Сказка про Омыча и суд между деревнями

Давно это было… Стояли как-то на нашей реке две деревни, Березовка и Степнянка, одна по одну сторону реки, другая по другую. И долго-долго жили они себе без забот, каждая из деревень со своей стороны от щедрот реки питались. То рыбу ловили – с городом да с пришлыми купцами торговали, на разные товары свой улов обменивали. То воду речную канавками отводили, свои поля да огороды поливали, свою скотину поили-растили. Вот с этого всего и жили, не бедствовали, а богатели, и всем всего хватало.

Да только случилась как-то в один год беда – обмелела река, обезводилась, а отчего – никто того не знает. Там, где ранее ныряй – не ныряй, до дна не достанешь, стало можно едва ли не вброд реку перейти. А там, где и прежде были отмели, и вовсе дно обнажилось, сухим песком кверху легло, на солнце выжарилось. Стало людям из обеих деревень тяжко жить: там, где раньше по нескольку возов рыбы на продажу вылавливали, теперь еле-еле самим себе на прокорм доставало. Там, где раньше из канавок поля поливали, теперь и курице напиться не хватало.

Стали жители двух деревень друг друга винить: «Это вы всю рыбу в реке повыловили!» - «Ан нет, это вы всю воду на себя потратили, что теперь и в самой реке ее не осталось!» Вот так и стали с той поры враждовать – как чужие сети в реке увидят, так сразу их изорвут, а улов себе заберут. Как увидят, что кто-то из чужой деревни по воде на лодке плывет, так и давай со своего берега в него камнями да палками кидать!

А Омыч, речной хозяин, как раз в ту пору близ этих деревенек в своей избушке жил. Увидел он, что вражда да раздоры промеж жителей деревень наступили, и опечалился. Приходил он к старостам деревень, и к березовскому, и к степнянскому, уговаривал их помириться и людей своих помирить, да только никто его не послушал, все так же продолжали деревни между собою драться и браниться, а река от тех раздоров еще больше мелела, и вода в ней портилась.

Осерчал тогда Омыч и повелел всей рыбе и прочей живности речной из тех мест уйти, под камни-коряги попрятаться, в сети да на крючки рыбакам из тех деревень вовсе не даваться!

Вот тогда поняли селяне, что были не правы, пришли с обеих сторон к Омычу на поклон, да попросили их рассудить по справедливости. Река-то совсем малая сделалась, обе деревеньки ей стало никак не прокормить. Так что пусть Омыч рассудит – кому на старом месте остаться, а кому всею деревней с места сняться да уходить, искать себе новое место, где жить-поживать.

Задумался тогда Омыч: не такого решения он ожидал от селян, не хотел никого с земли их насиженной прогонять. Но что поделать? Решил: «Придумаю-ка по-своему. Глядишь – и заставлю их кой-чего самим понять». И согласился Березовку и Степнянку меж собою рассудить. Пришел, сел на мосту, по самой середине меж двух берегов, чтобы ни одной из сторон в том перевесу не было, и призвал селян судиться.

- Дам я вам несколько заданий, – говорит. – Кто их лучше исполнит, тому и рекой владеть. И для начала – проведите-ка вы мне повдоль реки такую прямую линию, чтобы ровно напополам ее разрезала. Нужно ведь мне знать, как вы ее промеж собой делили, когда обе деревни ее воду использовали?

Задумались селяне. Те что из Березовки, стали вешки на дно посеред реки ставить – а их все течением сносит. Привязали длинную бечеву к мосту, стали ее вдоль реки тянуть – а и ее тоже водой унесло.

А в деревне Степнянке жили в ту пору двое хитрецов, брат с сестрою, Афонька с Маланькой. И знала Маланька такую удивительную хитрость – как воду в лед заморозить да холоду напустить посреди лета. И вот вышла Маланька к реке, рукавом махнула – река и встала подо льдом, будто бы посреди зимы. А Афонька тем временем борону взял, да с нею посеред речки вдоль течения и побежал. Борона-то боронит, за собою след на льду оставляет. Вот так линию и начертил, а Маланька Омыча зовет поглядеть:

- Смотри-ка, выполнили мы твое задание. Отдавай нам реку!

Подивился Омыч такому делу. Однако говорит:

- Погоди, это только первое задание, дальше еще второе будет. А попробуйте-ка вы, селяне, реку к себе перетянуть! На чью сторону она уйдет, тот с ней и останется.

Снова задумались селяне. В Степнянке-то весь люд по домам побежал, все ведра, кринки и горшки свои похватали да на берег принесли. Привязали их к длинной бечеве, стали их в воду забрасывать да вытягивать, и всю набранную воду на свою сторону берега выливать – чтобы будто бы вода речная на их сторону сама перебежала. А берег-то каменистый весь, неровный. Вода сквозь камни убегает, снова в реку возвращается, сколько ведрами натаскали, столько и обратно вылилось.

А в Березовке в ту пору тоже двое ловкачей жили, тоже брат с сестрою, Сергунька с Аленкой. А эта Аленка знала тоже такую удивительную ловкость: умела она водяными пауками управлять, с малых лет еще за собою эту способность знала. Как вызовет их из-под воды, да как прикажет, что ей нужно – то они и делают. И вот, вышла Аленка на берег, вызвала водяных пауков и повелела им плести сеть самую большую, но мелкоячеистую. Они ей в ту же минуту ее и сплели – пауков-то много, работают-то быстро. А Сергунька ту сеть поднял, ею речную волну охватил, да и потащил-поволок в свою сторону, а в ней и всю воду речную! А сетка-то мелкая, через нее вода не выплескивается – вот так и вышло, будто всю воду речную на свою сторону и перетащил.

Снова подивился Омыч. Но делать нечего: в этот раз победу Березовке присудил.

- Что ж. – говорит. – Хорошо. А теперь третье, самое главное у меня к вам задание. Кто его исполнит, тому уж точно река принадлежать будет. Подите-ка вы вверх по течению, покуда сил хватит, да узнайте – отчего река обмелела, отчего в ней ни воды, ни рыбы не стало, что тому виною?

Призадумались селяне. Что же делать-то? Пора нынче страдная, урожай-то, видать, и без того невелик будет, раз воды недостает, а тут еще и отрываться от работы полевой да огородной придется – так и вовсе на зиму голодным останешься! Вот и порешили, от каждой из деревень всего по два человека в поиск отправить – одни Сергуньку с Аленкой, другие – Афоньку с Маланькой. А землю, им принадлежащую, клятвою пообещали всем миром обработать, урожай собрать да обмолотить, да мешками в их дворы и отвезти.

Сели братья с сестрами на телеги, взяли с собою припасов на несколько дней, да и отправились в дорогу, каждый по своему берегу. День едут, другой… неделю. По пути друг друга на разных берегах видят – когда переругиваются, а когда и пересмеиваются. А вот отчего река обмелела, почему она, прежде полноводная, иссякла – того найти пока не могут.

И вот забрались они уже в какие-то места совсем неведомые, незнакомые, где и лес не как лес, где и степь не как степь, где и река на реку не похожа. И вдруг на какой-то день пути слышат они звуки такие странные, что вдруг поняли: вот оно, наконец-то, нашли мы, отчего река наша пропала. Сошли они со своих телег, и пошли далее пешком, потихонечку, среди деревьев прячась – а то вдруг впереди что опасное случится.

Но вот вышли они на открытое место, и глядь - лежит в русле реки чудо-юдо самое дивное, какое они только в своей жизни видывали: преогромнейшая рыба-кит, какие только в морях-океанах водятся, да и там, пожалуй, такого огромного не сыщешь! Не рыбина будто – а целый остров, на котором бы обе их деревни легко поместиться могли, да и еще бы на третью места осталось. Откуда он только взялся здесь – неведомо!

И всю воду речную, что выше него по течению идет, рыба-кит в свою пасть огромнейшую забирает – а после через дыру особую на своей спине вверх выпускает – будто фонтан самый великий в мире, каких в стольном граде Санкт-Питербурхе множество построено, да только у этого кита фонтан – в сотню раз больше, чем даже самый большой питербурхский! И вся вода речная из него в небо улетает на полста верст – а обратно не возвращается – в какие-то другие края ее ветрами небесными уносит, туда она и дождем проливается.

Задумались братья с сестрами – что же им с таким чудищем-то сделать, как совладать? Вышла тогда на берег Маланька, как махнула своим рукавом изо всей силы – вся та вода, что чудо-кит в свою пасть набрал, тут же и заморозилась, никак он ее из себя выпустить не может. Забеспокоился кит, заворочался, стал хвостом бить – а он чуть хвостом махнет – так сотню деревьев на берегу и снесет.

А тогда вышла с другой стороны берега Аленка, кликнула своих водяных пауков да велела им вокруг кита свою сеть плести. Они-то его мигом и спеленали, будто младенца, так что он более и двинуться не смог. А вода-то речная сверху все набегает, под китом русло подмывает, и тогда гикнули каждый со своей стороны Афонька с Сергунькой, как поднатужились, да всею силою молодецкой и отпихнули чудо-юдо, рыбу-кита вниз по течению. И понесла его вода все дальше и дальше: река-то вновь полноводною стала, а с водою этой кит уже ничего сделать не может – вся пасть его льдом набита. Так и унесло его со скоростью немыслимой, далеко-далеко на север, по течению речному, так он, наверное, и до океана своего добрался, чтобы жить-поживать, добрым людям не мешать.

А Афонька с Маланькой да Сергунька с Аленкой в обратный путь отправились на своих телегах, долго ли, коротко ли, а в деревни свои вернулись. А там повсюду радость веселье, счастье в каждом дворе: мыслимое ли дело –  река вернулась! И воды теперь на всех хватает. И новой рыбы с верховьев принесло – такой, какую в здешних местах прежде и не видывали!

И вот приходят путники к Омычу на мост, да и стали рассказывать, что в пути видели, как рыбу-кита встретили, да что с ним сделали. Обе деревни их послушать собрались, все дивятся да благодарят их, за то что реку нашу спасли.

- Что же теперь делать-то будем? – Омыч им говорит. – Хотел я присудить речку-кормилицу тем из вас, кто первым причину всех бедствий найдет, а вы ее вместе нашли, да вместе с нею и справились. И как теперь делить ее придется?

- А зачем теперь ее делить? – удивились обе стороны деревенские. – Нам теперь это и вовсе ни к чему. Теперь-то нам всем и всего достанет, никому уходить с реки не надо, каждый будет сам собою ее использовать, по чести да по справедливости. А тебе, Омыч, большая наша благодарность – за то, что своими заданиями заставил нас понять: не воевать нужно было за то, кому рекою владеть, а вместе отправиться ее спасать, по отдельности никто бы и не справился.

- Ну вот и ладненько, - обрадовался Омыч. – Вот так бы и сразу!

Так и стали дальше жить в Березовке и Степнянке, мирно да ладно, и коли беда какая приходила, так не спешили друг друга в ней обвинять, а вместе от нее избавлялись.

А что с хитрецами да ловкачами деревенскими стало? А им-то лучше всех судьба досталась. Так они успели подружиться за то время, пока в пути были, да вместе с рыбой-китом боролись, что решили и породниться. Вскоре и две свадьбы сыграли – Сергунька с Маланькой, а Афонька с Аленкой – так на другие стороны реки из своих деревенек и перебрались, и все время потом друг к другу в гости ходили.