Alien. 3

Дороги к русскому ненастью
текли сквозь веру и веселье;
чем коллективней путь ко счастью,
 тем горше общее похмелье. /Г.Губерман/
   
То, что вы видите на гифке, это не рождение.
Это старт перерождения.
Перерождения из субъекта права, с правом считаться русским, во враждебный инородный объект, в тот самый Alien. В оккупанта, что топчет чужую землю и ест в два горла чужую краюху хлеба.
К моменту случившейся трансформации здоровье меня подвело: попал в Республиканскую больницу после случившегося сердечного приступа из-за интенсивной ненормированной работы. Происходившие вне стен предприятия события меня интересовали в последнюю очередь.  А их в мае 1990 года было достаточно: власть поменялась!
Ещё висели в городе лозунги “Народ и партия едины!”, а победивший на выборах Народный Фронт Латвии принял в Верховном Совете 4 мая  Декларацию о восстановлении независимости Латвийской Республики.( См ниже)  Что из этого следовало, до разумения жителей советской республики доходило туго: все ожидали перемен!  68 процентов граждан Латвии отдали голоса за НФ. И?
Через пару бурных лет получили дискриминацию по факту осёдлости. Одним решением половина населения лишилась гражданских прав. С ликованием латышей (граждан Первой республики и их потомков) на Латвию мраком опустился апартеид, обездвижив в своих липких сетях злорадства и ненависти около миллиона русскоязычных неграждан.   

Мой первый день в больнице я провёл в постели, был слаб, шпыняли уколами. Во второй половине дня начал приходить в себя. Огляделся. В палате на пять человек двое пациентов в приличном возрасте тоже не вставали. Зато двое других, сидя на балконе, активно флиртовали с женщинами этажём ниже. Как я понял из громких разговоров, мужики активно набивались в гости “на чай” к соседкам из гинекологического отделения. Инфарктная история не служила им препятствием. Тем более, что дамы страдали бесплодием.
Планируемую экспедицию на корню порушила нянька со шваброй, приступившая к уборке наших апартаментов в 1 (одну) *. Своим ворчанием она пресекла блуд, тем самым, возможно, предотвратив сердечные рецидивы. Мужики со смехом были принуждены вернуться в свои койки.
Одного из них я признал- пересекались раньше. Он работал механиком на соседней фабрике. Ефимыч, лет пятидесяти от роду, был хроническим пациентом кардиологии, но внешне выглядел неплохо.
-Скоро на выписку, - подтвердил он, подсев к моей кровати. - Не обессудь: живое к живому тянется.
Поболтали на общие темы, посплетничали о знакомых.
-Ты знаешь,-  тихонько сказал Ефимович,- у нас здесь “заруба” крутая бывает на предмет выхода Прибалтики из Союза. Угораздило в одной палате оказаться вместе активистам Народного и Интерфронта. Короче каждой твари по паре. Ты уж не встревай, не то у тебя сейчас состояние. Побереги сердечко. Вон какого тебя приволокли вперёд ногами.

Компаньон моего знакомого по амурам, шумный и энергичный, подошёл, протянув для приветствия сухую но цепкую руку:
-Янис. Здоровье подводит в самый неподходящий момент. Согласен?
“Небось “творческая интеллигенция””- решил я, оглядывая его открытое лицо с приятной улыбкой, подвижные глаза с хитринкой.
Он продолжил:
- Так не вовремя прихватило. Столько дел, столько дел у “нас”. Коллеги не простят мне этот вынужденный простой.- И заходил по палате, будто ему было тесно.
Кстати, у него была очень чистая для латыша русская речь без присущих ошибок произношения или использования заимствований. Меня он почему-то включил в свой доверительный круг. Может по рекомендации механика.

Лечение у нас было традиционное- уколы да таблетки. И главное покой.
С последним, правда, не задалось. Когда я вернулся на следующий день после обследования у врача, в нашей келье завершалась очередная словесная баталия Яниса с ещё одним соседом с кровати у окна - товарищем Сиверсом. Это был высокий сухопарый  лет за шестьдесят человек с твёрдым голосом военного или руководителя. Фразы он рубил ровно без излишней экспрессии и жестикуляции.

Янис кипятился:
-Назад пути уже нет! Мы взяли Власть. Народ поверил в Атмоду и пошёл за нами.
-Нет. - Парировал Сиверс,- вы обманом захватили власть. Вы околпачили людей ложными обещаниями.
-Нет, это вы, оккупанты, 50 лет дурили народ. Пакт Молотова-Риббентропа…
-Во-первых я латыш. И вы его видели, пакт?
-На Западе наши друзья имеют его копии.
-Какие друзья? Остзейские немцы? Бывшие собственники?
-Право собственности священно. Мы дадим людям свободу, работу.
-Нет. Вы разрушаете единство братских народов, отстоявших свою свободу в Великой Отечественной. Только Интерфронт действительно может представлять трудящихся Латвии.
-Товарищ Сиверс. Люди сделали свой выбор.
-Но власть нужно ещё удержать. А мы не позволим. Москва не даст!
-Власть удержим и если надо употребим!
И так разговор шел по кругу.

С кровати у двери подал голос наш пятый, лежачий дедок Карлис, латгалец.
-Ё-хайды! Вы дадите помереть спокойно! Когда вы утихомиритесь?
Карлис был колхозным бригадиром из-под Прейли лет семидесяти.
Соперники разошлись по своим углам.
Карлис попросил меня открыть окно.
-Не хватает воздуха, домой хочу. Уже третью неделю тут валяюсь. Устал.
Говорил он тихо и неразборчиво, с акцентом. Пришлось сесть к нему ближе.
-Не пойму я - чего они так из штанов выпрыгивают? Матка боска! Спокойно же жили. В нашем краю исстари ютились бок о бок поляки, староверы русские, евреи. Что они начальники, прости господи, делят? Чего им не хватает?
-Так объявили же: возвращаемся в прежнюю Латвию.
- Власть-то она меняется, а люди- остаются.
Он подумал и продолжил:
-Не вижу я в том большой радости. Так скажу, до того как русские пришли, мы тоже как-то уживались: латгальцы на востоке, немцы да латыши в городах. Бедно было. Работать приходилось много. Очень много, чтоб было масло к хлебушку. Отец поднимал зимой в 5 утра. До школы я должен был лён трепать. Вручную. Глаза слипаются, а задание под сотню горстей льна должен поспеть. Его надо было “отбрасывать” об стену и потом на коленях  специальным трёпалом равнять. Потом уже мамка с сёстрами пряди льна гребнями расчёсывали. Много работали, тяжело. Но латышская поговорка нашей жизни соответствовала:  Melns darbs-Balta maize. Понял? Чёрная работа- белый хлеб.
А нынче так смотрится, что хлебушек останется только чёрный.

Ближе к вечеру Янис попросил меня об одолжении “прикрыть” его от медицинского персонала. Ему надо было по каким-то делам сбежать в город. Одежда у него была припрятана. Вечером по свисту я запустил его назад с чёрной лестницы.

На утро, получив бумаги на выписку, засобирался домой Ефимыч. Прощаясь, он оставил свои контакты и пожелал здоровья. -Это самое важное. Я тебе так скажу,- напутствовал меня он,- были бы деньги и тогда без разницы какая политика, кто рулит: красные, белые у власти? Хоть серо-бурмалиновые! С увесистым кошельком вопросы решались 50 лет назад и сто и двести. А эти бодания на улице да в эфире оставь горлопанам. Бывай.

Янка в это время разложил на кровати бумаги, которые, видимо, притащил с собой вчера. -Посмотри,- позвал он меня. Его распирало с кем-нибудь поделиться.
- Вот глянь на карту- это моё озеро, лиственная роща, мыза, хлева, усадьба. Всё моё родовое. Вчера друг из “наших” собрал в архиве комплект документации. Буду оформлять возврат дедова хутора. Да, как сказал тебе Ефимыч, у нас в Атмоде полно идеалистов, горлопанов. Я лично знал зачем рисковал, во что не по-детски вкладывался.

Ян не договаривал о том, как сложившееся двоевластие рассосётся. Он спешил урвать свою долю.на разделе Латвии. Как у Ильфа и Петрова : “Воротятся господа, кинутся искать свои мебеля…”.

После обеда к Янису нежданно-негаданно пожаловали четверо гостей. Они вели себя шумно, даже бесцеремонно. Сдвинули стол со стульями, выставили термосы с пирожными и фруктами. Стали чаёвничать, не обращая внимания на нас. Говорили исключительно по- латышски.
Я почувствовал себя неуютно. Лишним. Мы с Эдгаром Сиверсом вышли на балкон.
-Господа-туристы пожаловали. Из Швеции.- пояснил мне он.-Русского? - нет, не знают. Это выродки из тех двухсот тысяч латышей, что за немцами в 1944 году бежали. Швеция, Германия, США, Канада, Австралия. А теперь на запах сбегаются разведать, чем можно поживиться.
-Неужели это возможно? Как это возможно?- по наивности спросил я.
Он усмехнулся:
- Kак вы все не понимаете, что они потребуют вернуть всё утраченное: дома, земли, заводы. Вы продолжаете жить по накатанной: работа, производственные  планы, а под нашу жизнь заложена бомба. Но мы ещё поборемся.
Он помолчал:
- Слышишь о чём они говорят?
-Нет. Я настолько язык не понимаю.
-Они уже спрашивают: как он оказался в такой дурной компании. С пришлыми да нищими. Неужели ему за его отважную работу в Народном фронте не могли предоставить отдельную комнату с удобствами? Господа! Эх! Не добили мы эту публику в конце войны.

На следующий день Янис добился выписки и быстро нас покинул.

Эдгар порассказывал мне свои военные истории в бытность лейтенантом 130 латышского корпуса Красной Армии.
-Однако, немало пришлось повоевать и после войны,- продолжал он. - Этих недобитков из фашистских  латышских дивизий долго пришлось из лесов выковыривать, много моих парней полегло. Случай один запомнил. Уже в шестидесятые годы поступил сигнал от местных жителей, что видели в лесу под Салдусом бандитов. Мой отряд ястребков выдвинулся на прочесывание. Идём цепью, а леса там густые тёмные хвойные. С нами молодая девушка-водитель тоже пошла, боевая такая, из казачек кубанских, пистолет ей дали. Шли-шли и в какой-то момент она пропала. Мы искать, звать… А она провалилась в бандитский глубокий схрон и оттуда её не было слышно. Благо пустой, но всё-равно напугалась. Двоих, возможно, последних нам тогда удалось взять, сдались без стрельбы.
А потом всех этих гадов из тюрем выпустили и они в хозяева жизни набиваются, мстить будут. Вот так, сынок.

На следующий день меня “списали” без диагноза и я покинул моих сотоварищей, с тревогой вернувшись в мир перемен.
Кто они мне?- мои соседи, коллеги, прохожие? Что ждать от них завтра?


 1. Декларация о восстановлении независимости Латвийской Республики (латыш. Deklar;cija Par Latvijas Republikas neatkar;bas atjauno;anu) — декларация независимости, принятая Верховным Советом Латвийской ССР 4 мая 1990 года и ставшая важнейшим шагом на пути к выходу Латвии из состава СССР и последующему международному признанию Латвийской Республики. В Декларации утверждалось, что Латвия, присоединённая к СССР, оставалась де-юре независимым государством, а решение о вхождении Латвии в Советский Союз, принятое 21 июля 1940 года, было антинародным и совершено на основании противоправного секретного протокола к пакту Молотова — Риббентропа. Декларацией восстанавливалось действие Конституции Латвии 1922 года, однако до принятия новой редакции действовали законы Латвийской ССР.
!!! Гражданам Латвии гарантировались социальные, экономические, культурные и политические права в соответствии с международным правом.!!! 

До поры. До времени.


Последующие 10 лет обмана это этапы нарастающего давления и люмпенизации:
лишение силовой защиты
лишение гражданства и  голоса
лишение работы через банкротство предприятий
лишение средств к существованию через языковые ограничения
лишение истории и культуры
лишение будущего детей через ломку образования

/Alien 4. в работе/