Рождён свободным

Прочла «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса и почти закончила «Общественный договор» Руссо.Вообще «Анти-Дюринг» меня интересовал тем, что мне как-то показалось, будто Энгельс там усиленно защищал финансовый капитал, восхищаясь тем, какую изумительную кредитную систему он создал. Но либо я читала невнимательно, либо моё внимание переключилось на другие моменты — ничего подобного я не нашла. Вообще некоторые разделы я читала с трудом, а некоторые — с интересом, например историю милитаризации Европы. Тем более что этот вопрос сейчас довольно актуален. Энгельс посвящает этому несколько страниц.
История милитаризации Европы, по Энгельсу, начинается с Франко-прусской войны 1870–1871 годов. В целом Энгельс считает вопрос милитаризации незначительным, поэтому ни к какой борьбе против неё он трудящиеся классы не призывает. Энгельс полагает, что милитаризация сама себя изживёт и уничтожит, поскольку, по-видимому, прибавочной стоимости она не приносит, не создаёт прибавочного продукта, то есть не выполняет цели капитализма. Невыгодное предприятие, никому не приносящее прибыль, само собой схлопнется. Война, по его мнению, в общем-то никому не нужна и была делом омаразмевших феодалов, которые развлекались охотой и войной. А капиталистам это будет неинтересно.
Но вот что-то это явление — хобби омаразмевших феодалов, у которых всё было: выбор в еде, одежде, недвижимости, красивых женщинах, путешествиях и всех остальных земных радостях, но всё это не отменяло экзистенциального кризиса, того факта, что они смертны, — сохранилось до наших дней. Война, видимо, была одним из средств борьбы с этим всеобщим, независимым от материального благосостояния недугом.
Может быть, потому что многие и сейчас чувствуют себя как феодалы: у них с рождения всё есть, не надо добывать в трудах хлеб насущный, и экзистенциальный кризис у них тоже есть — они смертны.
А потом, как писал Лев Толстой: «Пока я грабил, убивал» (он имеет в виду своё участие в Кавказской войне), «был почитаем и уважаем. Но когда начал проповедовать заповеди Христа “не убий, не укради” и главное — непротивление злу насилием, стал многими презираем и даже отлучён от церкви».
В общем, я, конечно, не читала Дюринга, но «Анти-Дюринг» меня разочаровал. Конечно, критиковать критику Энгельса — это уже отдельная статья. А со временем у меня трудно. Да и кому это нужно. Даже Ленин поленился это сделать. Он просто отметил, что Дюринг вроде тоже «наш человек», а Энгельс его так подробно разложил на косточки, чтобы сохранить чистоту марксистской теории, её строгую академичность.
А кому нужна эта академичность? Рабочие были во многом совсем безграмотные или малообразованные. А буржуазных учёных мало интересовали и интересуют бедные, работающие по шестнадцать часов шестилетние дети и вообще всякие несчастные и малообеспеченные. Им тоже хочется получить кафедру, степень повыше, оклад, различные премии и звания, чтобы поддерживать высокий комфорт — пусть не роскошь, но всё-таки не самим мыть полы и тарелки, а чтобы это делали эти несчастные, невезучие, полулегальные.
Как отметил Руссо в своём «Общественном договоре», за истину ни званий, ни кафедр, ни других бенефитов не дают:«Истина, однако, не ведёт к богатству, а народ не даёт ни посольства, ни кафедр, ни пенсий».
Вообще многие критические замечания, которые Энгельс отпускает в адрес Дюринга, можно запросто отнести и к Марксу.
Меня всегда удивляло, как это эти великие люди, всё время рассуждая об устройстве человеческого общества, совершенно отменили вопросы управления этим обществом. Они отменили человеческую волю и всё заменили экономическими интересами. Как будто никто не переживает экзистенциальный кризис, как будто у всех психология лавочников. Но тогда они должны были и себя не относить к роду человеческому, потому что, как уже всем известно, экономической выгоды от того, что писал Маркс, было мало и для него, и для его семьи.
Финансовая помощь Энгельса часто была недостаточной. Была большая статья расходов на ликёры и хороший табак — привычки, которые Маркс приобрёл в юности и без которых, вероятно, не мог обходиться и позднее. Впрочем, я очень мало знаю об образе жизни гения в его зрелые годы. Но из его писем ясно, что со своим бюджетом великий экономист был вечно не в ладах и постоянно просил, требовал у Энгельса срочно выслать денег, поскольку они сидят в Англии на одной картошке и то в долг. Очень печально.
Меня удивляет, что Маркс при своём неблагополучии так мало уделял внимания вопросам психологии управления человеком собой и управления человеческим обществом. Всё-таки Адам Смит сначала пишет психологическую книгу — «Теорию нравственных чувств», а уже потом «Исследование о природе и причинах богатства народов».
В «Анти-Дюринге» Энгельс в одной из глав защищает Маркса и его теорию прибавочной стоимости. Но, в конце концов, разбираясь в терминологии — прибыль, прибавочная стоимость, распределительная стоимость, — он бросает, что всё это не так уж важно, а важно то, что рабочему недоплачивают, и за счёт этого образуются сверхприбыли. Это, в свою очередь, порождает с одной стороны нищету и бедность, а с ней и многие социальные проблемы, а с другой — неимоверную роскошь.
Адам Смит не анализирует этот вопрос столь подробно, но даёт простое и правильное понимание этого явления. Он пишет о том, что происходит, если прибыль тратится не на улучшение качества производства, включая рабочих и их условия жизни, а на роскошь и развлечения, и к чему это приводит.
Государство, чтобы процветать, должно заботиться о том, чтобы интересы всех его граждан были учтены. Поэтому зарвавшихся представителей капитала органы управления государством могут охлаждать повышенными налогами и направлять вырученные средства на решение социальных проблем и развитие науки. Затем можно утвердить минимальную часовую оплату, как сейчас в США, или минимальную месячную, как это было в Советском Союзе. Запретить детский труд тоже может государство. Бесплатные медицинские услуги, особенно стоматологические, а уж бесплатные импланты — это просто необходимость.
Поскольку государство распоряжается нашими деньгами, очень важно, чтобы оно управлялось грамотно, гуманно, образованными людьми, заботящимися об общем благе, а не омаразмевшими феодальными архетипами прошлого, которые думают только о том, как себя развлечь и как польстить своему безмерному честолюбию, приведшему их к власти.
Мне понравилась сегодня случайно услышанная фраза Фейербаха: «Я чувствую — значит, я существую». У него «я» всегда предполагает «ты». Но, по-моему, первый, кто поставил на первое место чувства, а мысли — после, был Руссо.
После «Анти-Дюринга» «Общественный договор» Руссо просто потряс меня. Он сразу берёт быка за рога. Там декартовский постулат «я мыслю, значит, я существую» доведён до совершенства, но всё пропитано сильным чувством необходимости согласовать право и выгоду.
По-моему, американская конституция во многом основана на трактате Руссо «Общественный договор», изданном во Франции в 1762 году. По-моему, тот, кто прочёл «Общественный договор», воодушевился выводами и определениями Руссо и поднял вопрос о независимости Америки от Англии. Зачем содержать властителей, которые ничего полезного не делают?
Интересно, что декларация, провозглашающая независимость США от Англии, была принята 4 июля 1776 года. Руссо, родившийся 28 июня 1712 года, скончался 2 июля 1778 года. Но шествие его идей продолжилось: в 1789 году случилась Французская революция.
Руссо сразу провозглашает, что каждый человек рождён свободным и что свобода — его первое право. Власть должна служить народу и обеспечивать его свободу и гражданские права. Народ должен подчиняться власти, но не должен терпеть омаразмевшую, погрязшую в коррупции власть, обирающую народ. Власть, неспособную управлять, лучше скинуть и выбрать новых управленцев.
Руссо подробно рассматривает разные виды власти: монархию, олигархию, демократию, автократию, диктатуру и другие. Но он не идеализирует ни одну из них. Он считает, что каждая форма власти может прийти в негодность, и если рулевой ведёт корабль на скалы, то лучше сменить такого рулевого. Он доказывает это логично, красноречиво, убедительно и страстно, не оставляя ни крупицы сомнений в своей правоте.
Читать «Общественный договор» легко, приятно и полезно: он будит мысль и чувство.
Маркс, утонувший в своих постоянных расчётах, таблицах и сарказме по поводу других теоретиков социализма, как-то заявил, что «его учение не догма, а руководство к действию». Это определение, по-моему, точнее всего подходит именно к «Общественному договору» Руссо. Он действительно стал руководством к действию для всех, кто стремился к справедливому, разумному и прогрессивному устройству общества и государства.
Мне хочется закончить свою статью первыми словами «Общественного договора» Руссо:
Человек рождён свободным, а между тем везде он в оковах.Иной считает себя повелителем других, а сам не перестаёт быть рабом в ещё большей степени, чем они. Каким образом произошла эта перемена? Я не знаю. Что может сделать эту перемену законной?Думаю, что я могу разрешить этот вопрос.
«Пока народ, принуждённый повиноваться, повинуется, он поступает хорошо, но как только, имея возможность сбросить с себя ярмо, народ сбрасывает его, он поступает ещё лучше: так как народ, возвращая себе свою свободу по тому же праву, по какому она была у него отнята, был вправе вернуть себе её —или же не было никакого основания отнимать её у него».