Дама Ласточкин ветер

Записка была написана торопливо. Дама не подбирала выражений — в сердечных делах она полагалась на первое чувство, как на вдохновение.
При дворе её называли Дамой Ласточкин ветер. Словно сама весна, она привыкла, что каждый кавалер стремится снискать её расположение. Поэтому она и сейчас была уверена: на её записку ответят без промедления. Однако прошло уже немало времени, а служанка всё не возвращалась. В комнате, затянутой светлым ароматом благовоний, тихо потрескивала жаровня. Весенний вечер лёг тёплыми волнами на сад, и где-то за шёлковыми ширмами начали тревожно стрекотать сверчки. Наконец, в дальнем коридоре послышались торопливые шаги — служанка вернулась. Хозяйка подняла голову.
— Ну что? — спросила она, коснувшись веером тёмного проёма двери. — Что он сказал? Дай мне ответ.
— Госпожа... — служанка, совсем молоденькая девушка, сперва не могла перевести дыхание. — Записки нет.
— Что? — дама опешила. — Разве... он здесь? Уже приехал? Страсть заставила его мчаться быстрее ветра?
— Я не знаю, госпожа, — девушка упала на колени. — Я отдала записку слуге и осталась ждать у ворот. Долго ждала — знала, что вы в нетерпении. Ночь сегодня тёплая, весенняя, но я замёрзла. Когда прошло больше часа, я решила поторопить слугу. Постучала... никто не ответил. Подождала — опять стучу. Наконец ворота скрипнули, появился слуга. Было видно: его раздражал мой стук, наверное я прервала его сон. На мой вопрос, когда будет ответ, он сказал только: “Ответа не будет”. Я хотела возразить, но ворота хлопнули. Куст сакуры, стоявший рядом, содрогнулся от удара, и розовые лепестки посыпались, закружились в воздухе, будто розовый снег. Это было так красиво, что я на миг забыла обо всём. А потом я подняла один лепесток и поспешила к вам.
— Зачем так много слов? — дама нахмурилась. — Ты не справилась с поручением. У меня прямо чешутся руки наказать тебя... хотя знаешь что, плохо, что ты моя дальняя родственница. Это можно исправить — завтра же распоряжусь отправить тебя к родителям. Найму другую служанку, расторопнее.
В раздражении дама бросила веер — тот скользнул по полу, не задев служанку. Девушка расплакалась. Она не чувствовала вины, но если хозяйка сказала, что она виновата — значит, это так.
— Убирайся, — дама чуть повысила голос. — Здесь и так сыро, не стоит ещё пол слезами поливать.
— Госпожа, простите! — служанка ухватилась за подол её кимоно. — Скажите, что мне сделать — я всё исполню. Побегу снова к воротам, хоть всю ночь там простою, пока не добуду ответ! Только не гневайтесь!
— Ладно, иди. Не нужно ничего делать. Утром решу, как быть. Убери руки от моего кимоно.
Но служанка будто окаменела: пальцы её свело судорогой, и она не могла разжать рук. Угроза возвращения домой повергла её в ужас. Девушка жила у своей родственницы всего полгода, но за это время многое поняла. Тот дом, из которого пришла Капля дождя, так звали девушку, находился за гранью бедности. А ведь её госпожа, сегодняшняя придворная красавица, когда-то жила в похожем доме. Судьбы двух девушек словно отражали друг друга, хотя одну украсила удача, а другую — тьма нужды.
Они были похожи даже внешне, но отличались главным: Капля дождя не умела сочинять стихов. В придворном мире, куда вошла Дама Ласточкин ветер, умение писать изящные стихи — было пропуском в общество благородных. Ну и, конечно, красота. Дама Ласточкин ветер была одной из самых красивых женщин столицы. Маленький городок, откуда несколько лет назад она убежала, славился красавицами, и даже там она затмевала всех. Служанка же, видя всё это, мечтала лишь о том, чтобы не быть отправленной обратно: ради этой мечты она готова была на всё. Наконец хозяйка смягчилась.
— Ты права... если подумать, ты не виновата. Впрочем... ладно, иди спать. Наказание отменяется. Постой, вот ключ. Согрейся в паровой бочке — не хватало ещё, чтобы ты заболела и заразила меня. Через два дня у меня аудиенция у Его Величества. Иди. Я не сержусь.
Окна, затянутые рисовой бумагой, пропускали благоуханный весенний воздух. Был поздний час. Даме нужно было спать — ведь если лечь слишком поздно, кожа теряет свежесть. Шесть служанок уже приготовили ночные масла и рисовые мази, чтобы очистить и увлажнить кожу госпожи. Дама сидела с закрытыми глазами, пока её обмахивали веточками лавра, втирали эссенцию эвкалипта и чайного дерева, зажигали тонкие свечи с запахом лотоса. Но мысли её жужжали, как ранние комары у пруда, — острые, жалящие, неприятные. Впервые кто-то отверг её. Она чувствовала — грядёт забвение. Ещё год-другой, и даже милость императора и императрицы не удержит её при дворе. Время берёт своё: ей ещё нет тридцати, но в этих садах молодость мимолётна. Дама Ласточкин ветер открыла глаза и посмотрела в зеркало, которое ей подала одна из служанок. В его гладкой поверхности, отполированной до зеркальной чистоты, она увидела всё то же прекрасное лицо, своё лицо — но ей стало страшно.
— Что произошло? — подумала она. — Почему он не ответил? Я ещё молода, ещё красива… Зеркало ведь не может лгать? Но сердце знало правду: новая фаворитка императора, обладавшая ещё более изящным стихотворным слогом, медленно вытесняла её из круга избранных. Она должна была что-то предпринять. Пока тёплое время года только начиналось, можно было исполнить заветное желание. Говорили, на восточной оконечности острова есть монастырь, где, проведя несколько месяцев в молитвах и уединении, можно обрести просветление и исполнение желаний. Там воздух чист, морской бриз освежает лицо, и даже мелкие морщинки исчезают от солёного ветра. Кроме того, её внезапное исчезновение возбудит любопытство двора — а тайны всегда кормили людскую молву. В этой империи людям нравилось говорить о чудесах и легендах. Решено: завтра будут отданы приказы слугам готовиться к дальнему путешествию. А император и императрица получат длинное письмо в стихах — в вежливом извинении и с намёком на духовный путь. Только они будут знать тайну: их придворная поэтесса, Дама Ласточкин ветер, отправляется в странствие, из которого, быть может, уже не вернётся прежней.