептал он и лицо его придвинулось к моему лицу. Меня вдруг достиг густой и совершенно ужасный запах из его старческого рта. Этому человеку было семьдесят два года, а он скакал передо мной, как тридцатилетний.
- А кто стирает у вас? - спросил я, незаметно отодвигаясь от него.
- Я сам себе стираю.
- Она говорит другое. А кто в магазины ходит? Кто котов кормит, встает в шесть утра каждый день?
- Хм. И что? Я восемь лет ходил, по всей округе, кормил!
- Она говорит, вы целый день дома сидите, не выходите? Я и правда вас почти не вижу.
- Дима! - и он снова поймал меня в тошнотворное облако своего дыхания. - Я всё решил окончательно.

Несколько секунд мы молчали. Я стоял со своим костылем, прижавшись спиной к стене, а Володя стал нервно шагать, туда сюда, влево вправо.
- И потом, - он остановился, - она же блин самая настоящая гулящая баба!
- Ух ты! - тихо сказал я. - Это как это?
- Как это как это. А вот так это. Шляется где-то, с кем попало.. Ша-лава просто.
- Ух ты! - повторил я. - А я думал, она с подругой посидеть поехала.
- Та с какой подругой? С какой подругой? Ты видел, как она одета?
"Пальто новое, кофта, брюки, сапоги," - подумал я. Но старик был явно не в себе. Он больше не шептал, он уже срывался на крик и брызгал слюной.
Я помнил, что Володя - человек контрастов, и он был не первый такой в моей жизни. Эти люди или очень спокойные, или у них совершенно сносит крышу, я это знал. И во время приступа убедить их в чем-то невозможно. И я решил: надо ждать, ждать окончания фазы безумной ярости. Вопрос был только в том, сколько времени эта фаза продлится.

Но в то же время мне хотелось как-то защитить бедную Ларису, здесь и сейчас.
- А вам не кажется, - сказал я задумчиво, - что человеку надо иногда отвлечься, как-то отдохнуть от вас, от дома? Только не кричите пожалуйста. Она приходила ко мне, как-то раз, ваша Лариса. В этом своем новом пальто. Так это другой совсем человек был! Я реально не узнал её, вот правда. У нее глаза светились! Просто оттого, что она вышла красиво одетая, накрашенная! Она же женщина, Володя!
- Так она пять раз бегала, пять раз за последний месяц! - зашипел он и снова пошел бродить туда сюда.
- Мне она говорила, что только два. Два раза!
Он промолчал и снова махнул рукой.
- Ээх. Пойду котов кормить. Всё, Дима, спасибо за разговор. Ты давай, о важном подумай, о колене! Не повторяй райкиных ошибок.

И тут я почувствовал вдохновение. Я нутром почуял, что клиент дал слабину!
- Послушайте, Володя. Ну посмотрите на меня, на мою жизнь. Я живу один. Тоже вот как вы с женой разругался, с плеча рубанул.. И что? Думаете, мне хорошо теперь, одному? - Он быстро взглянул на меня, и тут же отвел взгляд. - Мне, Володя, если честно, очень одному хреново. А у вас рядом живой человек! С ним хоть слово сказать можно. Ну вам же не тридцать лет, правда, в конце то концов? Как вы один то будете? А если заболеет, не дай бог конечно?
- Прекрасно буду один. Замечательно! - проговорил он твердо, глядя мне прямо в глаза. - Я всё решил.


4
Поднимаясь к себе, я вдруг вспомнил конец февраля 22-го. Русские тогда пытались сжать вокруг Киева кольцо. В нашем районе хорошо было слышно, как грохочет на окраинах арта, мужики с автоматами копали траншеи и делали завалы на дорогах. Но народ не психовал, наоборот, все вокруг вдруг как будто нашли себя и стали друг другу очень нужны. Мы тогда подзаряжались друг от друга взглядами: искали глаза соседей по несчастью, а когда находили, видели в них тот же страх и жгучую обиду, и нам становилось легче.

Я вспомнил, как на этой же лестничной площадке на второй день вторжения Володя поймал меня, схватил за руку и стал говорить, что "всё, надо успокоиться, пора кончать этот бардак, сейчас вот пересидим недельку, и снова будет порядок". Все в подъезде знали, что Украину он считает недоразумением, что они с Ларисой ждуны, то есть ждут матушку Россию. Но никто им это в вину не ставил и на отношения это никак не влияло, - пожилым такое вообще легко прощали, куда уж им меняться то, на старости лет. Люди, как говорится, советские.
Я вспомнил, каким именинником ходил в те дни Володя - костюм выглаженный, лицо чисто выбрито, плечи расправлены, папочка какая-то под мышкой у него была. Рубашечка совковая.. на работу что ли ходил? И я улыбнулся. Неплохой все-таки мужик, крепкий, деловой. Добрый. Когда не злой.

А Лариса? Ларису в те дни я встретил в очереди в аптеку. Очередь была небольшая, метров может с пятнадцать, но двигалась она медленно, и кажется я боялся, что до трех не успею, не попаду. В три заведение закрывалось, уж не помню почему. Помню, мужчина позади меня громко рассказывал, что утром был на Стуса, и там горела девятиэтажка. Не вся конечно, только крыша. И не горела, а скорее дымилась. Очередь сочувственно кивала в его сторону. Пара пенсионеров обсуждала супермаркет Новус, который единственный продавал мясные консервы без ограничений, бери хоть двести. Очередь восторженно соглашалась, что Новус - это да, сила! Мы были как небольшой, единый организм: маленькую старушку пропустили вперед, на наглого молодого человека дружно наорали, изгнали и удовлетворенно заулыбались между собой.

И тут я её увидел. Лариса стояла справа от входа в аптеку и смотрела на всех совершенно дикими глазами кошки, попавшей в человеческую толпу. Она была абсолютно чужой среди нас, я это сразу почувствовал. Чужеродная клетка в нашем общем теле. И от неожиданности я вдруг увидел себя ее глазами: какого черта я так мило общаюсь с теми, с кем в обычное время и слова бы не сказал? Как это ненатурально! Как фальшиво! Но тут же меня и отпустило, я вернул взгляд на спины стоящих передо мной дорогих людей и неожиданно про себя перекрестился.


5
- Я все решил, - сказал мне бодрый старикан со второго этажа и пошел кормить дворовых котов. В первый раз за очень долгое время. "Теперь ему многое предстоит делать самому, - подумал я и опять поплелся домой. - Дурачок, что тут скажешь. Сам себе могилу роет."
Когда мой костыль достиг наконец третьего этажа, я вдруг понял, что порядком устал. "Прыгаю тут, как кузнечик. Это после операции! Все мы делаем вид, что бессмертны."
Я позвонил в свою дверь (ключи остались дома). Никто не открывал. Я позвонил еще раз. Тишина. Прошло с четверть минуты.
- Да что ж такое, - произнес я себе под нос, слегка раздражаясь, - Лариса! Ларисаа! - и постучал кулаком. Прям как она стучала к себе пару часов назад. Наконец я услышал в глубине скрип открывшейся двери и звук воды, смывающей туалет. И Лариса впустила меня.

- Ну что? - спросила она, увидев моё лицо и явно ничего хорошего не ожидая.
- Глухо, - бросил я коротко. - Совсем. Как в танке. Он весь такой идеальный, а вы, простите, сука последняя.
- Ага, ну понятно, - тихо сказала она, втянув голову в плечи.
- По дому ничего не делаете, - продолжал я. - Стирка стоит месяцами, поесть приготовить нормально не можете.. Что там ещё..
- Так а кто ж стирает? - всплеснула она руками. - Он за всё время машинку даже не купил!
- Стоп. У вас что, нет стиральной машины?
- Нет, нету, - и Ларисе кажется стало стыдно.
- Как же вы стираете?
- Так руками! - она протянула мне ладони. Они были шершавые, а ногти какие-то бесформенные, как будто влажные. И мне снова стало её безумно жаль.
- Ах ты, господи боже. Ну пошли на кухню, фруктов поедим, я купил. Хотите мандарин?

И за мандаринами Лариса рассказала мне историю их с Володей любви. Это было четверть века назад. Лариса была родом из какой-то деревни под Токмаком, Запорожская область. Это название я знал по военным сводкам - Токмак был захвачен армией РФ. В Киеве жил её брат с семьёй, а у брата был бизнес по продаже тканей. Он позвал Ларису к себе, и она приехала, и стала жить у него. Через какое-то время брата нашли мертвым в Днепре, - его утопили, скорее всего конкуренты, но это не точно. Виновных в любом случае не нашли, а дело замяли. На дворе стоял, по моим подсчетам, конец девяностых или начало двухтысячных.

Лариса продолжала жить с невесткой и помогать по бизнесу.
- Ну а потом.. - рассказывала она, - потом мы поругались.
- Из-за чего?
- Я устроилась в министерство здравоохранения работать, вахтершей. И еще эти ткани продавала. Помогала по бизнесу. А невестка мне ничего не платила. Считала, если я у неё живу, мне деньги не нужны наверное. Ну а мне ж нужны, понимаешь.. ну там, на одежду хотя бы, на транспорт. Сходить куда-то.. Та даже на женские дела..
- Конечно, - подтвердил я быстро, чтобы она не вдавалась в женские дела.
- В министерстве я что-то получала, но там сутки через двое.. в общем, копейки были. Там же я с Володей и познакомилась. У него отдел там был. Хорошо сидел.
- Так а чего разругались то, с женой брата?
- А я маме её как-то рассказала.. Вообще случайно как-то, между делом, понимаешь? Что та мне не платит ничего. И она узнала, от мамы, и обиделась. - Лариса пожала плечами и посмотрела на меня испуганно. - А чего обижаться? Ну вот чего? Не знаю.. Короче, потом нам уже жизни вместе не было.
- Угу, ясно. А дальше?
- Дальше я Володе сказала. Он меня перед тем пару раз гулять приглашал, - она чуть оживилась. - В парк.. кино там.. как друзья мы с ним ходили.
- Как друзья? - улыбнулся я.
- Ну сначала да. В общем, я ему говорю, что я всё. Жить больше в Киеве негде. Уезжаю в общем. Домой.
- А он что?
- А он говорит: пошли давай ко мне жить.
- Как друзья?
- Ну да. Я согласилась. Сначала как друзья жили.. Потом он захотел большего. Ну хорошо. Я не против была. Стали жить, все нормально. Пять, десять лет.. Пятнадцать.. Потом сюда вот переехали..

Эту историю Лариса рассказывала мне в своей обычной манере, на одной ноте, с одной и той же интонацией. И я вдруг понял, что это была за интонация. О чем бы ни шла речь, Лариса, похоже, была уверена, что всё на свете есть обман. Что все хотят оставить ее в дураках. Что вот Володя предложил жить как друзья, но мы то понимаем, да, что к чему! Или невестка вот ее приютила, но мы то знаем, что она просто сволочь последняя и враг.
"А ведь с возрастом, - подумал я, - многие такими становятся.”

- Десятт лет, пятнадцать, - Лариса вдруг глянула на меня с любопытством, как будто потеряла. - Ты понимаешь, Дим.. он же так со мной и не расписался еще.
- Чтоо? - опешил я. - Вы что, не женаты?
- Неа. Не женаты. Он даже в квартире меня не прописал.
- Да ладно! - Меня аж подбросило на стуле от неожиданности. - Да как же это может быть? Столько лет жить.. и не жениться? Даже не прописать?
Лариса положила корки от мандарина на стол и насупилась.
- Мне от давления надо выпить. И померять надо. А то опасно пить, если не знаешь, какое давление. А сумка с лекарствами на кухне лежит, осталась.. Я ему кричала, отдай хоть паспорт, вещи какие-то дай взять, сволочь. Таблетки! Послал. На три буквы.
- Да что ж это за человек такой? - спросил я в сердцах, не у нее, а скорее у пространства. - Я все конечно понимаю: поссорились, бывает, я сам сколько с женщинами ссорился. Но чтоб вот так вышвырнуть, на мороз! Без вещей!
Она опустила голову и тихо теребила ручку чашки. Той самой, в которой я до операции заваривал чай. Чашка была низенькая, зеленая и печальная.


6
Когда-то в прошлой жизни моя жена пришла как-то раз домой в слезах. На лбу у нее была свежая царапина.
- Меня.. соседка.. избила, - сказала она, всхлипывая, и сбросила пуховик прямо на пол. И закрылась в ванной.
Я не знал, что там точно случилось, но я знал эту соседку, - она была стерва и террористка. А жена моя была просто невероятно доброжелательна, ко всем. И я стал разжигать в себе ярость.
- Нет, ну какая сука! Какая отвратительная тварь, - бубнил я, шагая по нашему коридорчику и слушая, как в ванной льётся водопад. За водопадом слышны были приглушенные рыдания. - Я не могу этого так оставить. Как я потом буду ей в глаза смотреть? Да, я не могу этого так оставить, - решил я и остановился, сжимая кулаки.
У соседки этой был муж, плотный дядька, в два раза больше меня. Мне было страшно. Но я накачал себя ненавистью и, будь что будет, ринулся на шестой этаж, где жила эта парочка. Пешком.

Добежав, я с разбегу грохнул им в дверь прямой ногой, так, что дверь задрожала.
- Открывай, тварь! - крикнул я и почувствовал, как подрагивают от возбуждения и страха мои губы.
Изнутри раздался женский крик. Я трахнул по двери еще раз, и она внезапно открылась, описала полукруг и треснулась со всей силы об стенку. Замок грохнулся на пол. Я влетел в квартиру, там был длинный коридор, и из комнаты в конце коридора выскочила "тварь", в халате на босу ногу, и заорала:
- У меня ребеоонок! Ты, сука нахуй, что ж ты творишь, у меня же ребенок в доме! - и тут же раздался плач ребенка. Я знал про него, но совсем забыл.
- Еще раз жену мою тронешь, - выдавил я, тяжело дыша. - Убью!
И пошел домой, думая об одном: слава богу, этого козла не было.

Когда я спускался к Володе (на моем костыле это была совсем не та пробежка), меня обуревали похожие чувства. Конечно, Лариса была мне и близко не жена, и я не стал доводить себя до состояния аффекта. Но мне действительно трудно было понять, как нормальный (относительно) мужик может выставить свою женщину "в чем была" и не дать ей забрать вещи, хотя бы первой необходимости? Как можно прожить с женщиной столько лет и оставить её совершенно бесправной, она даже полицию не могла вызвать - непрописанная в Киеве переселенка, нигде не работающая, незамужняя. Полицейские просто отправили бы ее в Запорожье. Это в лучшем случае.

Я спустился и стал звонить и стучать. Володя не открывал. Из квартиры не доносилось ни звука. "Может он решил, что это жена опять, - подумал я. - То есть не-жена," - и я стал кричать в замочную скважину:
- Володя, откройте пожалуйста, это я, Дима, надо поговорить!
Ничего. Никакой реакции.
- Володя! - снова попытался я. - Мне надо вещи забрать Ларисы, лекарства! Ей плохо, Володя! Ну лекарства то отдайте!
Тишина.
- Ну что за человек такой! - я стукнул напоследок по мягкой дверной обивке кулаком и снова пошел домой.   

Вечерело. Зимой темнело рано, и уже час как выключили свет. Россия всю зиму била по нашим ТЭЦ, и электричество давали два-три раза в сутки, по несколько часов. На этот раз ключ свой я взял. Когда я зашел, в квартире было уже почти совсем темно. Лариса, судя по звукам, была в ванной. Неукротимый джентльмен во мне тут же бросился к энерготочке - во время войны у многих из нас появились такие боксы для подзарядки гаджетов. Мой был еще и с прекрасным большим фонарем, который я тут же включил, а само устройство понес в ванную, на помощь даме.

В ванной стояли самые последние сумерки. Я постучал и отвел взгляд, проговаривая громко:
- Не смотрю, не смотрю!
Я хотел поставить станцию на тумбочку, чтоб стало светло, и надеялся, что Лариса стоит за шторкой. Но она была рядом с ванной, в одних трусах, и краем глаза я все-таки успел ее разглядеть. Это было существо, похожее на ощипанную курицу, с выпирающим животиком и тонкими ножками. Бедная. И чего вдруг ей понадобился душ?
Закрыв за собой дверь я сообщил ей, что Володю недокричался.
- Ага ага, ну понятно, - сказала она изнутри.
- Вы знаете, я больше чем уверен: очень скоро он на коленях к вам приползет, - подумал я вслух.
- Думаешь? - спросила Лариса.
- Уверен. Что он будет делать то, один? А если заболеет? Не молодой ведь человек! Не тридцать лет ему!
- Не тридцать, - согласилась Лариса.

Затем я приспособил ей свои старые кеды под тапочки. Она села на диван в этих моих старых кедах и стала звонить. Сначала позвонила Оле. Оля была подруга детства, тоже из под Токмака. У Оли недавно умерла мама, поэтому она жила одна в большой квартире в Днепре. Всё это я узнал из их разговора, потому-что Олю почему-то было прекрасно слышно. Она искренне возмущалась Володиным поведением и звала Ларису к себе.
- Приезжай, дорогая, даже не думай! - повторяла Оля. - Жить есть где. Живи сколько захочешь. Та вообще не проблема! Если надо будет, найдем тебе работу, а еще мужика тебе найдем нормального! Ты щас как выглядишь?
- Да похудела я. Вроде, - доложила Лариса.
- Вот и отлично. Купим тебе шубку, я тут как раз присмотрела. Выйдем с тобой на охоту. Будет круто!
Голос у Оли был молодой, задорный. После разговора с ней Лариса резко воспряла духом. Хоть и не подавала виду.
Следующей на очереди была Таня. Таня жила где-то за границей с начала войны, я точно не понял где, - ее было слышно не так хорошо. Откуда они были знакомы, осталось тайной. Лариса спокойным, ровным голосом пробубнила ей всю историю еще раз, почти слово в слово повторяя то, что она перед этим рассказала Оле. Останавливалась она только для того, чтобы дать Тане выразить сочувствие. Или просто охнуть.
- Выставил за дверь, нет ну ты представляешь?
- Та ты что! Козёл какой!
-  Столько лет прожили, и вот так..
-  Ох даа..

Покончив с подругами Лариса пошла на кухню и вымыла посуду. Как раз когда она ставила последнюю тарелку в сушку, у нее зазвонил телефон. Телефон лежал в комнате, я поднял его и бросил взгляд на экран. "Небось опять подружка какая-нибудь."
Но это был Володя.
Я конечно говорил Ларисе, что он приползет на коленях, и даже в общем верил в это. Но не в тот же день! В моем представлении этот звонок должен был случиться через пару недель, а то и месяц! Когда она уже будет в Днепре щеголять в новой шубке с ухажерами! Когда он хорошенько намучается один! Но похоже, я сильно просчитался.

Лариса пришла на звонок.
- Твой, - прошептал я ей и передал телефон.
- Да, Лариса! - остановил я её. - Не сдавайтесь просто так! Хочет вместе жить, пусть распишется!
Она взяла телефон, вернулась на кухню и закрылась там.
А я решил деликатно покинуть помещение. "Пусть себе пообщаются спокойно, - подумал я. - Не стесняясь. Все равно ведь слышно, квартирка то у меня.. совсем кроха. Закрывайся, не закрывайся."
И я пошел к тете Рае. Перед выходом решил проверить свой Самсунг. В уведомлениях у меня лежала ссылка на видео YouTube. Видео называлось "Почему нельзя помогать бедным." Ссылка была от теть Раи.


7
Тётя Рая, звезда нашего подъезда и моя полевая мать, жила сама в трехкомнатной квартире на первом этаже. Её сын работал где-то то ли в Словакии, то ли в Черногории, в посольстве. Он был известный адвокат, а в 19-ом году, как говорила теть Рая, "служил в команде Зеленского." В минуты слабости она показывала мне фотографии внуков, но это случилось за всё время всего пару раз. У этой женщины был выдающийся эмоциональный интеллект. У нее вообще практически не было недостатков. Или я их не замечал?

Тёте Рае в ту пору было хорошо за семьдесят, но она вела себя так, как будто ей максимум пятьдесят. Дом ее сверкал чистотой и поражал уютом. Палисадник перед балконом весной превращался в цветущий сад, но цветы и растения она высаживала не рядочками, как другие женщины. В ее палисаднике была композиция, каждый год новая, там гостили и всевозможные украинские полевые цветы, и какие-то экзотические, уникальные орхидеи, факелы и клювы попугая, а также обязательно несколько темных, блестящих камней, из-за чего все это напоминало японский сад в миниатюре. На углу этого произведения искусства стояла небольшая бетонная клумба, тоже с цветами, а на клумбе теть Рая когда-то вывесила объявление: "Дозу не зарывать, - СДАМ!" Объявление, очевидно, предназначалось для курьеров запрещенных законом веществ. Говорили, что оно висит там с незапамятных времен, чуть ли не с девяностых, хотя это был простой лист А4, приклеенный клейкой лентой. Курьеры, похоже, благоговейно обходили сад тёти Раи стороной.

Эта женщина упорно не хотела сидеть на месте. Её знали все продавщицы во всех магазинах и киосках в радиусе нескольких километров, потому-что она постоянно ходила то туда, то сюда, и со всеми очень удачно общалась. И так как теть Рая была одинока, она жалела "молодежь". Когда в нашем доме появилась симпатичная, трудолюбивая девушка-дворник лет сорока, теть Рая взяла над ней шефство, кормила ее пирожками и разговорами, и помогала - собирать листья, разгребать снег. "Я хочу умереть молодой," - говорила она, лёгкой улыбкой показывая, что это цитата. И шла что-то делать. Шефствовала она также и надо мной, подкармливала меня, пыталась знакомить с женщинами. Очевидно потому, что я тоже был одинок.


8
"Почему нельзя помогать бедным." Я вышел в подъезд и улыбнулся. Похоже, теть Рая уже знала, кого я приютил. Я нажал на Play. Старый раввин стал доказывать мне, что давая деньги тому, кто не привык работать, мы лишь потакаем его слабостям. Развращаем его еще больше, а не помогаем. Я это, кажется, понимал и без него.

Выключив телефон, я медленно спустился на первый этаж. Чтобы зайти к теть Рае надо было сначала открыть внешнюю дверь и попасть в малюсенькую прихожую, потом нащупать вторую дверь, внутреннюю, и только за ней начиналась квартира. Пока я проделывал все эти манипуляции с дверьми, пытаясь удержать в одной руке костыль и телефон, работающий как фонарик, и в то же время не упасть, теть Рая меня услышала, вышла мне навстречу и подставила руку.
- Обопрись давай, - сказала она. И буквально завела меня вовнутрь. - Обувь можешь не снимать. Дальше сам?
- Да да, - сказал я. - конечно. Дальше сам. У вас, теть Рая, светлячки живут? Что это за огоньки?
- Ну да. Это такие лампочки. Микро! Я их клею на стены. И на холодильник одну приклеила. Пошли на кухню!
- А вы что-то готовите? - спросил я опасливо.
Все-таки один недостаток у нее был - готовила она ужасно. Ее еда не нравилась мне абсолютно, на все сто: супы пахли странно, гарниры отдавали какими-то неуместными приправами, мясо всегда было сухое или жесткое. Сладкое было приторным, соленое - кислым. Видимо, это было, что называется, не её.
Но мы прошли на кухню, она усадила меня за стол и стала доставать со сковородки какие-то пряники, а я изображал тихую радость от неизбежной встречи с калориями.
- Ну что, - спросила моя хозяйка и хитро прищурила взгляд. - У тебя еще, твоя гостья?
- У меня, у меня, - в тон ей поддакнул я. - А как, скажите на милость, вы поняли, о ком речь?
- У меня свои методы, - гордо промолвила теть Рая. - Чай будешь?
И не успел я ответить, как она уже вытащила коробку с чаями, всех размеров и цветов.
- Мне тут принесли недавно чай, лечебный, ты должен попробовать, тебе полезно будет.. - и она молниеносно плеснула в чашку кипятка и бросила туда пакетик. - Держи.
Из чашки понесся аромат зеленого горошка. Или фасоли. Я глотнул и промычал что-то нечленораздельное. Теть Рая наконец уселась передо мной и оглядела меня внимательно.


9
- Ну как ты? - спросила она. - Расскажи.
И я стал рассказывать. Причём начал издалека. Как я не мог унять дрожь перед операцией. Как лежал в состоянии полусонного кайфа и слушал, что происходит за занавеской, висящей на уровне пояса прямо передо мной. Звуки, которые доносились до меня из-за занавески, напоминали звуки в какой-то мастерской: там стучали молотками, сверлили и чем-то лязгали. Но мне было очень хорошо, я будто плыл параллельно времени, это был другой слой бытия, где час пролетает за десять минут и нет боли.

Мне вдруг стало приятно говорить. И я с увлечением рассказал теть Рае про своего соседа по палате, пожилого агронома с диабетом. У него всё время забивались сосуды, а это могло привести к гангрене и потере, например, ноги. Ему делали операцию, прочищали опасное место и даже вставляли какую-то пластинку в сосуд, чтобы кровь текла, но через месяц забивалось в другой части тела, и он снова ложился под нож..
- Этот агроном никак не хотел сдаться, - сказал я задумчиво. - Чего не скажешь о его жене. Он так измордовал её, бедную.. Это такой тип людей, знаете, который свою проблему использует как повод замучить близких до смерти.
- Знаю, знаю, - сказала теть Рая. - мы оба с тобой знаем такого человека.
- На Ларису намекаете? - повернулся я к ней. - Вы к ней несправедливы.
- Не люблю ленивых, - сказала теть Рая и поджала губы.
- Ну, по сравнению с вами все ленивые, - улыбнулся я.
- Угу. Ладно. Как скажешь, - проговорила она сквозь зубы.
- За что вы её так не любите? - поинтересовался я.
- А за что её любить? Ну вот за что? - тёть Рая вдруг задвигалась. - Она ж селянка безграмотная.. Я как-то стою, мусор собираю. Идёт. Смотрит на всех как на тараканов.. Я ей говорю, вежливо: "Лариса, выкиньте пожалуйста, вам по дороге." А она мне: "Руками?.. Я?.. Ну нет, извините.” И почесала. Животом тряся. И правильно Володя её выгнал. Бездельница! Я уверен, она и дома ни черта не делает.
Я смотрел на мою тётю Раю и поражался. Она сама вдруг стала тупая селянка. 
- А вы злая, оказывается. Ну даже если так, даже если она ленивая. Это что значит, её можно просто на улицу вышвырнуть? Как вещь? После двадцати пяти лет совместной жизни?
- Нужно! Нужно вышвырнуть!
- Ну вы даете! Они не женаты, вы в курсе? Он ее даже не прописал в этой квартире, будь она неладна. Вы вот меня прописали у себя, чужого человека. А он, гражданскую, можно сказать, жену, за столько лет! Специально небось. Чтоб она чувствовала себя бесправной. И по струнке ходила.
- Кто, Лариса? По струнке? Да она хитрющая, как я не знаю кто! Она бесчувственная. Холодная, как змея..
- Вауу.. - я отпрянул на стуле, и замолчал. Мне стало неудобно.
- И котов она не любит. Этому дает, а этому не дает.. Димочка, да ты не знаешь ничего, - сказала теть Рая примирительно. - Ты думаешь, это в первый раз у них?
- Я думаю, вы ее на каком-то животном уровне не перевариваете. Я этого не знал. Такое бывает. У вас сигареты есть?


10
Теть Рая вздохнула и встала искать сигареты. Я смотрел, как она двигает губами, выдвигая ящики в шкафу рядом с плитой, и вдруг увидел уставшую женщину, которая из последних сил пытается догнать жизнь. Может быть она не хотела верить, что жизнь проходит? Я и сам с трудом в это верил. Она копалась в шкафу и никак не могла найти.. Я вдруг представил, что у неё там скелеты, в этих ящиках. Но она наконец нашла, повернулась ко мне и улыбнулась ласково, и это снова была моя любимая, жизнеутверждающая, уравновешенная полевая мама.

Мы вышли на балкон и закурили. Вокруг было темно и тихо, и только небо светилось искристой, снежной синевой, хотя луны не было видно. В некоторых окнах горели свечи, как будто тут и там, в глубине квартир, дрожала крошечная, странная, дурацкая жизнь. Балкон был застеклен, но мы открыли две створки окна, и я вылез локтями наружу, вдохнул морозный декабрьский воздух.

И вдруг в тишине возник ровный механический гул. Он медленно нарастал и поднимался вверх, а потом вырвался из-за домов, и я увидел в небе дрон - большой, с широкими крыльями. Он плыл довольно низко, не меняя ни скорости, ни направления - куда-то дальше, может быть на левый берег. Со стороны улицы отчаянно затарахтела зенитка: тра та та та та, и через пару секунд еще раз: тра та та. Но дрон величественно плыл дальше, не обращая ни малейшего внимания на эту суету. И я тоже не обратил на неё ровно никакого внимания. Я смотрел на дрон и снова вспомнил, как лежал на операционном столе, слушал, как летят мимо меня минуты, и всей душой чувствовал, что время - удивительная штука. И мы о нём совсем, совсем ничего еще не знаем.


___

январь 2026, Киев.