Лезгистан - не край, это сжатый кулак

Лезгистан — не край,
это сжатый кулак,
это имя, прижатое к нёбу.
Его носят внутри,
как тупой обух боли,
как ночь без ответа и неба.

Самур не течёт —
он ведёт протокол,
он считает шаги и дыханье.
Берег — «свой», берег — «чужой»,
а между ними — вода,
где утонуло «мы» без прощанья.

По эту — живут на износ,
по ту — так же,
но разным шрифтом.
Одинаковый страх,
одинаковый дом,
разделённый печатью и мифом.

Мать смотрит в поток —
там лицо без лица,
там время, сведённое в ноль.
Сын учится жить,
не повышая глаз,
чтобы не выдать ни имя, ни боль.

Граница не бьёт —
она жмёт и гнёт,
она учит годам без движения.
Здесь медленно глохнет
народ,
в режиме своего выживания.

Раньше шли —
теперь стоят.
Потом — стоят, потому что привыкли.
Здесь даже шаг звучит как вина,
а память — как повод для пытки.

Горец живёт,
как живёт камень:
не веря, не злясь, не прося.
Он знает — нож ржавеет,
кровь стынет,
а власть не устанет писать.

Самур шумит —
это шум пустоты,
это речь без смысла и цели.
Горы молчат —
им давно всё равно,
кто выживет,
кто станет его населением.

И это не дно.
Это лишь слой.
Это норма.
Это тягость, принятая всерьёз.
Здесь конец не приходит —
он просто живёт
между вдохом
и выдохом
слёз.

Автор: ‘Али Албанви