Их родина - Лезгистан

Горцы-лезгины живут там,
где камень знает цену слову,
а человек — цену молчанию.
Кавказ не любит громких речей.
Он записывает всё
в кости.

Их родина — Лезгистан.
Её нельзя показать пальцем на карте:
палец упрётся в чужую границу
и будет отдёрнут.

Лезгистан — это память,
которая мешает спать
и не даёт умереть.

Самур течёт аккуратно,
по-деловому,
как наблюдатель истории.
Он разделил народ
без крика и пыли,
по-братски,
по-соседски,
по-тихому.

По одну сторону — лезгин,
по другую — лезгин.
Между ними — вода
и слово «нельзя»,
произнесённое
братским голосом.

Братские народы —
так это называли.
Они улыбались,
жали руки,
делили тосты
и делили землю.
Тосты — поровну.
Землю — ножом.

Предательство редко выглядит как выстрел.
Чаще — как подпись.
Чёрная, ровная,
без дрожи в руке.
Так режут хлеб,
так режут народ.

Раньше по Самуру ходили,
не спрашивая,
чей берег прав.
Теперь река знает больше слов,
чем люди:
«режим»,
«контроль»,
«суверенитет».
Она выучила их наизусть
и больше не стесняется.

Горец смотрит на воду
и видит не отражение,
а список потерь.

Брат — за рекой.
Могила — за рекой.
Песня — за рекой.
И всё это
официально
не его.

Но горец живёт.
Не из упрямства —
из привычки.
Он точит нож
не для мести,
а для памяти.

Он знает:
братство, проданное однажды,
всегда продаётся
дёшево.

Самур течёт.
Бумаги хранят молчание.
А Лезгистан живёт —
разорванный,
обманутый,
но не уговорённый
стать чужим
сам себе.

Автор: ‘Али Албанви