Судьба Кэри. Глава 3

Кэри прошла два квартала, погружённые в густую, почти осязаемую тьму. Редкие уцелевшие фонари отбрасывали на дорогу жёлтые, дрожащие островки света, похожие на расплавленное золото, растекающееся по асфальтовой коже города. В памяти невольно всплыли детские годы: тогда голуби стаями кружили над площадями, будто живое, шумное облако, казалось, им не будет конца. Сейчас же не было видно ни одной живой души. Труповозка давно скрылась в пасти очередного тёмного переулка.
Внезапно в небе промелькнуло чёрное пятно. Кэри прищурилась, следя за удаляющимся силуэтом.
— Ворон? Откуда птицы? Их давно не видела даже на самых глухих окраинах, — удивлённо подняла она бровь, не отрывая взгляда от неба.

Впереди в стороне от её пути, занялось зарево. Кэри пригляделась. Нет, солнце не может всходить с севера. Это было иное свечение — тревожное и неровное, как дыхание раненого зверя. Она инстинктивно бросилась на свет. Ещё не добежав, почувствовала въедливый запах гари. «Пожар», — холодно констатировал разум.
У пылающего дома уже метались люди. Одна из фигур, в тёмном, потрёпанном платье, вытаскивала из огня обессилевших, закопчённых «серых» — простых горожан. Ведьма. Кэри, не раздумывая, достала из сумки флаконы. Подбегая к тем, кто лежал на грани, она вливала в пересохшие губы несколько капель «живой воды» — последнего наследия матери.
— Помоги! — крикнула ведьма, когда двое мужчин выволокли ещё одно бездыханное тело.

Кэри метнулась к дверному проёму, из которого валил едкий дым, и помогла вынести на улицу лёгкое, почти невесомое тело девочки-подростка. Она аккуратно умыла ей закопчённое лицо и влила целебные капли. «Помочь — значит вдохнуть жизнь в угасающее пламя», — всплыли в памяти тёплые слова матери. И тут же, как удар кинжалом, — образ колдуна, который пытался это пламя задуть, но лишь разжёг до яростного пожара. По щеке Кэри, смешиваясь с сажей, скатилась единственная предательская слеза.
— Все живы? — прокричала она, когда входить в рушащееся здание стало смертельно опасно. Получив от «серых» утвердительные кивки и сбивчивые слова благодарности, Кэри наблюдала, как спасённых жителей укладывали на телегу. Её внимание привлёк паренек, стоявший в стороне от общей суеты. По чистой, спокойной ауре он был точно светлым, словно луна в этой дымной ночи.
— Ты чего здесь делаешь? — набросился на него один из мужчин, только что вытащивший из огня свою дочь.

Паренек не ответил. Вместо этого он поднял руки и тихо, но чётко произнёс слова заклинания. Бушующее пламя вдруг сжалось, будто невидимая рука схватила соперника за горло, и через мгновение погасло, оставив лишь дымящиеся, обугленные рёбра стен.
— Пришёл помочь, — просто сказал он, затем спокойно протянул руку сначала Кэри, потом ведьме. — Меня зовут Элиан. А вас как величать?
— Кэри, — ответила она, на мгновение задержав в своей его твёрдое рукопожатие. — Приятно познакомиться.
— Да светлые они, все светлые! — не унимался мужчина, тыча пальцем в сторону Элиана. — Вчера тут шныряли, всё, вынюхивали, как псы! А ночью начался пожар. И вода его не брала, понимаете? Ведра выливали, а ему хоть бы хны! Огонь магический был. А этот... потушил.
— Я лишь управляю светлой магией, — развёл тот руками, и его взгляд перешёл на ведьму. — Кальмия? И ты здесь?
— Помогать живым — долг любого, в ком ещё не умерла душа, — отозвалась ведьма, вытирая испачканные руки о тряпку, которую подал мужчина. — Значит, поджог — это дело светлых, раз я, тёмная, затушить его не могла? Логично.
— Я вас оставлю, у меня есть дело, — резко повернулась, чтобы уйти, Кэри. Но сделав шаг, она вдруг схватилась за голову. Острая, разрывающая боль, будто ледяной шип, вонзившийся прямо в сознание, пронзила её. — Чёрт! Что это?.. Что происходит?

От боли кружилась голова и кололо в груди, как будто сердце пытались сдавить ледяной рукой. Старясь не привлекать внимание Кэри дрожащими пальцами открутила пробку с пузырька травяной настойки и сделала глоток. Горечь разлилась теплом, и адская боль медленно отступила, словно отлив после шторма. Она посмотрела на окружающих: мужик уже увёл свою семью, Кальмия тяжело дышала, опираясь о стену, а новый знакомый, Элиан, стоял с потухшим взглядом, будто в нём погасли все фонари.
— Все в порядке? — спросила Кэри, получив усталые кивки. — Опять светлые не унимаются! Хотят нас выжечь, как сорняки. Себя бы сначала почистили от этой гнили!

Попрощавшись с новыми союзниками, она двинулась к своей цели. Найти губернатора. Хоть братья под её чарами и должны были с ним расправиться, но дело, сделанное своими руками, — как заточенный клинок: безотказно и наверняка.
Подходя к помпезному зданию мэрии, она увидела его — на балконе второго этажа, освещённый прожектором, стоял сам губернатор. Сытое, самодовольное лицо Кэри не забудет никогда.

«Чего он тут стоит, словно на пьедестале? Ждёт, пока мой клинок проткнёт его чёрное, прогнившее сердце?» — пронеслось у неё в голове. Она поправила плащ и, слившись с тенью, как чернильная капля в воде, приблизилась к зданию, осторожно минуя круги света от редких фонарей.

Внезапно по улице разнеслись гулкие, тяжёлые шаги, от которых дрожала земля, будто в лихорадке. Кэри замерла, не выходя из темноты, и притаилась за грудой строительного мусора. Чёрный плащ делал её неотличимой от груды камней. Шёл кто-то огромный. Лужи от недавнего дождя вздрагивали и покрывались частой рябью от мощных ударов, словно от падающих камней.
— Час от часу не легче. Что это там такое? Или… кто? — едва слышно прошептала она, вглядываясь в тёмный провал улицы, где фонари, словно испуганные сторожа, покачивались на столбах.

Из тьмы на дорогу вышла и быстрым, размашистым шагом двинулась вперёд гигантская фигура. Это был медведь. Не просто зверь, а исполин, живой ураган из мышц и шерсти. Бурый мех, слипшийся от грязи и дождя, и свирепый, полный нечеловеческой агонии взгляд кричал об одном: «Не приближайся!». Зверь куда-то неистово спешил, но куда — Кэри и спрашивать не стала. Может, он, как и она, бежал от боли, что выжигает душу изнутри? Он мотал головой и дико размахивал огромными лапами, снося остатки рекламных тумб.

Вот он уже приблизился к зданию мэрии и, словно ослеплённый яростью или страданием, не видя преграды, всей своей массой врезался в массивную каменную колонну у входа. Раздался глухой удар, треск ломающегося камня, похожий на сломанную кость гиганта. Медведь взревел — не от ярости, а от новой волны непонятной боли — и рванул дальше, скрывшись в переулке. А подкошенная опора, простонав, как умирающий, рухнула.

Губернатор на балконе, лишь на мгновение отразивший на лице чиновничье недоумение, полетел вниз. И сверху, как могильная плита, призванная навеки скрыть его грехи, рухнула на него вся бетонная глыба балкона.
Кэри вздрогнула от неожиданности. "Страшная смерть. Но справедливая, как секира палача. Бог шельму метит — и метка оказалась бетонной", — холодно констатировал внутренний голос. Она поднялась из укрытия, отряхнула прилипшую к ладони грязь. Достала из складок плаща маленький потрёпанный блокнот, открыла его на странице со списком. Чёрным клинышком пера аккуратно вычеркнула ещё одно имя.
Осталось трое. Их тени стали чуть короче, а её клинок — острее.
Продолжение следует...