Сказка про Омыча и ребят, городских и деревенских

Митька сидел на берегу реки, между корней вывороченной ветром старой ивы, и сосредоточенно ладил к удочке новые снасти. Ему было очень досадно: это же надо было, с первого же раза потерять такой замечательный крючок, сделанный им самим из такого тонкого и длинного гвоздика, какой редко когда найдешь! И ладно еще, если бы случилось это в сражении с какой-нибудь особенно крупной рыбиной, все не так обидно! А тут… просто зацепился за какую-то донную корягу – и нет крючка! Эх! – сердито думал он.
 
Зато местечко он себе приглядел для рыбалки – любо-дорого! Другие ребята обычно уходили чуть выше по реке, аж за мостом, а вот Митька приметил для себя эту маленькую заводь, достаточно глубокую, чтобы ожидать хорошего улова… да еще и эту иву на пригорке ветер повалил очень уж удобным образом – в углублении, оставшемся от ее, теперь торчащих в воздух, корней, он устроил себе настоящее убежище: сложил свои нехитрые рыбацкие снасти и маленький котелок, натаскал подушку травы, чтобы не на голой земле сидеть… Конечно, через пару дней и сюда тоже набегут его приятели, и здесь тоже станет шумно и весело – но пока он пользовался возможностью посидеть в одиночестве, поразмыслить и помечтать.

Он уже совсем было собрался встать и идти к воде, как вдруг – щелк! – о его коленку ударился маленький камешек, прилетевший будто откуда-то сверху. Что это? Ветра, вроде бы, нет. Митька пожал плечом и огляделся в поисках банки с червями. Щелк! – на этот раз маленькая еловая шишка прилетела к его ногам. Кто это кидается? Неужели ребята уже сюда пришли? Прихватив удочку и червей, Митька выбрался из-под ивы, огляделся вокруг и замер от неожиданности. Прямо перед ним, на толстой ветке дерева, сидел странный мужичок. В полушубке, несмотря на весну. Веселый, бородатый, росточку небольшого – пожалуй, не выше самого десятилетнего Митьки, а возраста изрядного. Незнакомый.

- Здоров будь, добрый молодец! – помахал он рукой, не спускаясь с дерева.

- Здравствуйте… дедушка, - удивленно ответил Митька. – Это вы тут шишками кидаетесь?

- Отчего же не покидаться? А то сидит там, пыхтит, на весь свет обиженный… Чего грустный-то такой?

- Ничего и не грустный… просто крючок потерял. Там, в реке, у коряги…

- Крючок? Тоже мне, потеря… - незнакомец шустро, по-мальчишески, спрыгнул с дерева и вразвалочку подошел к Митьке. Неожиданно он звонко щелкнул в воздухе пальцами и тут же развернул ладонь. – Этот что ли?

 - Ой! – воскликнул Митька. – Да, этот! Откуда он у вас? – он с сомнением оглядел тепло одетого человечка. Непохоже было, будто он вздумал сегодня поплавать в еще совсем холодной воде. – Вы, наверное… фокусник? - Митька с трудом вспомнил малознакомое слово: в первый раз он видел «фокусника» прошлым летом, на ярмарке, где какой-то странно одетый господин доставал из своей шляпы голубей, букеты цветов и прочие неожиданные предметы.

- Ну… наверное, можно сказать, что чуть-чуть и фокусник, - усмехнулся человечек и отдал Митьке крючок. – Забирай, раз твой. А ты сам-то кто таков, откуда будешь?
- Я – Митька, Никитиных сын. Здешний, вон из той деревни.

- А я – Омыч. Тоже здешний.

- Правда? Я вас и не видел никогда…

- А я здесь и не был давно. Вздумалось мне как-то, брат Митька, вниз по Иртышу сплавать – туда, где он с другой рекой сливается, с Обью… Далеко, на севере. Слыхал про такое?

- Неа…

- Ну вот. Устроился как-то на одной барже – да и поплыл. Ох и земли же там! Интересные! Все сплошь тайга кругом. Потом как-нибудь расскажу, коли спросишь. А сейчас вот вернулся, на прежние места... Как тут жизнь-то? Кипит? Али сиднем сидит?

- Не знаю… Нечему тут кипеть.

- Эх ты, незнайка! Ну да ладно, пойду пока по своим делам, а то заболтался тут с тобой! Хорошей рыбалки! – сказал так, и будто пропал на ровном месте.

- Спасибо дедушка Омыч! И тебе удачи! – крикнул ему вслед Митька, подивился странному знакомству, да и вышел на берег, к своему заветному, недавно примеченному месту, где можно было удобно устроиться на стволе еще одного поваленного дерева (ветры нынешней весной были нешуточные), да и просидеть так хоть до заката…

А рыбалка в этот день, и правда, была отличная! Будто сбылось пожелание этого самого… Омыча. Натаскал Митька за утро целое ведерко не самых мелких карасиков, а под конец, решившись все же снова прицепить свой самый лучший крючок – тот самый, что так неожиданно к нему вернулся после потери – с первой же поклевки вытащил целого налима! Длиной, пожалуй, что и в руку! А то и больше. «Ух ты… первый раз такой улов! Вот уж будет чем похвастать! – думал Митька. – только как же я тебя домой дотащу, такого здоровенного?»

И он даже почти не удивился, когда вновь увидел невдалеке своего утреннего знакомого. Омыч, попыхивая трубочкой, сидел на пеньке, а рядом с ним стояла огромная корзина грибов – и когда только успел набрать столько!

- У меня, как видишь, свой «улов»! – подмигнул Митьке Омыч. – Давай меняться? Ты мне – пяток карасиков, а я тебе грибков отсыплю? А это у тебя что? Вот это налимище! Да ты, как я погляжу, мастер рыбачить!

- Ну, это, видать, случайно вышло, - смутился Митька. – Теперь даже не знаю, как его домой донести…

- А мы его вот так, под жабры! – Омыч достал откуда-то прямую прочную палку, нанизал на нее рыбину и закрепил какой-то веревочкой. – Вот так! На плечо его – и вперед! Нешто батька не научил, как с таким справляться?

- Не научил… - грустно ответил Митька. И рассказал Омычу, что вот уже несколько лет прошло, как от безденежья да неурожая решил батька наняться на соляные промыслы, где-то там, на южных степных озерах, и с той поры от него ни слуху, ни весточки… Вот и живут кое-как, с матерью да бабушкой. Они кур разводят, а сам он пошел в обучение к мельнику Потапычу.

- Ну, не переживай, Митька! Что ни складывается – все к лучшему! Это я точно знаю, - сказал так Омыч, и снова пропал, будто и не было.

 ***

В деревне ребята встретили Митьку как героя – виданое ли дело, чтобы такой малец аршинного налима притащил! Так что надолго сохранить в тайне свое заветное рыбацкое местечко ему не удалось – уже на следующее утро целая ватага с удочками навострилась на реку вместе с ним. А Омыч их уже издали приметил и аж засмеялся от удовольствия – ну вот, все как надо идет, правильным порядком! Так и должно быть у реки – и веселье, и множество мальчишек! А они сначала подивились странному знакомцу, внезапно исчезающему и появляющемуся будто бы ниоткуда, да уже вскоре и привыкли.

Да и как было не привыкнуть, если от него во всех мальчишеских делах тебе помощь да удача? Пожелает тебе Омыч с утра хорошей рыбалки – так весь день рыба будто бешеная, чуть не на пустой крючок кидается! Потеряешь в лесу или возле реки вещицу какую – вот хоть тот же крючок, или монетку, или ножичек – Омыч тут же что-то там себе пошепчет, побурчит, а после щелкнет пальцами – и вот он, твой ножичек, как новенький! Вернет пропажу, и ничего за то не попросит.

А уж коли вместе с Омычем в лес по грибы пойдешь, так тут только успевай оглядываться – самые отборные беляки да подберезовики только что сами в корзинку не прыгают, чуть не из-под каждого куста да пенька торчат! Он же все знай поясняет: такой гриб бери, такой не бери, и как целый от червивого по виду отличить, да как вместо опят – поганок не насобирать… А как надоест ему – так вдруг спрячется где-нибудь на елке среди ветвей – и давай хохотать да шишками кидаться! Будто бы и забывает, как сам только что говорил: «Грибная охота – она тишину любит»…

А то, бывало, начнет кто костер разводить, если в ночь на рыбалку отпросились – Омыч тут же подойдет, головой покачает да скажет:

- Ах ты, чудо чудное, кто же так костер разводит? Зеленых веток набросал – сейчас же все в один дым уйдет! – да и сложит новое костровище, такое ровное и ладное, просто загляденье, и гореть будет всю ночь ровнехонько, будто печка домашняя. Решат мальчишки на том костре уху сварить на всех, в общем котелке – Омыч и тут не промахнется. Принесет с собою туесок с какими-то… в первый раз показалось, будто бы с камнями – но нет, отмыл их, почистил – оказалось, белое что-то, вроде репы:

- Вот, - говорит. - Закинь-ка в ушицу! Не бойся, не испортишь! – и просто удивительно, до чего же вышло вкусно и наваристо!

- Что это такое у тебя, Омыч? - спрашивают ребята.

- Ох, это… овощ заморский. Картуфелянь его зовут. Не растет у вас тут такое? А жаль. Я вот за минувшие годы в разных местах побывал, и на севере, и на юге, и каких только плодов не повидал! – и как начнет рассказывать о своих путешествиях – то на барже к устью Иртыша, то еще на каком корабле речном, на котором аж до моря-океана доходили – просто заслушаешься!

А как-то, было дело, пошли опять же все вместе в лес, по грибы, по ягоды… да что-то не рассчитали: с утра солнышко пригревало, а к обеду вдруг за несколько минут такие тучи налетели, что стало ясно: дождю быть, долгому, с грозою, да хорошо еще, если не с градом. А зайти-то успели далеконько – хоть все тропки и знакомые, а все равно уже ясно стало: даже если бегом бежать – от грозы не убежать. Как тут быть?

- Эх, была не была! Чай, не слишком осерчает моя Омушка, коли всех вас приведу отогреться да дождь переждать!

- Омушка? А кто это?

- А я не говорил? Жена моя. Домик тут у нас неподалеку, вот туда и пойдем, как раз успеем, почти и не промокнем! – и повел их какой-то особой тропинкой, какую ребята прежде и не замечали. И тут увидели, как обогнули небольшой пригорочек, что стоит там у ручья избушка небольшая, старенькая, мхом поросшая, однако крепенькая, из хороших бревен сложена. Так странно – никогда прежде ее не замечали.

- Вот тут я и живу! Заходите, гости дорогие!

Подивились ребята: домик-то малехонький, поместятся ли они туда все вместе? Но как внутрь вошли, смотрят – а ничего, просторно! Стол накрыт, самовар гудит… на печи кот сидит – огромный, пушистый, сразу видно – такой и в тайге не пропадет! А вот и сама хозяйка, Омушка! Сама росточком невеличка, такая же, как и Омыч, и с виду поначалу показалось, что сурова – даже замахнулась на Омыча половником, ворча: «Это кого ты опять, горе луковое, притащил, на мою голову…» Однако оглядев ребят, тут же заулыбалась: «Да уж вижу, все свои, все нашенские, омские!» - и к столу зовет.

А в избушке-то так пирогами пахнет, что аж голова кружится! Оно и неудивительно, с утра ведь голодные по лесу пробегали! Тут она их и на стол несет: пирог с грибами, пирог с капустой, пирог с ягодой лесною…

- Ну а вы как думали? Я же заранее чувствовала, что сегодня он всю вашу ватагу сюда приведет! Вот с утра и напекла, чтобы всем хватило. Вот еще ватрушек с собою возьмите, перекусите, пока до дому доберетесь…

Вот так за чаем с пирогами дождь и переждали, даже не заметили, как время пролетело, аж уходить не хотелось, да только надо было засветло домой воротиться.
- Вы теперь это… захаживайте иногда, если что, - сказал им с порога Омыч. – Дорогу теперь знаете, так что каждый раз мою избушку увидите, а мы вам всегда рады будем.

 ***

Вот уже и лето наступило. И в какое-то утро Митька снова оказался на реке, на своем любимом месте, совершенно один. И в таком же мрачном настроении, как и в тот первый день, когда он только познакомился с Омычем.

- Здоров будь, добрый молодец! – крикнул тот издали свое привычное приветствие. – А что случилось? Отчего снова нос повесил? И где все ребята?

- И ты здрав будь, Омыч, - невесело ответил Митька. – А у нас сегодня все ушли городских бить, а меня вот не взяли. Сказали – мал еще, только под ногами путаться.

- Чегооо? – удивленно протянул Омыч, склонив голову на плечо. – Как это бить? Кого? Зачем?

- Ну, городских. С того берега. Они каждый год летом сюда приходят. Наши их и гоняют.

Омыч все с таким же удивленным видом промолчал, так что Митьке сделалось немного неловко.

- Да это просто, понимаешь, всегда так было. Мы – их. Они – нас. Если из наших кто в город придет – так и его ж тоже не пропустят, ты как думаешь!

- Ммм… вот как. А если нужно в город? Просто вот очень нужно? Например… - Омыч задумался. – Вот если доктора позвать? Или… если, допустим, пожар, как помощи попросить? 

- Не знаю… ну наверное, ради такого дела можно…

- А откуда ж им знать, что у тебя за дела? Если у вас принято сразу за кулаки хвататься! Ох, нехорошо это, совсем нехорошо… - Омыч снова покачал головой, да так недовольным и ушел. Забыл даже хорошей рыбалки Митьке пожелать. Так что поймал он в тот раз только каких-то мелких пескариков, в которых даже и пожарить нечего.

Спустя пару дней Омыч снова появился, со всем своим прежним благодушием, однако же про дело это не забыл. И как-то, когда сидели ребята вечером у костра всей своей обычной компанией, сам вдруг завел об этом разговор.

- Вот представьте, – говорил. – Вырастет через несколько лет этот городской парень… кем он станет?

- Кем-кем… да никем! Так городским и останется! – зашумели мальчишки.

- Ан нет! Не «никем». Станет он, к примеру, городовым. Или патрульным. А может, торговцем каким. Или вообще – судьею, и такое бывает, - сказал так и положил перед собой один круглый камушек. – А вот это, допустим, ты, - ткнул Омыч наугад в сторону кого-то из мальчишек, и положил перед собой второй камушек. – И ты тоже вырос и стал… ну, кем? Мельником, например. Или кузнецом. Или станешь уже по-взрослому, по-настоящему, рыбу сетями ловить да ею и торговать. Да пусть даже просто захочешь пойти на поденную работу куда устроиться, грузчиком в пароходстве. И что тогда?

- И что?

- Вот и представь, «что»… Приедешь ты в город со всем твоим товаром, не знаешь, куда и приткнуться. А тут перед тобою является этот самый городовой, который, представь себе, помнит, как ты ему десять лет назад нос набок своротил… пусть и детские забавы, а все же обидно. Скажешь, не так?

- Ну… так.

- А вот теперь и думай, что для тебя лучше. Встретить патрульного, который помнит, как ты его на своем берегу кулаками встречал – или такого, который помнит, как вы вместе грибы собирали да у костра кашеварили?

- Да ладно тебе, Омыч! Какой там у городских костер! Они ни разжечь его не сумеют, ни грибов собрать, откуда им что знать-то?

- А коли не умеют, то лучше чем хвастаться, ты сам – возьми его да научи!

- Кого, городского?

- И что такого? Глядишь, и он тебя чему полезному научит…

Вот так и поговорили. Может, и не убедил Омыч ребят, но какое-то сомнение у них все же появилось, особенно у тех, что постарше: им-то, глядишь, уже через года два-три пришлось так или иначе в город идти, или торговать, или на какую иную работу наниматься. Так и призадумались.

 А еще дней несколько спустя, ближе к вечеру, когда собирались Митька с друзьями уже возвращаться с речки по домам, вдруг видят – выходит к ним Омыч со стороны леса, а с ним вместе – двое мальчонков небольших. Тощие, бледные… да и одеты не по-нашему. Сразу видно – они самые! Городские. У кого-то их ребят, может, и сжались по привычке кулаки – накостылять «ненашенским», чтобы зря не шастали… да тут же и разжались. Уж больно несчастными и заморенными выглядели эти «ненашенские».

- Тут, вишь, такое дело… заплутали они маленько в наших лесах, - объяснил Омыч. – А я же всегда издалека чую, если окрест что-то неладное творится, если кому из ребят плохо. Вот так их сегодня до вечера и искал. Так что вы их уж тут это самое… не обижайте. А просто проводите до моста, дальше они уж сами дорогу знают.
Как тут было отказать. Да и настроя драчливого в тот день не было – так вместе до моста и дошли. По пути, конечно же, разговорились.

- Фабричные мы, - сказал один из парнишек. – На шерстяной фабрике, стало быть, подмастерья. Работаем как проклятые, не продохнуть, а кормят… - он безнадежно махнул рукой. – Вот и решили мы с Федькой в воскресный день до лесочка добежать, да хоть чего-то на перекус найти. Грибов там… орехов каких-нибудь. Немножко. А вам что ли жалко? У вас же тут всего вдосталь.

- Да нет, конечно, не жалко… что же мы, скряги какие? Собирайте, бога ради. А то может, рыбы хотите? У нас сегодня улов отличный, можете сколько хотите взять, все равно в достатке останется. И вы теперь это… как в следующий раз придете – идите через мост смело, никто вас не тронет. Мы тут с утра обычно вон у той заводи рыбачим. Подходите, если что. Научим.

На том и разошлись. Омыч, наблюдая за ними издали, чуть не подпрыгнул от радости: «Вот и ладно все теперь, вот и правильно! А то, что же это за дела такие – враждовать попусту!»

***

Вот так и все лето прошло. Потом уже ближе к осени, как урожай пошел, стало ребятам не до рыбалки да не до прогулок лесных – все на полях пошли работать, Митька – на мельницу, познавать азы ремесла… кто-то из ребят – еще по каким мастерским здешним, а кто-то позже и в город подался. Однако как только выдавался свободный денек, воскресенье ли, али праздник какой, собирались ребята вновь у знакомой заводи, посидеть у костра и послушать рассказы Омыча… А иногда и прямой дорожкой в лес шли, к избушке за пригорком, приносили подарки доброй Омушке да угощение коту таежному, и никогда без пары теплых пирожков за пазухой оттуда не уходили.