Раба любви ч. 3

Моему другу Саньку посвящается!
После всех несложившихся браков, множественных неудачных романов и легких пустых интрижек Санек решил найти постоянную женщину и успокоиться. Ему больше не хотелось быть избитым ревнимыми мужьями и горячими парнями молодых девушек, к которым он постоянно подкатывал. Здоровье у него было слабое, голова травмирована еще несколько лет назад безумным нырком из-за девушки в Крыму, когда он прыгнул за ровный подстриженный кустарник, а там оказался обрыв, в который он и улетел, разбив себе черепушку. После этого приступы травматической эпилепсии преследовали его всю короткую жизнь, и лишние удары по голове, получаемые от разозленных ревнивцев, явно не прибавляли ему здоровья. Даже я несколько раз пострадал от них за компанию с Саньком.
Один раз мы познакомились с несколькими симпатичными москвичками, приехавшими к нам на экскурсию, погуляли с ними, показали старый город, а потом перед дискотекой в Доме офицеров всей компанией за Клязьминским мостом распили две бутылки водки, запивая ее теплым газированным лимонадом. Москвички, конечно, окосели, весело дурачась и нетрезво дрыгаясь на паркетном танцполе. После этих танцев мы и сами, разгоряченные алкоголем и танцами с веселыми красотками, пошли провожать их в гостиницу «Владимир», но там нас встретили их парни, недовольные их откровенно нетрезвым смехом и дурашливым поведением. Нам бы, проводив их, быстрее ретироваться, но, вступив в диалог с рослыми, сильными парнями, мы слово за слово отошли за ресторан, где они накинулись на нас, пользуясь численным преимуществом. Их было трое, но шансы были невелики, слабосильный доходяга Санек от одного удара свалился и больше был мне не помощник, я все же боксом занимался и, сделав обманный левый джеб самому здоровому, правым кроссом через руку засветил ему в челюсть, отправив его в ногдаун. Но их трое же, поэтому через доли секунды две вспышки снопами искр разорвались у меня в голове, двое из них пробили мне с двух сторон, а потом и здоровяк, отойдя от потрясения, накинулся на меня. Как я ни боролся, против троих шансов не было, они уронили меня и били с остервенением ногами, а потом, бросив лежащего в собственной теплой крови, сбежали в гостиницу.
Второй раз был не такой фатальный, но тоже хорошего было мало. Санек встречался с какой-то девушкой, но она, видимо, отшила его, и он опять добивался ее и попросил меня сходить с ним поддержать его в случае, если она будет не одна. Мы, выпив портвейна для смелости, пошли выяснять отношения. Я стоял на лестничной клетке, слушал разговор с его возлюбленной, но вдруг я услышал грубо вмешавшегося в их диалог парня.- Тебе же сказали, что всё, ты что, дурак? Слов не понимаешь? И он, отодвинув девушку, схватил грубо моего приятеля и пытался сбросить с лестницы, но Санек вцепился в него слабыми руками, мешая ему это сделать. Видя, что дело принимает нешуточный оборот, я решил вмешаться и кинулся наверх, оппонент был небольшого роста, но довольно крепко сложен, Санек мне только мешал, я пытался оттащить его, и только удар оппонента отправил его на грязный оплёванный пол подъезда, освободив мне тесное пространство для маневра. Но этот парень был довольно резок и повис на мне, пытаясь провести удушающий, схватив за мой новый и модный джемпер, разорвав его от шеи до рукава, такой обиды я уже выдержать не мог и под вопли подруги Санька, которая звала милицию, свободной правой пробил ему в солнечное сплетение, и когда он, охнув, согнулся, с разворота правой в голову отправил его назад в квартиру, он спиной открыл дверь и упал на пол, лишь две его ноги в домашних тапочках остались снаружи на лестничной клетке, да и рядом дурным голосом звала милицию их спорная подруга. После этого я поднял Санька, и мы быстро выбежали из подъезда и скрылись в темноте дворов. Я ругал себя и решил больше не вмешиваться в эти разборки, жалея свой порванный модный джемпер.
И вот как-то Санек рассказал мне, что он познакомился с интересной девушкой. Он как-то затушевался и, стесняясь, произнес это.- Она с виду не красивая, невзрачная, одета немодно, на улице пройдешь, не заметишь, но такая в постели, что ты просто офигеешь. - Какая? - спросил я с мужским интересом. - Раба любви, - сказал он, смеясь.- Ну, пойдем, покажешь, - теряясь в догадках и представляя его новую подругу, озадачился я.- Только она свободна? Нет парня у нее? А то будет как в прошлый раз.- Нет-нет, она со мной, - засмеялся Санек. Я тебе докажу это. И, дождавшись подошедшую к остановке невзрачную Таню в сером длинном пальто и глубоко надвинутой на глаза вязанной шапочкой, поехали в его съемную квартиру, которую его мать, работник торговли, сняла, чтобы он не мучил ее со своими постоянно меняющимися разными новыми девушками и женщинами.В квартире мы выпили шампанского и водки, купленной внезапно разбогатевшим Саньком.- Откуда? - спросил я, и он, скосившись на Таню, хитро подмигнул. - Потом расскажу, не сейчас, - шепнул он, когда Таня покинула нас на минуту.Через мгновение она пришла, и мы продолжили наше пиршество, выпивая и закусывая Таниными макаронами по-флотски и терпкой квашеной капустой из домашних деревенских запасов. Я с интересом рассматривал ее, скользя по ней взглядом. Лицо на самом деле было какое-то невзрачное, пухлые щечки, маленькие глазки и невыразительный голос. Она, строя фразу, тянула жеманно слова и хитро улыбалась маленьким ротиком с тоненькими губками. Роста она была небольшого, не худенькая, но и не толстая, с аппетитными пухленькими ножками. Допив и доев, мы веселые и с хорошим настроением переместились в комнату и стали смотреть телевизор, тускло мерцающий в углу. А через некоторое время Санек грубо взял Таню за руку и толкнул на кровать. Дальше он, не обращая на меня никакого внимания, расстегнув ее домашний голубой в цветочек халатик, грубо овладел ей. Она сладостно завыла и, задрав свои пухлые ножки, стала подмахивать ему в такт его сильным толчкам. Я не знал, что делать, одним глазом смотря в экран, другим — на моих увлеченных друг другом друзей, а они и не замечали ничего вокруг, взаимно увлеченные . Через некоторое время они оба взвыли, и Санек уставший сполз с довольной Тани. — Если хочешь, Володь, попробуй, ей все равно мало. — Ну Саша, — гнусавым голосом затянула Таня, — Саша, я устала.Но я вежливо отказался и вышел в кухню выпить чаю. А из комнаты через некоторое опять стало раздаваться оханье Тани и рычание Санька, и так до самой ночи. Закончив, они упросили меня остаться, постелив на диване. Среди ночи я проснулся от уже привычных мне звуков, заснул, сладко убаюканный этими мелодиями любви, раздающимися мелодичными трелями с их двухспального ложа. Утром эти звуки уже раздавались из кухни. Таня стояла на хлипкой кухонной табуретке своими пухлыми коленками, а сзади пристроился неугомонный Санек. Потом Таня ушла на завод, где она трудилась инженером в плановом отделе, а позавтракав, легли играть в карты. Во время игры Санек и поведал, откуда у него деньги и почему он так шикует. — У Тани на книжке полторы тысячи, я сказал: «Если любишь меня, то снимай, деньги должны быть у мужчины». Она сказала, что любит, и сняла все до копеечки и отдала мне, и залез под матрас, показал мне увесистую пачку красных червонцев, довольно ухмыльнувшись. Напоминаю, это время еще было дореформенное, конец 91-го года, и это были неплохие деньги. — Так что я угощаю, — барствовал Санек. — Никакие телеграммы разносить не надо, да и работать не надо, я со студии звукозаписи уволился, платят копейки, а сидишь до ночи пишешь, недовольно подытожил мой любвеобильный друг. И вот еще что она мне написала, и он вытащил также из-под матраса сложенный вдвое, вырванный из ученической тетрадки листок, где Таниной рукой была написана расписка, что она обязуется отдавать Саньку всю зарплату, пока они будут вместе, из-за большой любви к нему.А ближе к вечеру Таня вернулась с работы, приняла душ, надела свой голубенький халатик, мы поужинали, и Таня, утомленная страстными ночами, хотела подремать, но Санек пристроился рядом, из комнаты стали раздаваться ставшие уже такими привычными звуки. Я хотел уехать, но они меня не отпускали, говоря, что им без меня скучно, приглашая присоединиться к ним. Но меня такие развлечения не впечатляли, и я уткнулся в телевизор, прожив у них несколько дней вплоть до Нового года, празднование которого я описал в отдельной главе в истории о..
После Нового года я съехал от них, и мы довольно долго не виделись, надеясь, что у них всё гармонично и  почти что счастливая семья. Но как вдруг останавливается такси у моего старого дома, и оттуда выходит недовольный Санек и толкает к моей калитке скромно улыбающуюся Таню. - Володь, у тебя мыло и веревка есть? — с ходу заявил безапелляционно Санек. - Зачем? — не понял я. — Таню вешать, как зачем? — удивленно парировал Санек с металлическими нотками в голосе.Таня в ответ вяло загнусавила: - Саша, ну не надо. Саша, прости. Не надо, Саша. Представляешь, Володь, у нас деньги к концу подходят, и мы заработать решили, нашли одного мужичка в тракторной общаге, он заплатить обещал пять червонцев, если Таня обслужит его, мы приехали, я ее отправил к нему, полтора часа гулял, курил по улице, а она выходит довольная и говорит: «Мне так понравилось, что я и про деньги забыла». Представляешь, мы из-за денег приехали, а она забыла, и он вновь стал просить мыло и веревку. Я, немного опешивший, выпроводил их восвояси, заступаясь за Таню и сказав обиженному и незадачливому сутенеру, что она отработает. Видимо, так и было потом, как Санек рассказывал, он приводил знакомых и незнакомых парней, брал с них денежку, и Таня, входя во вкус, очаровывала их своими ласками, и они все по очереди ей вставляли, наслаждаясь ее сладостными воплями, а Санек, сидя рядом на диване, подсказывал, как надо, если у совокупляющихся что-то не получалось. - Ну ты консультант прямо, — смеялся я над его рассказами. - А раба любви как всё переносит? Так я шутливо называл Таню. - Да ей нравится, ей сколько не вставляй, ей всё мало, мужики в мыле, а она довольная, смеется, — констатировал Санек.Через некоторое время они съехали из Доброго в малосемейку у завода «Точмаш», мы с дружками пришли на новоселье, со мной был толстый Серега, бывший моряк Игорь и долговязый, спокойный и долго рассуждающий Коля. Таня была довольна такой большой мужской компанией, натянув длинную черную юбку на свои объемные и соблазнительно выпирающие груди и преобразовав ее в маленькое черное платье, оголяющее ее пухлые бедра, затянутые тонким блеском телесного нейлона. Такое маленькое платье, по советам законодателей мод, должно быть в гардеробе каждой уважающей себя дамы, и Таня, явно довольная таким смелым решением, вела себя вызывающе и сексуально, садясь моим уже захмелевшим друзьям на колени и терлась о них своей круглой попкой в одних прозрачных колготках без трусиков. Все были веселы и пьяны и щупали Таню за аппетитные и выступающие округлости, чем приводили ее в неописуемый восторг, доволен был и Санек, радуясь, что мы покупали водку и закуску и угощали их с Таней. Один только толстый Серега сгонял садящуюся к нему на колени захмелевшую развратницу, ему было явно не по душе ее откровенное поведение, и он, выругиваясь, пьяно заключал: «Пусть ее ипет злой киргиз», а мы все смеялись, но только не понимали, почему киргиз? А когда засобирались за добавкой, решили оставить долговязого и скромного Колю, который осоловело просил: «Мужики, не оставляйте меня с ней, можно я с вами?» Но Таня уже оседлала нерешительного Колю и терлась сладостно о его ногу своей мокрой и горячей промежностью, намочив соком любви свои тонкие колготки. Мы посмеялись и ушли, пожелав Коле наслаждаться, и закрыли его наедине с Таней. А вернувшись, застали плачущую пьяными слезами Таню в порванных колготках и ошарашенного, подавленного Колю. Она всхлипывала: «Он не хочет меня. Эх, мужики».Коля виновато оправдывался: «Мужики, я ничего не делал, она сама». Мы посмеялись и, выпив водки, засобирались восвояси, так и не воспользовавшись Таниными услугами, а толстый Серега на прощание, сплюнув, сказал: «Пусть ее ипет злой киргиз». И мы покинули их, оставив Таню и Санька вместе наслаждаться друг другом.А немного спустя я очередной раз был у моих друзей в гостях, когда раздался грубый стук в дверь. Санек с Таней, испугавшись, спрятались в кухне, забившись в угол, попросив меня никого не пускать и не открывать, не выяснив, кто там. А это оказались родственники Тани, узнавшие о ее развратной и свободной жизни и о растрате всех ее сбережений. Ее старшая сестра и седовласый отец стояли под дверью и требовали открыть и отдать развратницу им. Я как мог отнекивался, но всё было тщетно, они стучали, грозили милицией и не уходили. Около часа проговорив с ними и поняв, что от них так не отделаешься, я, предупредив моих друзей, открыл им дверь. Старшая сестра ворвалась как вихрь и, схватив Таню, закричала: «Ах ты шлюха, быстро домой!» А на Санька зарычала, сказав, что заявление напишет на него в милицию, и, вытолкав блудную сестрицу, хлопнула дверью. Так закончился очередной любовный и развратный роман любвеобильного Санька, Таню он больше не видел, родственники посадили ее под домашний арест, не выпуская длительное время из дома. А Санек остался один наедине с распиской о вечной любви и сладостными воспоминаниями о таком волнительном и чудесном времени, проведенном с развратной Таней.