Кэтрин Мэнсфилд. Медовый месяц

Дальше машина не поехала. Они буквально выпорхнули, как птицы из клетки, шумные, веселые, ослепленные розовым светом. Замерли на краю ровной темно-красной дороги. Заглянули за невысокую ограду вниз. Там было море!
Глубокое, синее и сверкающее, с тонкой белой каймой пены, словно кружевная оборка. Там, у подножия гор, притаился городок с его розово-белыми домами и темными свечами кипарисов. Воздух был таким неподвижным и сладким, словно они вдыхали ароматный тягучий мёд.
— Это невероятно! — воскликнула Фанни. — Это как сон! — Она взмахнула рукой. — Море! И солнце, и горы… и то, что мы здесь! Джордж, ты чувствуешь, что мы на самом деле женаты?!
Джордж рассмеялся и притянул ее к себе:
— Уж поверь, я это чувствую, — ответил он.
Они направились к кафе — длинному белому зданию с просторной верандой. Там за столиками несколько человек лениво пили кофе. Один, старик с длинной седой бородой в широкополой шляпе, был похож на пророка. Другим посетителем была молодая женщина в ярко-красном платье. Она курила, устремив взгляд на море. Фанни вдруг стало неловко. Прижавшись к плечу Джорджа, она прошептала:
— Как ты думаешь, они догадываются, что у нас медовый месяц?
— Конечно, — ответил муж. — Это видят все. Это же за милю заметно.
В этот миг из-за угла веранды показался человек. Он тоже был стар, но совсем не похож на того пророка. Худой, сгорбленный, он нес в руках гитару. Старик заиграл. Это была такая печальная, тонкая мелодия, похожая на жалобный крик птицы в темноте. Фанни замерла. Она смотрела на него не отрываясь: изношенное рубище, лицо, полное невыразимой усталости...
— Джордж, — позвала она, и голос её дрогнул. — Посмотри на него. Он такой старый, такой бедный. А мы... мы так счастливы!
Джордж взглянул, но не увидел того, что видела Фанни.
— Дорогая, это всего лишь нищий, — отмахнулся он. — Не позволяй ему испортить нам чаепитие.
Старик закончил играть. Он протянул шляпу, и Джордж бросил туда мелкую монету. Мужчина кивнул и, прихрамывая, ушел. Фанни села за стол, но больше не могла смотреть на море. Сверкающая вода теперь казалась ей холодной.
— Что-то не так, Фанни? — спросил Джордж.
— Нет, — ответила она.
Но она почувствовала: что-то безвозвратно изменилось. Солнце всё так же сияло, и Джордж был рядом, но прекрасная мечта разбилась вдребезги. Ей казалось, она очнулась, и сон её окончен.
— Я хочу домой, Джордж, — прошептала она.
— Домой? — удивился он. — Но мы же только приехали!
Он взял её за руку, но впервые в жизни Фанни почувствовала, что его рука — просто рука, холодная и чужая.


перевод Агния Купалина