Операция труба

                                          
                                    Рассказ 

    В то мартовское туманное утро рядовой Сергей Громов, находящийся  вместе с группой бойцов в укрытии, ждал приказ о реализации военной операции. Он в деталях вспоминал подробности беседы с ним в штабе группировки войск. 
   - Рядовой Громов! Позывной Шахтёр, - торжественно обратился к нему начальник штаба - высокий статный полковник. – Вы, в составе специальной группы бойцов, привлекаетесь к выполнению совершенно секретной государственной задачи. От того, как она будет реализована, зависит очень многое в скорейшем освобождении от врага захваченной им территории. Наши люди – мирные жители, очень этого ждут! 
     Полковник наклонился к столу, взял лежащий перед ним лист бумаги и удовлетворённо произнёс: 
    - Ну, что же, - поздравляю: все тесты вы прошли на отлично! Клаустрофобией не страдаете. Но, главное - у вас очень высокий бал психологической оценки! В общих чертах о предстоящей операции вас уже проинформировали, документ о неразглашении военной тайны вы подписали. И всё же, я обязан ещё раз спросить: вы готовы преодолеть пятнадцать  километров, находясь в трубе бывшего газопровода в стеснённых условиях, часто передвигаясь ползком и в полусогнутом состоянии? В замкнутом пространстве, в полной тишине и изоляции, без телефона и света? Возможно, целую неделю? 
    - Так точно, товарищ полковник! Я - потомственный шахтёр, работал в замкнутых подземных пространствах на километровой глубине. Батя тоже горняк, воюет на другом фронте СВО.  В шахтах и у него, и у меня, случались разные экстремальные ситуации, с которыми мы научились справляться. Так что, готов выполнить задание.
    - Молодец, - рапортуешь быстро, чётко. Теперь будем следить, сынок, как справишься в броске через трубу, - уже не торжественно, как в начале разговора, а обыденно, уставшим голосом закончил разговор начальник штаба. Видимо, он сам уже давно находился в подобных экстремальных военных условиях. 
    Но вдруг, словно отвечая на немой вопрос бойца, четко и твёрдо произнёс:
    - Думаешь, почему с тобой проводят беседу на таком высоком уровне? Потому, что вы пойдёте первыми! Бойцам тех спецгрупп, которые последуют за вами, будет легче – они учтут ваш опыт. А вы, считай, первопроходцы: в Специальной военной операции, правда, был подобный случай использования заброшенных труб: бойцы под Авдеевкой трое суток без перерывов выполняли задачи по доставке боеприпасов и эвакуации раненых по четырёх километровой подземной трубе. Но здесь случай особый – думаю, ваш пример войдёт в историю военных операций мирового уровня.
     Для рядового Громова эти слова прозвучали неожиданно. Но он мгновенно справился с охватившим его волнением и чётко доложил:
    - Товарищ полковник! Как шахтёр, специалист своей профессии, я придумал несколько, как теперь говорят, "лайфхаков", которые могут пригодиться в пути. И ещё решил вести дневник нашего продвижения в трубе. 
    - Это хорошо! - одобрил начальник штаба. - Смекалка русскому воину всегда помогала побеждать. Да и твоя "умная" тележка специалистам, готовившим операцию, понравилась. А дневник может стать настоящей сенсацией военного дела – возможно, его будут изучать в военных академиях.
    Начальник штаба встал из-за стола, пожал бойцу руку и дружески похлопал по плечу.   
    "Я справлюсь, - про себя произнёс Громов. - Обязательно справлюсь!"
    А вслух спросил: 
    - Разрешите идти, товарищ полковник? 
    - Идите! 
    Громов, конечно, был не новичок "на передке", воевал уже третий год. Да и сам был из Донбасса: родился и вырос неподалеку от места начала военной операции. Знал местность, особенности её коварного климата, когда прекрасный весенний день мог быстро смениться ливнями и непогодой, а утро, как сегодня, наступало с таким густым туманом, что никакой «Квадрокоптер» тебя обнаружить не мог.
    "Вероятно, - подумал он, - меня ещё и поэтому выбрали из многих других претендентов на выполнение такой важной государственной задачи». Как потом он услышал в средствах массовой информации - "Для реализации утверждённого замысла Генерального штаба Российской армии". 
    И, всё-таки, Сергею сейчас было не по себе. Они уже давно находились в укрытии в ожидании приказа о начале операции. Несмотря на весну, было холодно и промозгло. Где-то далеко лаяли собаки. Над головой, словно сговорившись, кружились чёрные вороны в большой стае и пронзительно, громко каркали, будто предвещая беду.
    «А вдруг в трубе, в глухом подземном трубопроводе меня застигнет врасплох какая-нибудь неожиданность, с которой я не справлюсь и подведу товарищей? Я, хоть и горняк, как все у нас в Горловке, но, по призванию, больше гуманитарий, чем технарь: люблю читать, пишу стихи. Пацаны не раз посмеивались,  когда видели меня не уткнувшимися, как они, в экран мобильника, а с книжкой в руках. Да и в голосе полковника я уловил чуть заметные нотки сомнения в моей готовности «одолеть трубу». Но ничего: как говорил герой Твардовского Василий Тёркин – «Нет, ребята, я не гордый… Я  согласен на медаль!»
    Подбодрив себя этой шуткой, Громов уже уверенно отогнал прочь мысли о невольном сравнении трудностей марша-броска в полном боевом снаряжении в «учебке» и предстоящем пути в полтора десятка километров в полусогнутом положении.
    Но тут же в голову пришла другая мысль: "А что, если потом, когда "одолеем" трубу, спасую перед военными хохлами - сюда же нагнали элитные части ВСУ! Недаром, они так быстро заняли часть Курской области!"
    "А как же наши мирные жители, которые ждут освобождения?"
    И Сергей мгновенно вспомнил сцену освобождения подвала в многоквартирном доме, в котором спрятались десять его жильцов. Его взвод проводил зачистку зданий в освобождённом посёлке от остатков "высэушников". Шли быстро, бодро, "на мажоре", т.к. те, увидев русских военных, чаще всего, просто сдавались в плен.
    К тому же, в этом подъезде и на четырёх этажах дома людей неприятеля  не было. Но вдруг он услышал слабый стук откуда-то снизу, из подвала. Подошёл, увидел замок на железной двери и уже собрался уходить, но тут ему в глаза бросилась одна деталь: закрытая дверь была ещё и заварена снаружи!
    "Что-то тут не так!» - подумал он и громко крикнул:
    - Есть, кто живой?
    Ему тут же ответил слабый женский голос:
    - Помогите...
    Громов моментально передал по рации:
    - Нужен автоген: дверь в подвал заварена!
    Как только бойцы открыли железную дверь в подвал, они почувствовали сильный трупный запах. Их глазам открылась жуткая картина: в полутьме, без света находились люди. Несколько пожилых женщин прятались под лохмотьями одежды. В самом дальнем углу девочка лет шести протягивала к ним руки, не в силах произнести ни слова.
     Сергей быстро посветил фонарём, чтобы увидеть всех спрятавшихся в подвале, и только тут понял, откуда идёт этот трупный запах: одна из женщин держала на руках тело маленькой мёртвой собачки.
      Первой из подвала унесли девочку. Затем стали вызволять из плена тех, кто ещё держался на ногах. После этого он подошел к женщине с собачкой. Только хотел взять у неё тело, как она вдруг зарыдала и, сквозь слёзы, произнесла:
      - Они убили мою девочку! Когда эти звери велели нам эвакуироваться из посёлка, я отказалась. Тогда один из них вырвал Джульку у меня из рук, бросил на землю и выстрелил в неё. Нас согнали сюда, бросили мою мёртвую  девочку и сказали, что мы, клятые москаляки, сгниём все здесь вместе с этой дохлой собакой. И заварили дверь снаружи! Мы здесь уже десятый день...
    С тех пор Сергей Громов понял, с кем они воюют.
    - Этих зверей надо уничтожать! - вслух  произнёс он.          
    - Серёга, - прервал его воспоминания негромкий голос командира спецгруппы: - Ты что, заснул и бредишь?  
    - Никак нет! - бодро ответил Громов. – Хотя, солдат спит, а служба идёт!
    И тут же мертвящую, тягостную тишину, которая, словно плотным одеялом, накрыла бойцов группы, прервал дружный смех. Все оживились, стали перешёптываться, сильное напряжение от долгого ожидания как рукой сняло. И только командир остался недоволен:
    - Вы что, ребята, обнаружить спецгруппу решили?!
    - Товарищ командир! – заступился за ребят Громов.  – Это я виноват!
    - Да, знаю я тебя, балагура и весельчака! Но о маскировке забывать тоже нельзя!
    - Так, точно!  В бой идём не ради славы, ради жизни на земле.
    - Вот это по-нашему! Кстати, пришёл приказ сверху о поощрении тебя за изобретение специальных тележек, с которыми технические службы готовили трубу. Не знал, что ты, оказывается, умеешь не только стишки кропать, но и технику готовить! 
    - Так я, товарищ командир, - шахтёр! Знаю, что нужно и как поступать в глубинке: там каждая мелочь может спасти жизнь в критической ситуации. 
    - А, ведь, и правда, - подтвердил командир. - Больше половины набранного  состава групп в прошлом были шахтёрами. Это - люди особой закалки! 
    На том разговор и закончился: военные - люди серьёзные, долго говорить не любят. Тем более, когда в любую минуту ждёшь приказа приступить к выполнению боевой задачи! 
    И вдруг, совершенно неожиданно, как всегда бывает, когда чего-то долго ждёшь, приказ поступил - "Вперёд!" 
   Сергей, вместе с другими бойцами, сгибаясь под тяжестью заплечной ноши, помня малый объём трубы, и, время от времени, всё же забывая об этом и стукаясь каской о сталь, шаг за шагом шёл вперёд, приближаясь к цели. Он шёл сразу за командиром и справедливо полагал, что тот, наверняка, знает о всех предстоящих трудностях.
    Но, как говорится "Человек предполагает, а Господь Бог располагает". Первое и, совершенно неожиданное препятствие в пути возникло на втором километре. На штабной карте линия газовой трубы представлялась прямой линией. Более того, в её масштабировании не учитывались и не проставлялись участки углублений - ведь, для газа нахождение трубы на один-два метра ниже прямой линии препятствием не являлось. Другое дело, для человека в трубе. Она была заброшена, долгое время не проверялась и не обслуживалась, поэтому к ней получили доступ грунтовые воды. И вот, в таком углублении трубы путь бойцам преградила скопившаяся вода.  
    - Что будем делать? - спросил Громова командир, слегка повернув голову в его сторону. - Глубина небольшая, но просить командование об откачке воды, мы не можем. Это демаскирует нас, сорвёт операцию в целом. Ты с подтоплениями в шахте, конечно, встречался?  
    Сергей стал высвобождать руку, чтобы, по русскому обычаю, почесать затылок, но ничего придумать не мог. Но тут же вспомнил о своей тележке, конструкция которой, как раз, и учитывала эту шахтную особенность. 
    - Товарищ командир, - начал радостно он. – Так, мы могли бы лёжа на моей тележке, по одному, и переправиться через это болото! Даже не намочились бы - она раздвигается вперёд и сзади...
    - Ты что, издеваешься надо мной?! – возмутился командир группы. – Вспомнил о тележке, которой у нас сейчас нет? Или у тебя уже «кукушка» поехала?
    - Извините, - только и смог пробормотать Сергей в своё оправдание.
    - Да… Труба плохо влияет на психику. И приказал: - идём по воде, здесь всего несколько метров. А следом – сразу привал, там и обсушимся.
    Воды на пути оказалось не так много. И группа благополучно прошла этот участок пути. Когда сделали остановку и разместились на холодном «брюхе»  трубы, измазанной мазутом, командир вдруг почувствовал, что чего-то не хватает. Того, что обычно раньше скрашивало трудности стоянок. И понял: он не услышал голоса весельчака Сергея.
   - Ну, ты чего приуныл? – обратился он к бойцу Громову. – Прочитай нам что-нибудь. Может быть, своё?
   - Лучше «Клятвы» Анны Ахматовой не скажешь:
    И та, что сегодня прощается с милым, -
    Пусть боль свою в силу она переплавит.
    Мы детям клянёмся, клянёмся могилам,
    Что нас покориться никто не заставит!
    И это она написала в самое грозное и трудное для нашей Родины время – в июле 1941 года. Отдыхаем, ребята, – понимаю, что впереди нас ждёт ещё немало трудностей. Но брать пример нам есть с кого!
    Бойцы приободрились, устроились поудобнее, и скоро в трубе стало тихо. А Сергей заснуть сразу не смог. Он достал блокнот и авторучку, и стал быстро в нём что-то писать – обещание вести дневник в пути он не забыл.   
   Но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай. Беда пришла оттуда, откуда не ждали. И, хотя специалисты, готовившие эту операцию, предусмотрели возможность появления остатков ядовитых газов по неэксплуатируемому магистральному трубопроводу, их концентрация в воздухе становилась всё более ощутимой. Уже мало помогали и противогазы, да и находиться в них часами в движении становилось всё труднее. И один из бойцов не выдержал, сорвал с головы респиратор и крикнул:
   - Всё – больше не могу! Помогите! 
   Командир, не ожидавший подобного от своих подопечных, проверенных бойцов со большим стажем, растерялся. В данной ситуации он ничем товарищу помочь не мог. И тогда Громов остановился, снял со спины рюкзак и вынул из него какой-то предмет в импортной упаковке. Затем обернулся назад и попросил бойца, следующего за ним, передать его молодому парню без противогаза:
    - Это импортный СИЗОД для шахт, - пояснил он. - Один из украинских олигархов привёз их для своего предприятия на Донбассе. А когда мы освобождали Горловку, их конфисковали. Эти средства индивидуальной защиты органов дыхания обладают повышенной эффективностью – в них лучше фильтры, легче дышать, да и время действия гораздо дольше. Тогда мои товарищи на них внимания не обратили - собирались воевать, а не работать в шахте. А я взял - всегда интересовался новинками. Думаю, он нашему Молодому поможет!
    Боец, который попросил о помощи, с недоверием взял зарубежное устройство защиты дыхания и надел его на голову. Но уже через несколько мгновений поднял большой палец правой руки вверх, показывая, что всё в порядке. Командир облегчённо вздохнул, но не стал благодарить своего подчинённого, а только махнул рукой, приказывая двигаться дальше.
    Но вдруг ещё один боец группы с позывным Дед тоже попросил такой же  такой же аппарат для дыхания.
    Громов виновато покачал головой и ответил, что в запасе у него был всего один такой СИЗОД. Но тут же стянул с головы свой и попросил передать товарищу.
    - А как же ты? – стал отказываться Дед.
   - А я возьму ваш. Я намного моложе, выдержу.
  Дед ничего не ответил и только на следующем привале всё-таки сказал Громову:
   - Ты, Шахтёр, меня удивил – я бы, пожалуй, такой поступок совершить не смог. Возраст, наверное, своё берёт. Добрый ты человек…
   - Дело не в доброте. Да, мне стало идти трудней. Но, если я знаю, что смогу это сделать, то трудность и дискомфорт в принятии решения не главные. Я недавно понял, что счастье другому человеку – это счастье и себе. А главное - мы должны помогать друг другу, тем более, на войне.
   Потом, на очередной остановке для отдыха и сна в подземной магистрали, Громов, вспоминая этот эпизод, по-настоящему осознал, какую тяжелую, смертельно опасную задачу они выполняли. Ведь, эти два разно возрастных бойца – Молодой и Дед, могли просто умереть от отравления газом, оставив несчастными своих любимых и близких. Даже непосредственно перед спуском в трубу, он до конца не понимал, как опасно это подземное путешествие. А теперь, когда он устроился в положении полусидя в полости трубы, чтобы уснуть, он почему-то вспомнил тот разговор в штабе. 
  "Так вот почему полковник такой упор делал на психологическую, а не физическую подготовку! Пройти пятнадцать километров, даже в полусогнутом положении, человек может. Преодолеть этот тяжёлый путь без еды и воды - тоже. Но победить стресс, зная, что выход из трубы только один, что, если что-то пойдёт не так, то всё… Поэтому без взаимной поддержки товарищей, без веры, что о тебе знают наверху и могут прийти на помощь, преодолеть этот путь невозможно. Вот что самое главное!" 
   Он задремал, но долго лежать без движения в таком положении было неудобно, к тому же, даже в спальниках доставал холод, и Громов быстро проснулся. Тревожно зашевелились и остальные бойцы группы из шестнадцати человек. И Сергей вдруг, неожиданно для себя, громко произнёс: 
   - У наших дедов была Курская дуга, а у нас - Курская труба! 
   Бойцы дружно засмеялись и начали подбадривать друг друга. Один рассказал подходящий случаю анекдот, другой пошутил, а Громов вдруг объявил: Константин Симонов, советский поэт, лауреат шести Сталинских премий. "Родина". И начал по памяти читать его стихи: 
   Касаясь трех великих океанов, 
  Она лежит, раскинув города, 
  Покрыта сеткой меридианов, 
  Непобедима, широка, горда... 
   - Вот, за эту нашу Родину и счастье её людей мы сейчас и сражаемся! Вот её мы и защищаем! И никому, как говорили деды, не отдадим ни пяди нашей земли... 
   - Братцы! – вдруг воскликнул Сергей. – А, ведь сегодня восьмое марта, женский праздник, как они там сейчас без нас!? Давайте запишем наше видеопоздравление!
   И тут же, глядя в видеокамеру, произнёс:
   - Милые дамы, примите поздравление с праздником 8 марта из трубы. Оставайтесь всегда такими же прекрасными, какие вы есть. И всё у нас будет хорошо!
   Эти слова буквально воодушевили солдат. Все заговорили одновременно, называя по именам своих подруг, жён и матерей. Казалось, они сейчас с ними пообщались, получили от них слова поддержки. И, уже в приподнятом настроении бойцы двинулись дальше.
    А впереди их ожидало ещё немало трудностей, о которых они перед началом операции даже не догадывались. Когда, на шестые сутки, группа, наконец, достигла цели - пришла к выходу из трубы, его впереди не оказалось. Полуметровый слой земли не давал пробиться солнечному свету весеннего дня, по которому они так успели соскучиться. И, всё же, это была победа - государственную задачу особой важности бойцы выполнили.  
   Они недолго постояли возле заранее приготовленных вентиляционных отверстий, по которым в трубу проникал свежий воздух, и принялись за новую работу - откапывать выход. Всё это время в подземелье бойцы намеренно не ели, и не пили.   Даже, когда они подошли к выходу из трубы, то не увидели света в конце тоннеля: путь преграждал полуметровый слой земли, которым его засыпали. И только, когда откопали выход и оказались на поверхности земли, стали с изумлением осматривать друг друга. Они удивлялись и не узнавали друг друга, словно перед ними стояли другие, не знакомые им люди. Похудевшие, чумазые от копоти и мазута, голодные, они, тем не менее, радовались, как дети, обнимались и не могли надышаться свежим воздухом.
   Когда прошла первая радость от осознания того, что они выполнили боевую задачу и уже находятся в глубоком тылу врага, командир, как бы подводя короткий итог, сказал:
   - Мы, в самых сложных условиях, прошли и проползли  пятнадцать километров семьсот пятьдесят метров в газовой трубе, чтобы  выбить врага с нашей территории. Вся операция заняла почти неделю: два дня шли, четыре сидели в трубе - ждали и отдыхали. Теперь нам предстоит выполнить ещё один, следующий этап операции "Труба". Нужно прогнать застигнутого врасплох врага, окопаться и продержаться до прихода основных сил.
   И эту задачу Родины бойцы тоже выполнили. Герои не только не только реализовали приказ Родины, но и все остались все живы. 
  А «Шахтёра» Сергея Громова после изучения специалистами его  дневника, который он вёл в пути по трубе газопровода,  направили учиться в армейскую академию. Там, оказывается, уже тоже изучали его знаменитый дневник, чтобы он принёс СВО наибольшую пользу.
   Стал известен и сам герой спецоперации. В первые дни учёбы, когда они остались после занятий в аудитории, героя спецоперации засыпали вопросами. Особенно Сергею запомнились слова дух его однокурсников. Курсант Марина, красивая девушка с длинной косой, спросила героя:
   - Вот вы, рассказывая о спецоперации, обмолвились, что за время пути потеряли десять килограммов веса. Но, глядя на вас, этого не заметишь!
   - Так я потом быстро, как говорится, отъелся: были бы кости, а мясо нарастёт!
   В аудитории раздался дружный смех. А сосед этой девушки пошутил:
   - Видно, Марина положила на тебя, Серёга, глаз. Придётся прибавить ещё пару килограммов и к свадьбе с ней ты будешь готов.
   - Всегда готов! _ отрапортовал Громов.
   - А, если серьёзно, то скажи, как на духу: ты прошёл там через такие испытания, какие врагу не пожелаешь. А снова, зная о них, ты бы согласился повторить такую спецоперацию?   
   - Конечно. А потом, ведь не только я с бойцами своей группы участвовал в "броске через трубу". Там были разные штурмовые группы, даже "Ветераны", ВДВ, бойцы чеченского спецназа и мотострелковой дивизии - около восемьсот человек. И я подумал, что не могу быть хуже, слабее других. Что Родина у нас одна, другой не будет, и священный долг мужиков её защищать. Ведь, недаром в песне поётся: "Раньше думай о Родине, а потом - о себе!" Да, и война - это всегда экстремальные условия. Пройти скрытно по заброшенной газовой трубе - это только первый этап. Он обеспечил внезапность появления наших войск в тылу украинской обороны. "Вэсэушники"  этого не ожидали, у них появился страх, и они в панике побежали из укрытий прямо в тапочках и шортах. Так что, мы победили врага на всех фронтах!