Самур течёт, а горы молчат

Горы ослепли.
Они больше не сторожат —
они привыкли.
К ветру, к выстрелам,
к чужим словам,
к тому, что человек — расходный.

Лезгистан — не место.
Это усталость.
Это когда имя
произносится тише,
чем приговор.
Это когда прошлое
тяжелее будущего.

Самур течёт,
как протокол допроса:
холодно, ровно,
без лишних эмоций.
Он не делит —
он фиксирует.
Кто здесь.
Кто там.

Кто больше не «мы».
По эту сторону — живут,
по ту — тоже живут.
Но слово «вместе»
утонуло первым.
Его не спасали.

Мать смотрит в воду,
как в зеркало,
где лицо ещё есть,
а смысла — уже нет.
Сын учится молчать
раньше, чем говорить.

Граница стоит,
как пустая школа:
всё по правилам,
но никто не учится жить.
Она не ненавидит.
Ей всё равно.

Раньше здесь шли.
Теперь — стоят.
Потом — ждут.
Потом — привыкают.
Это и есть порядок.

Горец больше не спрашивает.
Он знает:
нож ржавеет,
песни забываются,
дороги зарастают страхом.

И даже гнев
изнашивается,
как старая обувь.

Самур течёт, а
горы молчат.
Народ остаётся —
не потому что сильный,
а потому что
некуда исчезнуть.

И это не конец.
Это просто
так теперь
будет.

Автор: ‘Али Албанви