Богомолье в 2000 году. Санаксарский монастырь

На берегу шумной полноводной реки расположился этот монастырь. Там, за рекой поля и луга, желтая роща. В Храме много монахов. Строгие взгляды монахов смущают нас. Я долго брожу по Храму, не нахожу себе места. Что с моей душой? Начинается литургия. Стыдно мне, но натворить чудеса успела за этот  час всего. Каюсь. Служба не закончилась, а мы вышли во двор и начали помогать чистить овощи. Чистила морковь в огромный чан. Почему ушла из Храма я сама не знаю. Повторяю слова молитвы, а перед глазами стоит странник лет пятидесяти, со светлой бородой. Стоит он у виноградной лозы. Перебирает ее длинными тонкими пальцами, как с иконы. И спрашиваю я его: «Кто он?». Он отвечает: «Николай». И видение меня как-то разволновало. Пока сидим мы, чистим овощи, мне рассказывают про старца. Многие живут тут месяцами, только чтоб его увидеть. Ему лет сто, он в постоянной молитве, спит на камне. Рассказ прервал молодой послушник, принес нам попробовать сухарики.  Сочные, хрустящие, с изюмом. Давно не ела таких сухариков.

 На радость нам вышел старец. Какое счастье! Ведь многие люди его выхода неделями ждут. Девчонки к нему, я за ними. Он маленькими шажками бежал в сторону своей кельи. Его худая фигурка еле виднелась из-за кустов.
- Батюшка! Благословите!
Он улыбнулся такой доброй улыбкой, словно своим близким родственникам, которых давно не видел.
- С  Москвы наверно?
- Да, батюшка, откуда узнали?
- Сразу видать.
Он тихо засмеялся и благословил нас.
Как-то сразу легко стало на душе от его теплой ладони, от больших синих глаз.
Но лукавый, особенно, подстерегал нас неопытных в этих святых местах. Кто-то из наших начинающий паломников пустил слух,  что можно приезжим причащаться и мы бегом. В душе что-то екнуло, хотя и исповедалась, но пробовала же сухарик. Ругали нас монахи и поделом! Выстроилась новая очередь на исповедь. Хороший урок преподал нас Господь за нашу поспешность!
Впервые я побывала на трапезе. Высокие свежеокрашенные ступеньки вели в трапезную. Народ терпеливо ждал своей очереди. Девчонки устали ждать, убежали. Я вошла в трапезную и увидела во всю стену икону Богородицы, вся трапезная исписана цветами и птицами. Яркие лучи солнца освещали длинные столы, расписной потолок. Нас на столах ожидала ароматная уха, теплый хлеб, пшенная каша и крепкий квас. Как все вкусно, как хорошо!
Девчонки как всегда отличились. Служба закончилась, а они в Храме забыли свои рюкзачки. Автобус нас ждет. Молоденький послушник уже несет нам навстречу забытые вещи. Садимся в автобус, а он не едет. Сломался. Да, что же это такое! Паломники выходят. Разговариваем, читаем стихи. Я вспоминаю Гумилева: «Он идет путем жемчужным по садам береговым. Люди заняты ненужным. Люди заняты земным».  Суета сует наша грешная земная жизнь. Да простит меня Санаксарский монастырь, простит Преподобный Федор за мое незнание. Только через год, когда прочла об этом великом сподвижнике, я пожалела, что не поклонилась Его святому захоронению. С ночных небес порой, я чувствовала великую силу веры преподобного Феодора, его заботу о нас грешных.
Мы снова в пути. Ко мне подсаживается мужчина лет пятидесяти, со светлой бородой. С ним легко беседовать, хотя в дороге я предпочитаю молчать.
Разговор пошел как-то сам собой. Обо всем. Я сама от себя не ожидала такой откровенности. Словно на исповеди: обо всех своих болях и проблемах. Да, что со мной?
А потом вдруг смотрю, руки у моего попутчика очень знакомые, кисть тонкая, белая. Пальцы как на иконе. Я их уже где-то  видела и лицо его, и седые волосы.
«Извините, мы не познакомились. Как, вы говорите, вас зовут? Николай? Уверена, что вас я видела в Храме».
На многие вопросы ответил мне Николай в нашей беседе.
«Не твори зла, через свое добро, без Бога».
Поясню это. Иногда, делая добро людям, и не во славу Божью помогая, мы только балуем. Люди становятся алчными и гордыми. И за такое «добро» придется перед Богом отвечать. Если Господь дает человеку трудности, пусть он их сам проходит. А сделал такое добро, без благословения духовного отца, и не во славу Божью, а так, по-родственному, не ропщи не жди благодарности, потому что оно ненужное. Ни тебе, все равно, не угодишь, и, ни тем более, Богу нашему, потому что Он не знал о твоем решении и, может быть, решал, но не так…
С Николаем мы встречались и позже в Дивеево. Он, то внезапно появлялся, что-то говорил, то также внезапно исчезал.
Например, был такой случай. По святым местам водил нас один православный. По-видимому, раньше он работал экскурсоводом. Не помню его имени, но то, что он Божий человек, мы сразу почувствовали. Хроменький, немного дерганый заика. Он так увлечен был своим рассказом, что почти не замечал никого вокруг себя. «Это-блаженный» - кто-то сказал за спиной, я обернулась. Позади меня стоял Николай и как-то очень по-доброму нам всем улыбался. Потом он снова исчез. А когда два раза падала моя свеча у иконы «Утоли мои печали», и я, вся расстроенная, просила послушницу поставить за меня свечку, когда кто-то из своих мне шептал, что недостойна я ставить свечу, тогда он, Николай, снова появился и тихо меня успокоил: « О тебе знают там. Это знак свыше». Как он был прав! Спустя год я это поняла. Мне было дано предупреждение.
Жили мы у пожилой женщины, богатый дом, все в хрусталях. Хозяйка постелила на полу перины, я приняла душ, за который заплатила, и пригласила ее к чаю. Женщина лет 60-ти, живая, разговорчивая.
- А ты, матушка, еще доплати, я тебе и баньку истоплю.
- Да уж благодарю, как-нибудь в следующий раз.
- И что вам московским спокойно не живется, что вы все сюда едите.
- В монастырь едем помолиться, вы ходите в монастырь?
- Да когда мне ходить-то, все дела.
- А давно вы здесь проживаете?
- Да уж лет двадцать, а то и больше. Да уж знаю. Знаменитый наш монастырь, раз вы все едите и едите.
И так бывает…
Мы сами впервые соприкасались со святынями, ходили по земле Преподобного немного растерянные. Я старалась прочитать пятьсот раз  «Богородица Дева радуйся», но враг постоянно прерывал меня, отвлекал. Теплая земля под ногами, необъяснимая радость на душе. Здесь жил Преподобный Серафим, здесь на огромном камне молился Богородице. Триста ночей. Триста! За великую любовь, за великое терпение приходила к нему в светлом сиянии матерь Божья. Вот так она шла, тихо спускаясь с небес, слегка касалась сочной луговой травы, васильков. Трава после ее небесных стоп, распушится, колокольчики зазвенят. Улыбнется от счастья пр. Серафим, склонит свою седую голову, и вздрогнут от слез его худые плечики: «Радость моя!». Величайшая сила веры!
Много было интересных встреч с разными людьми. Не они знакомились со мной, это я с ними знакомилась, наблюдала за ними, старалась запомнить. Вот после службы молоденькие послушницы выбивают коврики, стараются… К длинным столам, которые стоят прямо во дворе монастыря везут большие кастрюли из кухни. Народ шумит, монахини, с молитвой, терпеливо и ласково, подают обед. Оборванный старик с протянутой рукой, в руке миска. Он подходит уже третий раз. Пожилая послушница снова наливает ему щи, из огромного половника. Тот довольный кряхтит, быстро, смущаясь, перекрещивается, уходит на дальнюю скамеечку. Паломники все прибывают и прибывают, среди них много беженцев. Вот солдатик без руки тащит бидон с компотом. Все хвалят компот: «Уж больно хорош! Из чего? Из ревня? Надо же, не слыхал. Что такое?» Незаметно по тропинке, проплывает матушка: худенькая, светленькая, уставшая и счастливая. Она проходит мимо мелкими шажками, толпа не замечает ее, лишь монахини низко кланяются. А вокруг суета. И все это движение отражается на белых стенах Храмов, а Храмы отражаются в синем чистейшем небе. Кругом солнце. Море солнца! Откуда его столько здесь?
То ли наяву, то ли в воображении возникли фигурки трех монашек. Одна из них похожа на Преподобную Елену, другая – на молоденькую Марфу, также низко опустила головку, шалью укуталась, а та что постарше – на Преподобную Александру. Ведь здесь они жили, рядом с Преподобным Серафимом, здесь  они строили монастырь, за него, за веру свои годы жизни отдали. И кланяюсь им низко до земли. И преклоняюсь пред их великим подвигом!
Слышу рядом. «Как хороши здесь розы!» А ведь осень. Да, осень… Скоро дожди, грязь, серое, не доброе небо… Но не здесь в монастыре, а там за оградой, где столпилась пьяная молодежь на дискотеке. Вот там мрачная, опустошающая осень. А здесь всегда будет лето. Столько здесь сердечного тепла и света. Это тепло, как эстафета передается нам от мощей Преподобного. С трепетом подхожу к ним. Прикасаюсь к святыне. Как стучит мое сердце. Оно стучит совсем по-другому, и я пугаюсь этого стука, а от мощей отойти не могу. Мне кажется, я снова к ним уже не подхожу, а бегу. А вдруг не успею? Я прошу: «Помоги отче Серафиме! Лучше терпеть труд монастырский, чем переживать тяготы мирские».
Дивеево теплым огоньком надежды зажглось в моем сердце. Если здесь на земле есть такой рай. Какой же нас ожидает там, на небесах?
Сколько неземной радости мы получили, опускаясь с молитвой в ледяной источник Преподобного. Спускаюсь по деревянным ступенькам, смотрю в глаза Преподобного, он наклонился и подбадривает нас. Кто посмелее, прыгают с мостиков. Я боюсь. Вода ледяная, холод сковывает меня, только молюсь. Окунаюсь с головой. Какая появляется чистота внутри, какая радость! Я вышла и поняла, что святой источник дан во спасение. Смывая наши грехи прошлого, призывает к тяжелому и долгому поиску в себе Царствия Божьего. Все мы странники в этой жизни. Нам дана свобода выбора. Есть только два пути. Другого не дано. Но, кто сделает первый шаг поиска Царствия Божьего в себе, тот уже одной ногой стоит в этом ледяном источнике. Паломники счастливы. Смеются, разговаривают. Сегодня у нас у всех общий праздник. Праздник познания Святой истины!

Много нового я открыла для своей души, соприкасаясь через святыни с Вечностью. Много было интересных встреч. Еще об одной такой встречи хочется рассказать.
Обратная дорога так же не предвещала ничего легкого. Шел дождь, в окно дуло. За окном темнота. Автобус постоянно ломался, будто Преподобный от себя не отпускал.
На душе же моей была удивительная благодать. Покой и тепло. Я ощущала такую огромную любовь к Богородице, что сердцу просто не хватало места в груди! Откуда вдруг такое чувство? Пред глазами Образ Ее Святейший. Смотрю в окно, а вижу голую степь и вдали ЕЕ Образ в малиновом. Да откуда такое светлое, святое чувство. Не навстречу ли Она идет?Чем я заслужила ощущать такое великое чувство? Грешна и неразумна. Первые шаги в православии. И вдруг такое искреннее чувство, такая огромная любовь. И не та любовь, какой мы любим ближних, а что-то такое высокое, светлое, как небо.
Мои ощущения прервала девушка-казашка. Она попросилась подсесть ко мне. Девушка стала меня о чем-то расспрашивать, и я снова вернулась мыслями в автобус, снова замерзла.
Оказывается, девушка –странница, окончила институт, оставила стариков – родителей, и сама без копейки денег странствует по святым русским землям. Странствует от самого Казахстана. Я удивляюсь, как же ей приходится добираться? Она улыбается и отвечает:
- Люди добрые, они всегда помогут, приютят на ночлег и накормят.
- Как же можно куда-то ехать без денег?
- А, как-нибудь, Господь поможет, - она снова улыбается.


Из Дивеево она собиралась к мощам Сергея Радонежского. Признаться, я таких людей не встречала. Мне очень хотелось помочь этой милой девушке. Мы доели все, что у меня было, еще оставалось 100 рублей, и я с радостью ей их отдала. Жаль, что мало! Объяснила, как добраться. «Я помолюсь за вас» - на прощанье сказала она. А мне как-то и неудобно стало, но тепло на душе. Помолись, милая! Поклонись Преподобному Сергию Радонежскому, моим родным местам.
Поклонись, милая!