Глава 3. Тот, кому уже не верят

Глава 3. Тот, кому уже не верят

Несколько секунд все смотрели на пустую полку.

Прямоугольный след в пыли был светлым и чётким. Значит, стоявший там предмет убрали недавно.

— Может, он ещё здесь? — спросил Кляксик.

— Если предмет переставили, он не обязательно пропал, — заметил Логарифм.

— А если его украли?

— Тогда тоже не обязательно, — ответила Агата.

Мурзик придержал дверь.

— Сначала осмотрим сарай. Ничего не двигаем.

Внутри пахло пылью, сухими листьями и старыми тканями. Вдоль стен тянулись полки с фонариками, гирляндами и коробками. В углу стояла деревянная лошадка без одного колеса. Под потолком висела серебряная звезда.

Баламут остался у порога.

— Ты не входишь? — спросил Изюмчик.

— Войду последним.

— Почему?

Баламут посмотрел на пустую полку.

— Чтобы никто не решил, что я успел что-нибудь спрятать, пока вы отвернулись.

Мурзик закрыл блокнот.

— Заходи. Ты здесь вчера работал, поэтому твои следы нам как раз могут помочь.

Баламут осторожно поставил коробки возле двери.

— Вот эти я принёс сейчас. А вчерашние — у нижней полки.

Мурзик присел над отпечатками в пыли.

— Здесь кошачьи лапы.

— В сарай заходят кошки, — сказала Агата. — Ничего необычного.

— А здесь мои кроссовки, — сообщил Баламут.

Он указал на крупный след с зигзагами.

Кляксик посмотрел на Мурзика.

— Совпадает.

— Баламут сам сказал, что был здесь вчера, — ответил Мурзик.

— И сегодня принёс коробки, — добавил Изюмчик. — Значит, следы могут быть даже совсем свежими.

— Верно, — сказал Мурзик.

Он посмотрел на длинную полосу, тянувшуюся от пустой полки к двери.

— А вот это интереснее. Похоже, отсюда вытащили что-то тяжёлое.

— Или втащили, — заметила Агата.

Мурзик наклонился ближе.

— След не показывает направление.

Изюмчик тем временем вышел наружу. Возле порога полоса разделялась на две неглубокие борозды.

— Мурзик! Здесь уже две!

Он пошёл вдоль них. На траве след почти исчезал, но возле заднего крыльца Мелиссы снова становился заметным.

Борозды заканчивались у большого складного стола.

На нём стояли чашки, кувшины и коробка с оставшимися после праздника салфетками.

Изюмчик посмотрел на ножки стола, потом на сарай.

— Кажется, я нашёл пропажу.

Мурзик подошёл к нему.

— Стол?

— У него две ножки с этой стороны. Если тащить его по земле, получатся две полосы.

Кляксик заглянул под стол.

— А сундук?

Там лежали только два мокрых листа.

— Нет, — сообщил он. — Клад превратился в мебель.

Дверь дома открылась.

На крыльцо вышла Мелисса с полотенцем на плече.

— Вы уже добрались до сарая?

Мурзик указал на стол.

— Ты вынесла его оттуда?

— Да. Утром, после завтрака. Нужно было разложить посуду.

— А дверь сарая?

Мелисса посмотрела в ту сторону.

— Кажется, я её закрыла.

— Крючок был снят, — сказала Агата.

— Тогда, видимо, не закрыла.

Мурзик посмотрел на Изюмчика.

— Я решил, что с полки что-то пропало. А ты нашёл, куда это переставили.

Мышонок поправил свитер.

— Я просто пошёл по следу до конца.

— И правильно сделал.

Кляксик вздохнул.

— Значит, ничего не пропало?

— Стол нашёлся, — ответил Мурзик. — А что означает крестик, мы всё ещё не знаем.

— Даже маленького сундучка?

— Даже его.

— Апчхи-медленно.

Баламут вернулся к нижней полке.

— Теперь покажу ткань, из-за которой на мне были нитки.

Он указал на открытую коробку. Из неё свешивался серебристый край.

— Вчера коробка упала. Я поднял то, что вывалилось, и положил обратно.

— Не спросив? — начала Агата.

Баламут поморщился.

— Я не забирал её. Она лежала в сарае. Я вернул её в тот же сарай.

Агата подумала.

— В этот раз принимается.

Баламут осторожно выдохнул.

— Можно достать?

— Можно, — сказал Мурзик.

Баламут вынул длинную серебристую накидку. По краям были вышиты маленькие голубые звёзды. Один угол порвался, несколько блёсток осыпались, но ткань всё ещё мягко переливалась на свету.

— Для волшебника? — спросил Изюмчик.

— Или для ведущего праздника, — предположила Агата.

Кляксик уже потянулся к накидке.

— Я — хранитель великого клада!

Мурзик посмотрел на него.

Кляксик остановился.

— Не надевать?

— Пока не надо.

— Иногда расследование запрещает всё самое интересное.

— Только то, что может испортить находку, — сказала Агата.

— Именно самое интересное.

Мурзик достал нитки, найденные на карте, возле арки и на одежде Баламута. Логарифм рассмотрел их через увеличительное стекло.

— Все похожи. Но нитка с карты выцвела сильнее.

— Значит, она от этой накидки? — спросил Изюмчик.

— Возможно, — ответил Мурзик. — Нужно узнать, где накидку использовали.

Баламут посмотрел на свою манжету.

— А моя нитка?

— Могла попасть с этой ткани, когда ты поднимал её вчера.

— То есть вы больше не думаете, что я подложил карту?

Мурзик помолчал.

— У нас не было доказательств, что ты её подложил.

— Но вы спрашивали.

— Да. И я понимаю, почему тебе это не понравилось.

Баламут провёл лапой по лямке комбинезона.

— Я вернул бутыль. Убрал клей. Извинился. А теперь боюсь даже коробку открыть.

Кляксик опустил уши.

— Я подумал, что карту подложил ты.

Баламут посмотрел на него.

— Потому что я уже однажды взял чужую вещь?

— И потому что ты был в сарае. И нитки у тебя были.

Кляксик помолчал.

— Я решил раньше, чем мы проверили.

— А теперь?

— Теперь не знаю, кто спрятал карту.

— Это уже лучше, — сказал Баламут.

Кляксик протянул ему накидку.

— Поможешь узнать, откуда она?

Баламут взял ткань.

— Помогу.

Мурзик осмотрел коробку.

На её боку виднелась выцветшая надпись, но половину закрывал широкий бумажный ярлык.

— Здесь что-то написано.

Агата осторожно приподняла край ярлыка.

Под ним проступили голубые буквы:

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ДОБРЫХ ДЕЛ.

— Логарифм вспомнил правильно, — сказала она.

Изюмчик наклонился ближе.

— А в углу буква «М».

Она была неровной, с длинной средней палочкой.

Мышонок достал карту и положил рядом.

— Похожа на нашу.

Мурзик сравнил буквы.

— Очень похожа.

— Значит, коробка того, кто нарисовал карту?

— Возможно. Но сначала посмотрим, что внутри.

Баламут осторожно сложил накидку и положил её на крышку.

Под ней лежали бумажные звёзды, голубые ленты и несколько старых рисунков.

А на самом дне — пожелтевшая фотография.

Мурзик взял её за края.

На снимке возле серебряной праздничной арки стояли две маленькие кошечки.

Одну он узнал сразу.

Светлая шерсть, круглая мордочка и лавандовый бантик возле ушка.

— Мелисса! — выдохнул Изюмчик.

Маленькая Мелисса держала лапы за спиной и смотрела на вторую кошечку.

Та была в серебряной накидке с голубыми звёздами.

На её шее висел круглый предмет с блестящим ободком.

Не медаль.

Не часы.

Что-то похожее на маленький компас.

Мурзик перевернул фотографию.

На обороте детской лапой было написано:

Мелисса и Варежка.

Первый День добрых дел.

Ниже виднелись ещё несколько слов, почти стёртых временем:

Компас покажет…

Дальше прочитать не удалось.

— Кто такая Варежка? — спросил Изюмчик.

Логарифм поправил очки.

— Я видел это имя.

— Где? — спросила Агата.

Он посмотрел в сторону банка.

— В старых записях Сливочной улицы.

Мурзик положил фотографию рядом с картой.

— Значит, нам нужен архив.

— А Мелисса? — спросил Изюмчик.

Мурзик посмотрел на маленькую кошечку с лавандовым бантиком.

— Сначала узнаем, что это за компас.

Кляксик наклонился к фотографии.

— Может быть, это и есть клад?

— Может быть, — ответил Мурзик.

Изюмчик коснулся подписи на карте.

— А может быть, его нужно было вернуть.

За стенами сарая снова зашумел ветер.

Старая яблоня провела веткой по крыше.

Ш-ш-шурх.

Точно так же ночью шуршала карта под подушкой.

Мурзик осторожно убрал фотографию в чистый листок.

— Пойдём к Логарифму.

Теперь у них было имя, которое стоило искать.

Варежка.