Предательство не выстрел в лоб

Горы — не декор,
а приговор,
в них камень скрипит, как кость.
Здесь рождаются —
значит должны
пройти испытание на верность
и злость.

Лезгистан — не флаг,
а сжатый знак,
забитый в грудную тьму.
Его носят внутри,
как тупой клинок,
который не вынуть уму.

Самур не вода —
он черта и печать,
он шов на живом теле.
По эту — брат.
По ту — брат.
Меж ними —
«решили»,
«велели».

Братские — слово,
удобный звук
для дележа и ножа.
Обнялись —
разошлись —
подписали —
и кровь потекла не спеша.

Предательство —
не выстрел в лоб,
не крик и не ярость дня.
Это ровный почерк,
спокойный лоб
и фраза:
«Так надо. Страна».

Раньше шли —
не считая шагов.
Теперь каждый шаг —
как тайный сговор
с чужими
и палачами.

Мать смотрит в поток —
там мутный итог,
там память без языка.
Сын учится жить,
сжимая рот,
чтоб братство
не выдал
слегка.

Граница не бьёт —
она жмёт и мнёт,
она учит жить на изломе.
Здесь медленно глохнет
и честь, и гнев,
привыкая
к чужому
дому.

Горец стоит,
как стоит хребет:
не клянёт,
не зовёт.
Он знает —
брат, продавший кровь,
всегда назовёт
это
«счёт».

Самур шумит —
это шум бумаг,
это речь без стыда и лица.
Горы молчат —
им давно ясно:
предательство
не кончается.

Лезгистан живёт —
разрезан,
раздвоен,
но не уговорён
забыть.

Братство,
проданное один раз,
всегда
продадут
повторно.

Автор: ‘Али Албанви