Разве вы еще хотите в лагерь

Пролог

Июль. 1980 год. Детский лагерь. Какой именно я вам не скажу – это под запретом. О нем не говорят. Там в основном были дети от двенадцати до шестнадцати лет – тот возраст, когда еще некоторые подростки не стыдились детских лагерей, а считали привилегией. Не сказать, что это был дорогой лагерь, но детей там не всегда было много. Вот в последний раз их было где-то сорок восемь. На три отряда. На шесть вожатых.
О них тоже поговорим.
Самая любимая вожатая детей – Элизабет Майерс. Ей было всего двадцать лет. Она устроилась на эту работу сразу после восемнадцатилетия. Девушка любила детей, даже подрабатывала няней с шестнадцати лет. У нее был молодой человек, который младше ее на год, – ее бывший одноклассник – Харви. Он тоже поехал с ней в лагерь. Для него это была первая смена. Еще их лучшие подруга и друг были там – Шарлотта и Остин. А вот последние две вожатые были не очень приятными девушками.
Дети и родители попрощались друг с другом. Слезы, сопли – все дела. Но это длилось не целый день, к счастью. Дети разместились, покушали и пошли гулять на поле.

1

На футбольном поле четырнадцатилетний Майкл получил сильный ушиб колена. Некоторые утверждали, что точно видели, как тихий, но умный мальчик двенадцати лет, Конан Брук, подставил ему подножку. Взрослые никого не обвиняли, потому что единственное, что их волновало на тот момент – это здоровье ребенка. Они позвонили в скорую, она приехала. Врачи сообщили об ушибе – мальчику нельзя будет две недели нагружать ногу. Это было невозможно, ведь активный отдых и был сутью лагеря. Позвонили родителям мальчика, объяснили ситуацию. Благо, что они не начали скандалить. «Что ж, это же мальчик» – сказал отец. К вечеру они должны были приехать его забрать.
Майкла донесли до актового зала, где должно было проходить вечернее мероприятие. Перед его началом вожатая Элизабет поскользнулась в ванной и потянула сухожилие. Вот к ней бы скорая точно не приехала – ей пришлось поехать в город на такси в больницу самой.
После мероприятия был ужин. Давали картофельное пюре с рыбной котлетой и овощами. Напиток – сладкий черный чай. После него Майкл собирал вещи.
Элизабет проверили, толком ничего не сказали и отправили обратно. На такси у девушки хватило денег только на половину дороги. Таксист высадил ее. Та пошла пешком до лагеря.
Родители Майкла забрали его. Они не были возмущены. Слушали радио, разговаривали о планах на оставшийся год. Но тут мужчина затормозил, потому что увидел впереди стоящую посередине дороги другую машину. Он вышел из своей и постучал в окно.
– Ты чего стоишь тут? Мы проехать не можем, – отец Майкла увидел, что водитель не один, а с женщиной.
– Бензин закончился, – ответил тот.
– Можем вас за собой потащить.
– Было бы очень любезно с Вашей стороны! – воскликнула женщина.
Примерно за полкилометра до этих двух машин Элизабет начала свой пеший путь.
Через некоторое время спустя все загрузились в машину отца Майкла. Он уже было хотел тронуться, как почувствовал лезвие на своей шее. Он дернулся от страха. Его жену закололи спицами, а его самого ножом. Все было в крови. Майкл сначала кричал, потом плакал, потом не смог выдавить из себя ни звука. Он замер.
– Хороший мальчик. Так и надо, – сказал мужчина и улыбнулся.
Они положили тела его родителей в багажник, мальчику вкололи снотворное и положили на заднее сидение.
Элизабет видела все. Это были родители того самого тихого подростка. Она не знала, что первым делом надо сделать. Она была готова побежать за машиной. Девушка услышала их шепот, который не могла разобрать. Она сделала шаг немного в сторону.
Проклятая ветка хрустнула у нее под ногой. И это не осталось незамеченным.
Сначала Элизабет замерла. Потом побежала в сторону лагеря. Она не тратила силы на слезы и крики. Случайно запнулась об лежащую ветку и упала. Ее поймали, вкололи снотворное и увезли к себе.

2

Проснулась она в подвале. Серый, грязный, вонючий, пыльный, темный, маленький подвал. Она не кричала. Она просто сидела.
Но потом заплакала. Тихо. Элизабет умела это делать.
К ней пришла женщина. Имени не знает, просто миссис Брук. Кудрявая длинноволосая блондинка. Ей было около пятидесяти лет. Только одна ее улыбка внушала недетский страх.
Миссис Брук села рядом с Элизабет, провела пальцами по ее лицу. Она восхищалась ее красотой, нежностью и… невинностью. В этом она знала толк.
– Все, что я так люблю.
Элизабет чуть не вывернуло.
– Такая… такая… даже нет слов. Ладно, я пока что оставлю тебя. Мне самой надо еще подготовиться.
Женщина просто пришла посмотреть на девушку. И все.
Когда ушла, Элизабет не смогла вдохнуть воздух. Слезы сами покатились по ее щекам. Ей было противно. Но страшно было намного больше. Она понимала, что с ней может произойти в последующие несколько дней.
Ей стало противно от своего тела. Она хотела его изуродовать. Чтобы ее либо отпустили, либо убили быстрее. Элизабет была в вожатской форме – ничего такого.

3

Элизабет уже все заждались. Даже ходили ее искать по территории и за ней. Харви был очень раздражительным и отстраненным, но на работу это никак не повлияло. Шарлотта очень сильно переживала за подругу. Она и плакала, и плакала, и плакала… Остин единственный сохранял здравый рассудок. Он не сомневался в Элизабет. Но, пока никто не видел, пустил слезу.
Детям решили сказать, что заехала домой за вещами. Те просто ее ждали.
Дети любили ее. Некоторые даже специально поехали, когда узнали, что она встанет на отряд.
Элизабет не была настолько опытной вожатой, чтобы сворачивать горы, но это не мешало детям любить ее. Она была доброй, чуткой, верной, понимающей. Она стояла за своих детей (и не только). Девушка взаправду была готова поймать пулю в живот, защищая их.
Только вот кто сейчас защитит ее?

4

Она лежала на холодном полу и смотрела в стену. Элизабет боялась спать.
Вдруг она услышала шорох за стеной, в которой было маленькое отверстие. Там она увидела тоже комнату. Но закричала, когда увидела пару глаз, смотрящих на нее.
– Тише, – это был довольно взрослый мужской голос.
Элизабет знала, что еще не успела настолько быстро потерять рассудок, но не верила самой себе, в происходящее.
– Вы кто?
– Я Джереми.
– Я Элизабет.
– Тебе сколько лет, Элизабет. Явно не тринадцать.
– Мне двадцать. В апреле исполнилось.
– Какое число?
– Двадцать седьмое. Двадцать седьмое апреля.
Мужчина усмехнулся, но в этом больше слышались тоска и безысходность, чем издевка.
– Ты родилась в день, когда я попал сюда.
Элизабет не смогла ничего больше сказать.
– Ты как сюда попала? Эй, Лиззи? Ты там умерла?
Нет, она не умерла. Просто прилегла на пол и закрыла руками лицо. Ее всю трясло.
– Ты так себе не поможешь. Только кончишь психику раньше времени.
– Я не хочу тут быть, я не хочу тут быть, я не хочу…
– А я, видимо, хочу? Хотя… я уже привык тут быть. И когда выйду отсюда – если выйду – то не смогу жить нормальной жизнью. Я не буду нормальным человеком. У меня не будет нормальной семьи, друзей и работы. Думаю, я перережу себе вены.
Это вогнало страх в девушку еще больше.
– Просто молись.
– Молитвы тут не помогут.
– Помогут.
– Тогда почему ты все еще здесь? – это разозлило Джереми; он ничего не ответил.

5

В лагере было спокойно, несмотря на волнение за вожатую. Приемы пищи, мероприятия и активности никто не отменял. Дети активно принимали участие в играх (чтобы забить себе голову). Внутри каждого отряда спустя несколько дней сформировались компании. Кто-то над кем-то подшучивал. Было неприятно. Была компания девочек двенадцати-четырнадцати лет, которая держала девочек в страхе, а мальчиков – в возбужденном состоянии. Две из них, словно модели, вертели мальчиками словно ключами на пальце. Третья была скромной. Четвертая, самая младшая, копировала поведение двух первых. И не только поведение.
Однажды вожатая Шарлотта заметила, что она ничего не ела, и сразу поняла, в чем дело. Эта девочка была еще маленькой и несформированной в фигуре, чем ее подруги, которые были старше ее на два года. Она и была ниже них. Однажды после отбоя у Шарлотты и этой девочки возник разговор. Они поделились своими переживаниями, вожатая дала ей советы. Обе. Девочка пообещала больше так не делать. И ведь правда – она потом кушала все с удовольствием.
Сердечные проблемы никто не отменял. В отряде у Остина тринадцатилетний мальчик был по уши влюблен в одну из тех «моделей», которая в конце концов дала ему от ворот поворот. Он так горевал… Но разговор с Остином ему помог. Не сразу, но помог.
У скромной из компании девочек вылетела коленная чашка – это было свойственно для нее. Мама сразу ее увезла. Конан не вмешался.

6

Джереми Джордж – единственный мальчик, который задержался в подвале у семейства Брук – все рассказал Элизабет: как попал сюда, как жил здесь и тому подобное. Они общались тихо, прямо в дырку в стене.
– Но ты же не плохой.
– Дело не в этом. Ты меня не совсем поняла… Я понравился им внешне. Сначала миссис Брук, потом мистеру Брук… А дальше сама понимаешь, что происходило между нами.
– И он до сих пор… это делает?
– Иногда приходится. Он так вспоминает молодость.
– И… как ты? – тот усмехнулся.
– Привык. Я вообще ничего не чувствую. Еще меня закололи тут всякими препаратами. На гормоны посадили. Чтобы мышцы были на руках. Его это возбуждает.
– Боже… Меня сейчас стошнит.
– Меня тоже тошнило. Сейчас уже нет. Это как почистить зубы. Зато условия улучшились. Если будешь послушной и потешишь их эго, то они буквально будут тебя боготворить.
– Мерзость.
– Да уж… – он снова посмеялся. – Так и живем. Зато я знаю о них все. Я им как психолог еще. Иногда приходят сюда и высказываются. Они в такие моменты очень нежные. Во всем нежные. Ну ты сама понимаешь.
– Не продолжай.
– Какая ты неженка.
– Я просто не люблю углубляться в подробности, чтобы работать было легче.
– Хм. Твое право.
– Но зачем они оставили меня в живых?
– Ты похожа на их мертвую дочь.
Майерс замолчала – она еще больше начала себя ненавидеть.
– Зачем они это делают?
– А почему хулиганы задирают ботанов? Все идет с детства.
– Это же не означает, что нужно вредить всем.
– Это ты так думаешь, а для них – это выход.
Они замолчали, потому что мистер Брук пришел к Джереми. Элизабет легла на пол и закрыла уши.

7

Дети начали скучать по Элизабет. И они не верили, что она скоро вернется. Некоторые сами ее искали, сбегали по ночам, но их ловили.
Вожатые стали намного серьезнее, даже те две, о которых не хочется говорить.
Конан решил больше не участвовать в поимке плохих детей. Ему было безумно страшно, ведь вожатую похитили, и он был уверен, что это дело рук его родителей. Он ее давно знал и тоже ее любил.
Он ночью пробрался в заброшенную часовню. Маленькую, тесную, пыльную, темную. Он не был верующим, его родители считали это пустой тратой времени. Они верили в то, что живет под ними. Они верили, что он помогает больше Него.
Он встал на колени, как вставали все мальчишки перед его отцом, зажмурил глаза, а руки сцепил в замок. Он попросил, чтобы Бог послал спасение Элизабет и Джереми.
Да, он знал про Джереми Джорджа.
Однажды родители Конана заперли его с ним, когда тому было 9 лет, а Джереми около тридцати. Конан сначала не разговаривал с ним, потому что боялся. Он не понимал, почему он сидит в подвале, если он плохой. Но Джереми не был плохим. Никогда не был. Просто так получилось.
Конан и Джереми прожили так вдвоем два месяца. Они подружились. Конан иногда, когда была возможность, навещал его. Он откладывал еду специально ему. Джереми души не чаял в ребенке.

8

Элизабет настигло страшное – миссис Брук воспользовалась девушкой спустя шесть дней. Перед этим она ее сама, как маленькую, помыла, накрасила, одела и уложила на кровать в доме. После акта ее вернули в подвал. Девушка замкнулась в себе еще больше. Джереми пытался до нее достучаться, но у той не было желания. Он больше к ней не лез.
Но сказал одну важную вещь:
– Они знают, что ты сейчас в уязвимом состоянии и что ты сейчас не сможешь собраться с силами и нанести удар. А ты будь на десять шагов вперед. Вдруг получится.
Элизабет пропустила это мимо ушел и переспала с этой мыслью. На утро к ней пришла миссис Брук ее проведать. Элизабет была до сих пор разбитой.
К вечеру девушка решила обсудить с Джереми план действий.
Элизабет Майер хотела отомстить за детей.

9

Элизабет притворилась, что упала в обморок. Ей удалось выкрасть ключи из ее кармана и выколоть глаза. Она заперла ее в подвале. Девушка освободила Джереми. Это был высоким, стройным, но накаченным, темноволосым мужчиной. Он больше походил на подростка. Мистер Брук не ожидал, что сзади него на кухне кто-то перережет ему сухожилия, чтобы тот не сбежал. Его тоже заперли в подвале, где сидел сам Джереми. Элизабет хотела их убить. Мужчина ее остановил, сказав, что в тюрьме им самое место, а убив их, она окажет им услугу и испачкает свои чистые руки.
Полиция привезла Элизабет в лагерь, а Джереми увезли на скорой.
Все дети и ее друзья тут же подбежали к ней. Обняли, расцеловали. Вожатая тут же увидела Конана. Она ничего ему не сказала. Ему было стыдно и страшно. Полиция пошла его искать. Элизабет противилась. Она спрятала его за собой.
– Только через мой труп. Мальчик не виноват. Он тоже жертва.
– Он соучастник.
– Он ребенок! У него не было выбора. Вы бесчеловечные. Он и мухи не обидит, я знаю его. Я с ним уже давно работаю.
Элизабет скрутили руки.
– Беги! – она крикнула ему. Тот побежал.
Побежал на крышу корпуса. Харви помог Элизабет высвободиться. Та побежала за всеми к мальчику на крышу.
Она увидела, как он полетел вниз. Девушку накатили ярость и истерика.
– Чтоб вы все так же подохли.
Это сочли за статью.

10

Элизабет посадили на пятнадцать суток. Она каждый день проверялась у психолога. Психиатр выписал ей таблетки. Когда ее отпустили, она оборвала связь со всеми.
Джереми смог оклематься, но ненадолго. Как и говорил – он не выдержал. Его нашли мертвым в ванне. Он оставил записку, в котором написал, что он очень сильно привязался к Лиззи, но Конану нужен друг.
Друзья и семья Элизабет переживали за нее. Через два месяца она смогла выйти из дома. На похороны Джереми и Конана. Она финансово вложилась в них специально., чтобы похоронить их. Ей это было нужно. Понемногу Лиззи стала контактировать с внешним миром.
А лагерь закрыли.