Остров

И взял Господь Бог человека,
и поселил его в саду Эдемском,
чтобы человек возделывал сад и хранил его.                               
                Бытие, гл.2, ст. 15      

Попав на остров, они молча шли по берегу до пещеры, которая в прошлый раз привлекла их внимание. Тогда, не имея нужного снаряжения, они не рискнули её исследовать. Подойдя к пещере, они достали из рюкзака фонарики и вошли внутрь.
– Ну и темно же здесь! – пройдя несколько метров и включив фонарик, сказал Зигмунд.
Филипп тоже включил фонарик. Они всё дальше и дальше уходили вглубь пещеры по её узкому, извилистому и прохладному тоннелю. Филипп посмотрел на часы:
– Прошло полчаса, как мы вошли в пещеру. И когда же мы выйдем на белый свет?
Они молча шли дальше, пока молчание не нарушил Зигмунд:
– Фил, Фил, смотри! Выход! Выход!
Через минуту они вышли из пещеры, из её темноты и мрака, покрытых холодной тайной. Они радовались белому свету, солнцу и голубому небу. А в ответ на эту радость летнее августовское солнце ласково согревало их своими лучами.
В нескольких метрах от них стояло одинокое дерево. Они расположились в его тени и скоро уснули. Когда Филипп проснулся, то обнаружил, что друга рядом нет. Он встал, посмотрел по сторонам и увидел Зигмунда в нескольких метрах от себя, стоявшего и пристально смотревшего куда-то.
– Зигмунд! – крикнул Филипп.
Но тот даже не шелохнулся и стоял, как заворожённый. Филипп окликнул его ещё несколько раз, но безрезультатно. И тогда он решил подойти к нему:
– Что с тобой, дружище? Ты не заболел случайно?
Зигмунд не ответил. Он лишь поднял руку и показал на что-то впереди себя.
Филипп посмотрел в указанном направлении и остолбенел.
– А…а… А где же пещера? – кое-как подбирая слова, недоумевая и не понимая, что же всё-таки произошло, спросил Филипп.
– Не знаю, – наконец, заговорил Зигмунд.
Они посмотрели друг на друга. В их глазах были недоумение и страх. Потом они перевели взгляд на то одинокое дерево, под тенью которого они не так давно расположились и уснули от усталости. Оно стояло на том же самом месте, но на нём уже не было пышной зелёной листвы, оно было совершенно голым, сухим и  безжизненным. Был уже вечер. Солнце уходило за горизонт.
– Что будем делать? – спросил Зигмунд.
– Не знаю, – ответил Фил.
– Значит, так. Для начала надо развести костёр и поесть.
Подкрепившись, они сидели и грелись у огня, вслушиваясь в окружающую их тишину. Наступила ночь. На небе появились звёзды и луна. И друзьям казалось, что всё вокруг покрылось какой-то тайной, ключ от которой был затерян в веках.
Через какое-то время эту всепоглощающую тишину нарушил чей-то плач, который был слышен где-то рядом. Он то затихал на какое-то время, то отдалялся, то приближался. Казалось, что весь остров погрузился в плач. И снова наступила таинственная тишина. Набравшись смелости, друзья встали и на несколько метров отошли от костра. Остановились, посмотрели вокруг себя. Всюду была темень, лишь в небе светились звёзды и луна.
– Эй! Кто здесь?! Есть тут кто-нибудь?! Вам нужна помощь? Выходите, не прячьтесь, идите к нам, – довольно громко прокричал Зигмунд.
Но вокруг было тихо, никто не отозвался.
– Ничего не понимаю. Что же всё-таки творится на этом острове? – идя обратно к костру, про себя проговорил Филипп.
– Фил, смотри, возле костра кто-то есть.
– Да, вижу.
Они подошли ближе. Возле костра сидела девушка, очень худенькая и бледная, казалось, вся какая-то прозрачная. На первый взгляд, можно было подумать, что она не в себе. Она их заметила, но никакой реакции за этим не последовало: не было ни испуга, ни приветствия. Лишь только печаль была в её глазах. Они пытались заговорить с ней, но все попытки были тщетны. Она сидела  и смотрела на костёр. А потом очень тихо стала напевать какую-ту песню на незнакомом языке. По тону напева можно было понять, что это очень печальная песня. Своей грустной мелодией песня проникла в их сердца. Они сидели и слушали, постигая что-то неясное.  На их глазах выступили слёзы, перешедшие в плач. Они плакали, как маленькие дети. Тоска о чём-то, давно потерянном, охватила их сердца.
Потом они заметили, что плач идёт отовсюду, что плачет вся природа, всё живое и неживое, всё-всё вокруг и сама Земля. И в одно мгновение всё слилось в один-единственный плач этой худенькой и хрупкой девушки. С первыми лучами солнца она медленно стала растворяться на глазах у друзей. Она исчезала, как дым, не оставляя после себя никакого следа. И только в их сердцах поселилась странная тоска о чём-то давно забытом, давно потерянном в веках – тоска о Потерянном Рае.
Утренняя прохлада, ветерок, шелест листвы и ласково согревающее их солнце напомнили о себе. Они подошли к пещере…