Ready, aim, fire!

Огонь.

- Эй, с тобой все в порядке?

Беспощадное, неумолимое пламя.

- Ненормальный какой-то.
- Может, он больной?

Невероятно яркий лисий хвост, переливающийся всеми оттенками красно-жёлтого спектра, рыжая бестия, исполняющая какой-то первобытный танец.

- Следите за ребёнком, не приведи Матрица - ещё поранится...
- Калеб!

Пляшет, сверкает, искрится. Такой одновременно чужеродный и близкий. Я почти инстинктивно уловил, что в его треске раздаётся еле слышный полушёпот-полусмех, ехидный и игривый. Кажется, протянешь руку - и ласково лизнёт, как дружелюбный щенок, чтобы после взобраться выше по одежде, обнять целиком, зарыться в распущенные волосы, протечь между пальцами...

- Вернись, дитя!

Но эти объятия - смертельно опасны. Они обжигают, плавят и превращают в пепел. Незнакомый голос вырвал меня из морока резко и бесцеремонно, не оставив огню ни единого шанса навредить. Вернувшись в реальность, я почувствовал, что меня будто бы окатило ледяной водой, а дрожь от озноба проносилась по всему телу волна за волной, заставляя стучать зубами.
В проеме, выглядывающем с подворотни, в которой я застыл, на оживленную улицу, то и дело сновали люди. Вечно занятые своими пустыми, бессмысленными делами, им не было дела до маленького ребенка-эльфа, что зачем-то тянул руки к горящей ветоши внутри металлического бака. Меня окружала лишь шайка бездомных, что стянулись погреться на тепло этой импровизированной печки. Именно поэтому их отдаленные фразы долетали сквозь захвативший меня треск костра. И мамин зов... Мама! Кажется, она меня ищет.
Но кто пытался мне помочь?

- Калеб! Калеб! Вы не видели моего ма... Вот ты где!

В проеме показалась всклокоченная эльфийка, бросившаяся фурией навстречу. Ее глаза кричали инстинктивным, чисто материнским страхом, способным на невероятное ради помощи своему чаду. Казавшаяся такой маленькой и хрупкой, моя мама оттолкнула пару бездомных, будто они совершенно ничего не весили, и заключила меня в крепкие объятия.

- Милый мой, маленький мальчик... Я так перепугалась. Стоило отвлечься на секунду... - ее глаза выцепили причину моего появления здесь, и голос наполнили новые ноты - отчаяния, какой-то мольбы, - Огонь? Он снова звал тебя? Боги, что же нам с тобой делать... - она хаотически, в некоем подобии истерики, то гладила меня по волосам, то брала мое лицо в руки, то снова прижимала к себе, будто не верила, что все-таки снова успела вовремя.
- Огонь - стихия разрушения. Все, что вам нужно - подчинить его и найти баланс.

Снова этот голос. Такой же мягкий, но холодный, как первый выпавший снег.
Я моментально вышел из прострации и, вырвавшись из рук матери, обернулся, чтобы найти его обладателя. Им оказался один из бездомных, немного сутулящийся мужчина, чей возраст было почти невозможно угадать, как и телосложение - множество слоев поношенной одежды разной длины и фасона так густо висели на нем, что превращали из человека в живую груду тряпья. Неудивительно, что сначала я никак не выделил его среди других. Но сейчас мне хватило нескольких секунд, чтобы внимательно его рассмотреть и найти пару интересных деталей. Его глаза... Два бездонных северных моря. Два сапфира. Отдельно удивляло то, что это были не аугментации, а родные радужки. А в складках одежды, блеклой, выцветшей от грязи, времени и погоды, таким же глубоким синим цветом переливался какой-то кристалл, служивший очень неуместным для подобного персонажа кулоном. Думаю, мой отец знал название этого цвета...
Мужчина перехватил мой взгляд, легонько ухмыльнулся, накрыв кулон одной рукой, сделал шаг вперед и протянул мне вторую:

- Индиго.
- Ч-что? - из-за того, что это было мое первое слово за последние пару часов, я еле выдавил его, чуть ли не подавившись собственным хрипом. Кажется, пепел попал в горло.
- Мое имя. Твое-то мы уже все слышали, малыш. - он обвел рукой стоящих чуть поодаль бездомных. Кто-то из них затравленно косился, кто-то равнодушно смотрел в сторону, кто-то глядел с насмешкой. - Как, наверное, и часть города на пару кварталов отсюда.

Я вспыхнул. Даже не знаю, к сожалению или к счастью, что не буквально. И услышал за спиной легкий шорох. Мама, наконец, сбросила с себя панику и снова стала такой, какой я навсегда ее запомнил - сосредоточенной и полной решимости. Отряхнувшись от налетевшей сажи, она буквально вцепилась взглядом в моего спасителя и раздраженно отрезала:

- Вы совершенно не знаете, о чем говорите.
- О, нет, мэм, вы серьезно ошибаетесь. - мужчина учтиво поклонился, будто пристыженный тем, что сначала уделил внимание не ей - Мне более чем знакомо это... состояние. И я прекрасно знаю, что с ним можно совладать. Если позволите...

Он неопределенно махнул рукой, и в воздухе за ней заискрился шлейф из крошечных кристалликов льда. Всего какую-то сотую долю мгновения они танцевали в переливах света от уличного проема, от костра, от старого фонаря над проржавевшей дверью какого-то склада позади нас, но это зрелище заворожило меня и выбило воздух из легких еле слышным вздохом восхищения.
Мама же легонько отпрянула. Старые рефлексы из той жизни, в которой меня еще и в проекте не было.

- С чего бы вам нам помогать? - тонкие пальцы впились в мое плечо почти с такой же силой, с какой акула сжимает в челюстях свою жертву.
Индиго приподнял уголок губ, обнажая хромированный клык:
- В том-то и дело. ВАМ мои знания не принесут пользы. Скажу даже больше, они ни коим образом не даруют ни вам, ни вашему супругу ни спокойствия, ни облегчения. Но ему... - сапфиры снова блеснули в мою сторону - Если вы хотите, чтобы Калеб прожил если и не факт, что счастливую, но хотя бы чуть более долгую жизнь, чем ему светит, не сделай вы ровным счетом ничего, то стоит ко мне прислушаться.
- И все же. Не стоит притворяться, будто это альтруистический порыв. Что вы попросите взамен?
- Да твоя мать настоящий дракон, а, малыш? - кажется, где-то на задворках я услышал полный ужаса шепот "Не упоминай всуе!" - Мадам...
- Лилиан.
- Лилиан. - он опешил и повторил имя снова, еле слышно, словно попробовал его на вкус. - Так вот, Лилиан, дело в том, что деньги или другие материальные ценности мне ни к чему. Понимаете ли, это только в фильмах если дать денег бездомному, то он тут же возвращается к нормальной жизни. Увы, в реальности я вернусь только по частям в морг той же больницы, в которой много лет назад акушерка упала в обморок, увидев мои глаза. Особенно если учесть то, какой сумме эквивалентна моя помощь. Но у вас есть кое-что, что гораздо ценнее. По крайней мере, для меня.
- И что же это? Связи?
- Связь. Одна. С вашим сыном. Ради всех богов и Матрицы, не смотрите на меня так, я совершенно не заинтересован в... ну, вы поняли. Я говорю о магии.
Отец нервно расхаживал взад-вперед перед камином. Разумеется, погасшим. При мне его никогда не оставляли гореть.
Иногда останавливался, приоткрывая рот, будто желая что-то сказать, но после - мотал головой и продолжал странный променад. Иногда закрывал лицо руками. Опционально к каждому шагу алгоритма добавлялись функции "пнуть ковер" и "зарыться пальцами в волосы". Мы с матерью сидели на диване напротив, она держала меня за руку, я нетерпеливо болтал ногой.
Наконец, произошла ошибка в цикле, и отец, остановившись, выпалил:

- Ты совершенно выжила из ума, милая.
- Марк...
- Нет, подожди. Я знал, что рано или поздно, но твой птср как-то проявит себя. Я даже консультировался по этому поводу с твоим лечащим врачом. - здесь я почувствовал, что рука, сжимавшая мою, задрожала. - Но он ничего не упоминал по поводу того, что ты можешь вытворить что-то подобное.
- Подобное? О чем ты говоришь? Марк, Калебу хуже. Я ищу любые способы ему помочь, как сделала бы на моем месте каждая любящая мать!
- Любые способы, игнорируя любые риски, Лилиан! Я молчал, когда ты возила его по лабораториям на какие-то совершенно антинаучные замеры и анализы. Я не сказал ни слова против, когда у нас на протяжении месяца гостила твоя тетушка, пытаясь обучать мальчика, хотя это вообще не ее сфера деятельности и не ее специализация, она шаман! Я уж даже стараюсь не вспоминать твои эксперименты с капсульными медицинскими дронами, блокирующими энергополя...
- Маааам?..
- Да, Калеб. Тот кусок торта был не в честь дня рождения нашей соседки, и ты не отравился шоколадным кремом. Это всего лишь очередная провальная попытка твоей матери сделать из тебя того, кем ты не являешься.
- Да как ты смеешь?! - в одну секунду мама кинулась к отцу, и та самая рука, что лежала на моей, отвесила ему звонкую пощечину.

Казалось, мир застыл. Тишина, густая, как масло, обволакивала его, заставляя уснуть и тиканье часов на стене (моя семья ценила антиквариат), и гул машин за окном, и даже наше собственное дыхание. Я замер, в ужасе наблюдая за тем, как на щеке отца расплывалось красное пятно, как волосы матери, по прядке, ниспадали с плеч, миг за мигом опускавшихся все ниже и ниже. Этот удар будто бы высушил ее и без того невесомое тело до последней капли эмоций, и теперь она плавно оседала на ковер. Все это происходило так медленно, словно время загустело в плотную патоку. Чувство неправильности, чувство отторжения всего, что разыгралось за эту короткую сцену, нахлынули мощным потоком. Внутри что-то запросилось на выход. И я не успел даже опомниться, как невольно открыл эту дверцу.
Искра безумия.
Вспышка гнева.
Разрывающий сердце изнутри огненный цветок.
Его багровые побеги вгрызались в мышцы, пронеслись по венам, подобно лавовой реке, обжигая до почти невыносимой боли.
Я ощутил, как кончики моих пальцев невольно заплясали в воздухе, будто подстраиваясь под танец язычков пламени и стараясь удержать их так долго, как это вообще возможно.

А потом я крикнул, не в силах больше подавлять напор неудержимой стихии:

- ПРЕКРАТИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ!

Неистовая энергия, высвобожденная из моих рук, из моего рта и даже, кажется, глаз, превратилась в единый звонкий огненный хлыст, и удар его пришелся точно в сердце старого камина. Залежавшаяся зола взвилась в воздух невесомым облаком. Послышался треск. Внутри разгорелся жаркий костер. И вместе с ним в комнату вернулась жизнь - часы на стене продолжили свой размеренный ход, машины за окном бодро загудели, тая в общем городском неоновом гуле, а прямо передо мной снова слышались два тихих дыхания.
Родители ошарашенно вертели головами, переводя взгляды то на меня, то на камин. Вот уж не знаю, как я выгляжу в моменты подобных приступов, но, видимо, достаточно ярко и необычно, чтобы смутить даже двух бывших раннеров. Первым опомнился папа. Он быстро коснулся того места, куда прилетела пощечина, после чего шагнул к жене и мягко, будто еще опасаясь, обнял. Без единого слова.
- Ты знаешь, я ведь тогда даже не понял, почему после этих объятий они, больше не переговариваясь на эту тему, единогласно решили отдать меня на обучение незнакомцу.
- А сейчас понимаешь?

Бармен забирает пустые стаканы и нетерпеливо барабанит когтистыми пальцами по стойке: "Еще?". Мы одновременно киваем.

- Запиши на мой счет. И докинь туда же себе горстку нью-йен на чай, за гостеприимство. - в ответ послышался только глухой рык и тяжелые удаляющиеся шаги. Как орка в рубашку с галстуком-бабочкой не наряжай, а вежливее он не станет. - Понимаю ли... Нет, не думаю. Не в полной мере, просто потому что на собственной шкуре ничего похожего еще не испытывал. Но я вижу похожее.. Похожую связь между некоторыми людьми, мета-людьми. Это гораздо насыщеннее простой телепатии. Связь ради чего-то, ради высшего, ради важного. Когда двое, трое, сотня - сливаются, оставаясь каждый собой. Действуют по отдельности, но стоит сосредоточиться какую-то сотую долю секунды, и они чувствуют друг друга нутром, слышат на огромных расстояниях, хотят одного и того же...

Даже в приглушенном барном свете от меня не ускользает блик, рожденный лихорадочной искрой в глазах собеседника. Как ищейка, он всегда чует, за каким словом или предложением стоит новый виток повествования. Кому-то его нынешнее выражение лица показалось бы жадным, даже жаждущим. Но соль в том, что у меня сейчас должно быть абсолютно такое же, с той самой искрой. Мне до зубовного скрежета хочется узнать побольше о предмете нашего разговора. А ему - мою историю. Как по мне, обмен вполне себе взаимовыгодный.  Но мы пьем уже не меньше часа, и пока что чашу весов гораздо сильнее перевешивает мой сюжет, а собеседника я только-только начинаю распалять.

- Да, да... И у тебя в том числе. Иногда кажется, что ты читаешь мысли окружающих, особенно когда вот так реагируешь - молча, но точно в цель.
- Хитрый выпад, Калеб. - тонкие губы сложились в насмешливую ухмылку. - Увы... даже если раньше я и планировал обмениваться с тобой сведениями порционно, по очереди, то теперь считаю, что тебя нужно немного наказать.
- Что это значит?
- Это значит, - перед нами появились два снова полных стакана, - что я дам ответы на твои вопросы только после того, как ты расскажешь все от начала до конца. И на ЭТОТ раз... На этот раз, надеюсь, обойдется без лжи.
- Я всегда играю по чужим правилам, ради безопасности, и если ты поставил одно-единственное условие, то для чего бы мне было его нарушать?! - в баре стало теплее или мне показалось?
- Ну-ну, не горячись. - он ловко вытащил сигарету из пачки, лежащей на стойке неподалеку, чисто автоматически провернул фокус с ее "исчезновением" и, вытащив откуда-то из-за манжета, приложил к губам и наклонился вперед.
- Это действительно моя история. - я щелкнул пальцами, как зажигалкой, и направил остатки своей первоначальной раздраженности на то, чтобы дать прикурить собеседнику.
- Да, но есть нюанс. - струйки сизого дыма переплетались с его аккуратной бородкой. - Ты неосторожно упомянул просьбу своего ментора, дословно, как я понимаю. Связь. А после говоришь, что не испытывал чего-то, подобного тому, что было у твоих родителей. И тут либо не сходятся показания, либо я чего-то не понимаю. А ты меня знаешь, я терпеть не могу в этом трижды проклятом мире только две вещи - когда мне врут и когда я что-то не могу понять.

Впервые за очень долгое время я искренне засмеялся.

- Что же... Тогда давай возьмем сразу еще по двойной. Рассказывать придется чуть больше, чем я думал.
Индиго стал посещать наш дом практически каждый день. Разумеется, никаким бездомным он на самом деле не был. Открыл он это сам, сразу же, как впервые переступил наш порог под требовательными взглядами матери и отца, да и внешний вид выдавал с потрохами - ветошь заменили вполне новые водолазка, брюки-карго и плащ со вшитыми бронированными вставками. Единственное, что осталось от прошлого облика - тот необычный кулон. Объяснение нашего нового знакомого было, пожалуй, даже слишком простым - якобы он всего лишь работал под прикрытием, пытался выудить крупицы информации для заказчика у той шайки, что обосновалась на задворках торгового квартала. Легко смеясь, пожурил меня за то, что спутал все его планы, пришлось разыгрывать комедию перед матерью до конца, еще и пытаться вернуть доверие бомжей, как бы это забавно не звучало. После чего попросил разрешения переговорить отдельно с каждым из родителей, а меня - "погулять где-нибудь" во время этих бесед. Гулять пришлось так долго, что назад я вернулся уже затемно, хоть и по первому же звонку матери. Голос голограммы звучал напряженно, но я списал это на неисправность своего проектора. На момент моего прибытия, Индиго уже ушел, и я не успел спросить, кем же он работает. А после - просто забыл, так как отключился сразу же, как только голова коснулась подушки, и снившиеся в ту ночь сны были слишком яркими, чтобы наутро я вспомнил что-либо еще.

Возвращаясь с учебы, я находил его либо читающим книгу на ступеньках перед входом, либо, если кто-то из родителей оказывался выходной, его чуть ли не силком затаскивали на кухню и усердно отпаивали разнообразными травяными чаями, к коим мой отец питал какую-то нездоровую привязанность. Индиго тогда шутил, мол, "смотри-ка, аугментаций и чипов - полная тушка, а все к корням тянется", за что обычно нарывался на длительную лекцию по ботанике и свойствам каждого листика. Затем я попадал в железную хватку своего учителя и не знал отдыха до самой ночи.
Наши тренировки всегда начинались с медитации. Индиго научил меня не столько подчинять огонь, сколько слушать его в себе и направлять в нужное русло, а также чувствовать его отголоски в окружении. Последнее помогало в те моменты, когда я уже начинал думать, что иссяк - родного, внутреннего огня не всегда хватало, особенно в самом начале пути, и именно подпитка извне позволяла продержаться еще не один каст. По мере взросления становилось проще - может, сыграло роль приобретенное умение правильно расходовать ресурсы, а может, всего лишь увеличился запас сил.
После медитации и дыхательных упражнений наступала фаза активных занятий - теория и практика. И говоря о теории, я подразумеваю не скучные лекции по биологии или разучивание мантр. Индиго был мало того, что блестящим рассказчиком, так еще и имел явно не базовое образование во многих сферах. Он поведал мне историю магии, как древнюю, так и новейшую, много говорил о тонкостях этого искусства - ловушках, печатях, боевых и мирных навыках, расписывал преимущества тех или иных вспомогательных инструментов. Однако, только нашей темой он не ограничивался. Казалось, ему известно все, и на любой вопрос я смогу найти ответ в наших диалогах. Об экономике, аугментациях, жизни на улицах, корпоративной работе, подпольных боях, обо всем мироустройстве в целом. Мне повезло получить в наставники настоящую ходячую энциклопедию. Иногда, в запале споров и обсуждений, мы теряли чувство времени, и практические занятия приходилось откладывать на следующий раз. Но их стоит описать отдельно.
Если позволяла погода, мы удалялись на пустынную набережную. Единственное, чем была хороша жизнь в отдаленном пригороде - это как раз вот такой возможностью найти уединенное место, вдали от тех, кто мог помешать, и от того, чему могли навредить мы. Все-таки, тренировки предполагали случаи, когда я терял контроль. Учитель специально заставлял меня повторять одно и то же до изнеможения, выводил на эмоции и строго наказывал, если я им поддавался или пытался отлынивать. В боевой магии он ждал... нет, он требовал совершенства.

- Запомни, Калеб. - раз за разом твердил он, медленно переступая с ноги на ногу, пока я пытался сдержать гнев от очередной неудачи.- Огонь - одна из самых разрушительных сил. И чем ярче пламя, тем гуще и глубже тень, которую он отбрасывает. Он сжирает не только тело, но и само естество мага изнутри. Ожоги заживут, а вот если твоя душа почернеет от сажи, а вместо разума останется только выжженная пустошь...

Стоило же мне только подумать о том, чтобы сдаться - не важно, от усталости ли, от бессилия перед казавшейся невозможной задачей или от того, что я впадал в уныние, когда раз за разом яркий хлыст бил не по цели, Индиго строго, но заботливо напутствовал:

- Даже не смей останавливаться. Огонь - это постоянное движение, это текучая энергия. И пока вы едины, ты должен продолжать свой танец. Замешкаешься - и погаснешь. Потеряешь концентрацию. Давай, мой мальчик, еще раз, не время остывать!

И я проглатывал горький комок, делал глубокий вдох и брался за дело.
Если же за окном бушевала гроза или песчаная буря, Индиго располагался перед тем самым камином в гостиной и заставлял сосредоточиться на более сдержанных и безопасных способах использовать мой дар. К примеру, мне открылось, что тонкой иглой направленного пламени можно помочь кому-нибудь в бою - быстро прижечь мешающую рану или спаять внезапно порвавшиеся проводки протеза. Оставалось только заучить правильную мощность для того или иного случая и долго практиковаться. Или, скажем, мальчишкой я бы никогда не догадался сам, что маг, владеющий огнем - это универсальный юнит, способный помочь и алхимику, и шаману, и самураю. Нагреть, обогреть, осветить, дать искру на запал, да даже пустить отвлекающий файербол или вспышку в глаза противника - применений этой стихии масса! А уж с теми умениями, что я приобрел...
Таким образом прошли пять долгих, но насыщенных лет. До идеала было еще далеко, да и сейчас остается... Но уже тогда я видел гордость в глазах наставника на каждой тренировке и чувствовал тепло в его голосе при ставших такими родными и привычными дискуссиях на всевозможные темы, а это очень дорогого стоило.
Огонь стал моим союзником и помощником. Он был во мне, а я - в нем. Но гораздо большим мы стали друг для друга с человеком, который когда-то ворвался в мою жизнь странным незнакомцем с сапфировыми глазами.
- Еще немного, и я подумаю, что ты перебрал. - прыснул мой собеседник, хлопнув себя по колену. - Никогда не замечал за тобой... Ну, ты понимаешь. Наклонностей. Прости, просто ты так его описываешь... Я так даже ни одной девушке в уши не заливал, а уж в этом городе всем известно, кто тут главный мастер красноречия.
- Любишь ты все-таки дураком прикидываться, честное слово. Вот только когда знаешь, что это маска, начинаешь замечать, насколько же она тебе не идет. Так что заканчивай.

Ответом мне был только хитрый, почти лисий, прищур.
Бар потихоньку пустел, джаз за спиной стал играть гораздо плавнее и тише, периодически перетекая и вовсе в сольный плач саксофона. Инстинктивно пробежавшись взглядом по залу, поставил мысленные галочки и для себя отметил поведение оставшихся посетителей. Вроде бы, все более, чем прилично - начищенные хромированные протезы поблескивают в свете бра, рубашки накрахмалены, галстуки затянуты, а девушки чуть более одеты, чем где-нибудь в Даунтауне, но гораздо менее, чем для дневной работы. Кто-то беседует, кто-то мило воркует со своей спутницей, кто-то банально слушает музыку, прожигая взглядом стакан. Нигде не видать ни ножны, ни кобуру, только у одного старого дварфа в эксцентричном наряде и шляпе с пером на коленях лежала трость, но учитывая размер... Проще было бы убить столовыми приборами.
Все-таки, это вам не забегаловка какая-нибудь. Специально ведь выбирал место поспокойнее, дороже и солиднее, чтобы снизить вероятность того, что кто-то нам помешает, до минимума. Но даже подобное самовнушение не помогало, тревога, засевшая в ушах колокольным перезвоном еще в первые пятнадцать минут беседы, никуда не ушла. Давай, Калеб, сосредоточься. Вспомни каждую увиденную деталь. Анализируй.
Собрав остатки концентрации, сколько было возможно при таком уровне интоксикации алкоголем, я снова выпал в наблюдение на несколько мгновений. И тут до меня дошло, что же так напрягало и не давало окончательно расслабиться весь вечер - бармен регулярно поглядывал на часы, будто чего-то ждал.

- Хм. - я состроил напыщенную мину, чтобы не показывать беспокойства. - Милейший, нельзя ли нам сразу утащить к себе в уголок бутылку? Наша беседа такая же плавная, как изгибы вашей неоновой вывески, а так ночь пролетит гораздо незаметнее.
- Вам какую из? Джин? Или ром, который заказывал Ваш спутник?
- Думаю, нам понадобится все, что осталось от обеих.

Орк скептически выпятил и без того сильно выдававшуюся вперед клыкастую нижнюю челюсть (черт, у меня уже заплетается язык?), но подчинился. Как только массивная фигура скрылась за дверью, ведущей в хранилище, я пробормотал:

- Что-то не припомню, чтобы у кролика были такие клыки.
- Ты это о чем?
- Ну, тот зверек, что из старой книги про девочку, явно перебравшую "Дзена". Он постоянно говорил, что опаздывает, носился со своими часами, как наш Отто с декой... Вот только, кажется, он был белый, а не серо-зеленый.
- Слушай, ты не погорячился по поводу бутылок? Тебе уже явно хватит.
- Да присмотрись же ты, когда этот мистер-пунктуальность вернется. Он настороже. Ждет чего-то... или кого-то.
- Да конца рабочего дня он ждет! - тяжелая рука панибратски опустилась мне на плечо. - Кончай параноить. Забыл, с кем ты здесь?
- Да нет, друг мой, я как раз-таки помню, и это ни коим образом, совершенно не успокаивает.

Перед нами возникли две полупустые бутылки - прозрачная, с джином, и с ромом - черная матовая, с золотистым черепом на этикетке. Даже в этом умудрился выделиться...
Бармен как-то странно покосился на нас и буркнул:

- Прошу прощения, но оплата вперед.
- Мы все понимаем. Я заплачу. - я-то как раз начинал понимать все меньше, но небрежно вытащенная прямо перед моим носом платиновая карта отвлекла внимание от неприятных мыслей. Мой спутник расплатился, и бармен поспешил к другому посетителю. - Давай так. Коли у тебя уже нервишки шалят, расправимся с этим чуточку быстрее. Сам понимаешь, дальнейшую твою историю я частично знаю - отец погиб в лаборатории, на очередном испытании какого-то там инсектицида, а мать слегла с серьезной болезнью. Что-то там связанное с отторжением аугментаций.
- Даже спрашивать не буду, откуда тебе все известно. - эмоции нахлынули такой волной, что захотелось закурить, чтобы хоть как-нибудь сбавить подводящие к риску обороты. Нет. Рано.
- Но. Всегда есть "но". На тот момент тебе только исполнилось пятнадцать лет, верно?
- Когда мама попала в больницу - еще даже не исполнилось, до дня рождения оставался месяц-полтора. Отец так вообще погиб годом ранее.
- Теперь я вижу, что ты достаточно откровенен, спасибо за пройденную проверку. - он удовлетворенно хмыкнул, и вот теперь я, не спрашивая, вытащил сигарету из его пачки, немного подпалив кончиками пальцев целлофановую обертку. - Так вот. По действующему тогда закону, Лилиан должны были признать недееспособной, а тебя - отдать в приют, ведь никаких родственников у тебя больше в живых не осталось. Но никаких данных ни об этом, ни о каком-либо опекуне я не нашел, как ни старался. И о твоей матери после выписки из больницы - тоже. Просто вырезанный кусок, пустота, ноль, зеро, clear. Еще три с лишним года, до твоего совершеннолетия, ты был будто забыт базой данных.

Я чуть прикрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям. Медленно выпустил тонкую струйку сизого дыма, вкладывая в нее все лишнее, что бушевало в душе, используя процесс одновременно и как дыхательную методику очищения разума, и как медитацию. Собеседник терпеливо ждал, не говоря ни слова, разглядывая свои сомкнутые в замок пальцы.
Молчание прервало хриплое:

- Вот мы и подходим к тому, почему я обратился к тебе.
Потеря отца сильно ударила по нам с мамой, но тогда я нашел для себя выход в любви к ней. Черная туча, которая должна была поражать все вокруг громовыми раскатами и разрядами молний, рассеивалась, слабела каждый раз, когда я видел эти понурые плечи и затухающий взгляд, и ее заменял огонь. Огонь не разрушающий, а согревающий, дарящий искру самой жизни. Я старался делать все для того, чтобы мама смогла жить дальше и улыбаться, а Индиго всегда был рядом, чтобы поддержать в особо тяжелые моменты. Он взял на себя часть обязанностей по дому, и теперь почти поселился у нас... Хотя бывали дни, когда он резко все бросал и исчезал на какое-то время, ссылаясь на работу. Тогда мать просила меня никуда не уходить и провести время вдвоем.
И без моих слов ясно,насколько сильнее прежнего мы из-за этого сблизились. Это же и позволило мне первому заметить ухудшение ее состояния. До сих пор перед глазами стоит цвет ее лица, ее непонимающий взгляд, когда рука перестала слушаться... Врач в больнице сказал, что это последствия неудачного вживления одной из деталей протеза и дешевых материалов, из которых она была сделана. Он тогда еще состроил такую гадкую гримасу, упомянув подпольные операции, что я еле сдержался, чтобы не стереть ее кулаком. Но прогнозы были вполне утешительные - мы обратились достаточно быстро, чтобы вредоносная деталь была удалена и заменена без последствий, а денег у нас всегда было в достатке, так что операция, диализ, обследования и личная палата покрывались с лихвой.
Все прошло успешно. Мама восстанавливалась в больнице, слабая, но не теряющая воли к жизни. Мы с Индиго навещали ее ежедневно, и пару раз он даже оставался там на ночь, дежуря возле ее койки как цепной пес. Дело двигалось к выписке, осталось только окончательно очистить кровь и подавить воспалительный процесс. Какие-то три-пять дней отделяли маму от возвращения домой.
Поэтому утренний звонок, оповещающий о том, что Лилиан Прайс скончалась ночью в больнице, породил бурю.
Сначала я не поверил. Снова и снова переспрашивал, уточнял, но ответов мне почти не давали, раз за разом повторяя только одну и ту же роковую фразу. Тогда я на всех парах помчался к зданию медицинского центра. Не обращая внимания на стоявшие у входа полицейские машины, пробежал мимо, пронесся ураганом по лестнице наверх, игнорируя слишком медленные для такого случая лифты, и прибежал к знакомой палате. В голове стоял такой гвалт, что я даже не обратил внимания на странный факт - Индиго уже был там, и прибыл явно гораздо раньше. Он беседовал с полицейским, но, заметив меня, сразу прервался на полуслове. Кинулся ко мне, попытался взять мои руки в свои, но тут же их отдернул со сдавленным криком - обжегся. Он прекрасно понимал, что будет дальше, поэтому действовал быстро, хотя налет испуга на лице и показывал, что тот не был полностью готов к такому развитию событий. Никто и никогда не бывает готов.

Раз. Быстрое движение рукой - и на моих запястьях, сразу начав таять с легким шипением, образовались ледяные оковы.
Два. Вторая рука дергает прикроватную ширму. Но я успел увидеть. Никогда не забуду, никогда не смогу стереть из памяти эти пустые глаза и полный крови рот. Никогда не выкину из головы широкую улыбку пореза. От уха до уха, через тонкую мамину шею.
Три. Несколько шагов вперед, Индиго оттесняет меня в коридор, после чего перехватывает поперек живота, закидывает на плечо и бежит, не обращая внимания на вопли полицейского за спиной.

Первые несколько секунд я все еще не мог оправиться от шока. А потом закричал. Закричал так, что сам от себя оглох. Это была чистая концентрированная боль, идущая от самого сердца. Я бился в безудержной истерике, плавил лед, который раз за разом нарастал на руках, и колотил моего учителя ногами в грудь, руками по спине, все чаще и тяжелее. Казалось, что с каждой сотой долей секунды боль все нарастала, как и мои силы от нее. А Индиго шел и шел наверх по лестнице, молча перенося мои удары, терпеливо тратя остатки энергии на то, чтобы я его еще и не сжег в этом припадке.
Я помню не весь путь. Пришел в себя только позже, когда мы уже оказались на крыше. Обнаружил себя сидящим прямо на пыльном бетоне. Меня колотило крупной дрожью, и не было точно ясно - то ли от нервного срыва, то ли от выжигающей усталости, то ли от того, что я до сих пор был частично покрыт ледяной коркой. В местах, где она осталась, суставы и мышцы будто бы пронзали раскаленными иглами. Индиго сидел напротив в позе лотоса, вымотанный до полусмерти, но его сапфиры все еще светились участием и заботой:

- Калеб... Пожалуйста, дай мне понять, что ты здесь, скажи что-нибудь.
- Мама...

Он наклонился вперед и стряхнул с меня ледяную крошку. Потом, привстав, стянул свой неизменный плащ и повесил мне на плечи. От этого жеста что-то внутри снова защемило, но сил уже не было, поэтому единственное, на что меня хватило - это два тонких ручейка слез.

- Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить.
- Ч-что?.. - дрожь все еще заставляла меня заикаться, зуб на зуб не попадал. Он помотал головой:
- Потом. Все потом, мой мальчик. Сейчас я не знаю, как вывалить на тебя все скелеты из шкафа так, чтобы они тебя не задавили. В чем же я уверен, так это в том, что сейчас мы должны спуститься вниз и дать показания, потом позаботиться о том, чтобы отправить Лилиан в последний путь со всеми почестями. Твоя мать была прекрасной женщиной, и она заслужила достойных похорон. - он услышал, как на этих словах я заскулил, поэтому резко замолчал и обнял.

Мы похоронили маму рядом с отцом, на старом пригородном кладбище. Они оба всегда любили все вещи и темы, связанные с жизнью до пришествия магии, с историей 20-21 веков, поэтому я посчитал, что так будет правильно. Индиго оформил опекунство на себя. Как он это провернул, я не знаю, но в документах было указано, что он, якобы, брат отца.
Зацепок у следствия не было. Записи с камер были заменены на повторяющийся фрагмент из нарезки с прошлых ночей. Все дроны с этого крыла исчезли. Электронные замки были вскрыты с ювелирной аккуратностью - ни в одном не осталось ни следа от вмешательства, хотя открывали их явно не больничными картами, эту версию полиция проверила сразу. Все отчеты передо мной озвучивались в присутствии Индиго, как покровителя, и его лицо на них всегда являлось маской скепсиса и усталости. Он не вмешивался, но всем видом давал понять, что не верит в успех расследования. Где-то через неделю, после очередного такого сеанса, как только за полицией закрылась дверь, я спросил:

- Почему ты так себя ведешь? Они делают все возможное, чтобы найти убийцу. - глупый маленький Калеб... Каким же я был слепым и наивным. - С твоими способностями, ты мог бы помочь, а не только вздыхать и качать головой!
- Ты даже не представляешь, насколько прав, огонек. - он задумчиво посмотрел в окно, покачал головой и продолжил, - Более того, я мог бы раскрыть это дело за считанные часы. И что самое важное - я мог не позволить этому произойти в принципе. Но мир гораздо сложнее и многограннее, чем кажется такому юнцу, как ты.
- Тебе не кажется, что последние события достаточно резко поменяли мою жизнь и заставили повзрослеть раньше срока? Обзор на эту грань тебе, видимо, что-то закрыло. - укол на укол. Индиго понял, что задел меня зря, и опустил глаза.
- Прости... Просто то, что я знаю, давит на меня, и с каждым днем этот груз все сложнее нести одному.
- Так поделись им со мной! Неужели ты перестал доверять мне, как раньше?
- О, Матрица... Разумеется, нет. - он сморщился, потирая переносицу, будто бы его мучила головная боль. - Я должен, я обязан буду тебе рассказать. Но только тогда, когда ты действительно будешь готов.
- Да о чем ты?!
- Вспомни то, что произошло в больнице, Калеб. - я моментально потух, мне до сих пор было ужасно стыдно за тотальную потерю контроля. - Если бы меня не было рядом, то на том место осталось бы только огромное пепелище. И нет, даже не смей думать, что я каким-либо образом укоряю тебя за это... Мальчик мой, ты никогда не задумывался, зачем вообще было рандомному магу с улицы приходить в семью незнакомых ему людей в качестве преподавателя? Мне ведь даже не платили. - от этих слов и ледяной усмешки, что их сопровождала, кровь стыла в жилах.

И ведь действительно. Он никогда ничего не просил взамен ни за мое обучение, ни за какую-либо еще помощь, которую оказывал родителям. Он вел себя как близкий родственник, который приехал погостить, хотя никакой его истории мы не знали... или только я.

- Как я уже сказал, ситуация достаточно запутана, чтобы я так запросто все рассказал... Для начала я должен быть уверен в том, что ты снова не потеряешь контроль. Наша жизнь состоит из взлетов и падений, и моментов, равных по эмоциональному накалу с потерей близкого человека, будет еще немало, поверь мне.
- И что ты предлагаешь? - я опасливо сжимался с каждым его предложением.

Осознание навалилось тяжелым грузом - передо мной человек, о котором я не знаю ничего, кроме того, что он владеет исключительными знаниями по многим темам и прекрасно отточенными навыками в магии. Я никогда не задумывался ни о его прошлом, ни о том, кем он на самом деле является, ни о том, зачем ему вообще нужен я и мое обучение. Но при этом самым странным и непонятным оставалось это... безграничное доверие, которое даже на тот момент не потеряло в силе и значимости. С глаз будто упала пелена или, если хочешь, можно сказать, что я будто бы проснулся. Но реальность оказалась лишь чуть сюрреалистичнее сна, а основная сюжетная нить не рвалась.
Индиго внимательно всмотрелся в меня, будто читая в каждой детали ответ на один из тысяч вопросов, роящихся у него в голове, после чего его лицо снова потеплело такой знакомой легкой улыбкой:

- Ты ведь всегда тянулся к знаниям. Всегда хотел быть в курсе каждой мелочи, каждой детали, что запускает механизм этого мира. Ни в ком еще я не видел такой жажды, такого огня... - он словно снова стал той родной душой, которой я знал его все эти годы. - Я предлагаю тебе взаимовыручку. Я помогу тебе, а ты - мне.
- В каком смысле? Учитель, ты дал мне так много, а я... У меня ничего нет, кроме дома и сберегательного счета родителей.
- Глупый мальчишка! Мне никогда не нужны были деньги, я ведь сразу сказал об этом твоей матери, помнишь? - я кивнул. - Так вот. Все, что мне было нужно - это связь. За эти годы мы почти заполучили ее, почти выстроили нужный канал, мы стали очень близки, верно? Ты ведь тоже чувствуешь ее?
- ...бесконечное доверие, полная свобода в выражении мыслей... - я наконец-то начал что-то улавливать, будто между его словами сквозила энергия, которая потоком чистейшей мысли вливалась в мой разум. Я чувствовал, что он говорит между строк, сердцем, а не ртом. - Но... Но почему я?
- Потому что, Калеб, мы - огонь и лед. В схватке мы бы могли убить друг друга, но с этой связью мы нашли баланс. И теперь, овладев нашими стихиями практически в совершенстве, мы должны научить друг друга противоположной.

Следующие несколько часов он уделил тому, что доламывал остатки стен, мешавших этому невероятному слиянию, и снимал с меня, как чешую, ношу последнего недоверия и неясности, сегмент за сегментом. Он рассказал, что в подростковом возрасте так же был неуправляем в своей магии, как и я. Но, к сожалению, его родители не были так сильно этим озабочены, поэтому он был абсолютно одинок в своих поисках ответов. Обращался к шаманам, к культистам, к докторам - но все качали головами и пожимали плечами, не зная, как можно помочь пареньку, который буквально являлся неконтролируемым генератором холода. Со временем, ближе к совершеннолетию, он на чистой силе воли научился совладать со льдом достаточно, чтобы больше не ранить себя и близких - здесь он стыдливо показал многочисленные шрамы, которые раньше прятал за закрытой одеждой, а я раскрыл перед ним ладони, на которых все еще лоснились розовизной старые ожоги. Но ему было мало, и он искал кого-нибудь, кто научит обращаться с этой силой как с инструментом, а не как с бомбой замедленного действия. К сожалению, единственным учителем Индиго были старые книги, лекции особо известных магов и адептов, а также слухи и байки, которые он выпытывал тут и там. И одна такая легенда гласила о том, что для полного контроля над стихией, которая плещется в таком количестве в чистом виде - это урегулировать ее, обуздав еще одну, противоположную. То есть, все, что ему было нужно - это найти столь же "яркого" огневика, что не так-то просто, как может показаться на первый взгляд, ведь многие из нас... В общем, уступали магии. И тело, и разум. Или же самовоспламенялись, теряя контроль. Что, в общем-то, должно было произойти и со мной.

- Но я оказался в нужное время и в нужном месте. Как только я увидел, как уличный костер отражается в твоих глазах, то понял, что ты - тот, кто мне нужен. Ты сиял, Калеб. Так же жарко светился, как я - отливал ледяным серебром. Я опешил от того, сколько света было в таком маленьком мальчике, но потом, узнавая тебя все лучше и лучше, я открывал, что это - лишь крупица. Твой потенциал огромен. Но эту мощь нужно сдерживать, как и мне - мою.
- И теперь мы поможем друг другу в этом? - он довольно закивал в ответ, словно ребенок, которому предложили шипучку. - Тогда с чего начнем?

И с этого дня тренировки стали моей жизнью, и прерывались только на сон и, уже ставшие редкими, поездки в полицейский участок ради очередной дачи показаний. Только теперь тренировались мы оба - я пытался разжечь огонь, равный моему, в Индиго, а он - пробуждал во мне ледяной вихрь. Сказать, что это было трудно - не сказать ничего. Первые пару месяцев затея и вовсе казалась невозможной, настолько сильно отличаются механики этих направлений. Я не понимал, как объяснить то, что делаю сам, и у моего тогда уже напарника была та же самая проблема. Мы даже злились на эти ситуации и заторы по-разному - я бесился и начинал сыпать искрами, а он - замирал и уходил в себя. Но нам помогала та самая связь. В те моменты, когда слов не хватало, мы просто настраивались на... как бы это сказать... волны друг друга, и начинали чувствовать то же самое, что и второй. И представь ту общую, одну на двоих, волну эмоций, когда в один прекрасный день мы обнаружили, что в его руках мерцает крошечный сгусток пламени, а в моих - беснуется маленькая метель.
Тогда все пошло гораздо быстрее. День за днем мы оттачивали родные навыки и приправляли сверху тем, чему учились друг у друга. Я позабыл скорбь и боль, полностью отдавшись занятиям и новым беседам с моим наставником. Времена года сменяли друг друга, но только одна мысль все еще не давала мне покоя, появляясь перед сном назойливой мухой - за что же он просил прощения?
И спустя три года отчаянного и всеобъемлющего погружения только в обучение, я решился попросить на один день отложить тренировку. Это был день моего рождения, мое совершеннолетие.

- Неужели я все-таки вымотал тебя настолько, чтобы немного притушить пыл? - смеялся он тогда, играя с маленьким огненным змеем, перекатывающимся между его пальцами. Но мой угрюмый вид быстро заставил его прекратить. - Что случилось?
- Индиго... я никогда ничего у тебя не просил.
- Хм, это так. Но сегодня особенный день, верно? Уже придумал, что хочешь в подарок?
- Ответы.
- И почему я не удивлен? - змей резко потух, а пальцы застыли, сжавшись в кулак. - Что же. На самом деле, я и сам уже начал думать, что ты готов. Нет. Мы готовы. Задавай вопросы.
- Вроде бы, хотели покороче, а ты снова разводишь драматический спектакль. - ладонь помахала у меня перед носом, выводя из глубокой ямы болезненных воспоминаний.
- Тебя не учили не перебивать? Сам же хотел, чтобы я рассказал все до последней мелочи. - выпитый алкоголь уже успел достаточно выветриться, поэтому язык не заплетался, и моя резкость была гораздо заметнее.
- Ну-ну, не прожигай меня таким взглядом. Давай лучше сыграем в мою любимую игру. Теперь я буду задавать вопросы, а если они будут правильными, ты дашь мне на них честный ответ.
- Правильные вопросы? Что еще за чушь?
- Сейчас поймешь. - хищная искра промелькнула во взгляде, обдав волной нескрываемой жажды. - Смотри, вопрос первый - ты спросил его, кем он работает, верно?
- Да. - он всем видом показывал: "продолжай же", и я поник. - Он был одним из командиров развед-группы "Ацтек Технолоджис". Добывал информацию, искал связи, людей.
- И одними из людей, кого ему поручили найти - это твои родители?
- Как ты... - в горле внезапно пересохло, и я залпом прикончил остатки джина прям из горла.
- Интуиция. - он пожал плечами, но после снова замолчал, давая понять, что готов слушать дальше.
- Как я уже упоминал, мать и отец были раннерами в неспокойные времена. Одними из первых. Отец работал в том же "Ацтек Технолоджис", в химико-биологической лаборатории, и занимался бегом только по ночам. Мать же, так сказать, выкладывалась на полную ставку, то тут, то там нанимаясь к различным организациям и крупным шишкам. Когда узнали, что она беременна мной, оба завязали и ушли в подполье. Поселились в пригороде.
- Что они украли?
- Деньги. Разработки отца. Ну и пару личностей, чтобы суметь скрыться. - и чему я удивлялся, следовало бы подумать несколько раз, прежде чем пить с... ним.

Музыканты давно ушли, как и многие посетители. Только где-то в уединенной кабинке, мордой на столе, спал старый дварф с тростью, уперев подбородок во множество дорогих перстней на пальцах, да пара "хромированных" продолжали пьяно пялиться на свои стаканы даже тогда, когда они опустели. Так что единственным звуком, нарушавшим тишину рядом с нами, был легкий гул и потрескивания от неоновой вывески в виде коктейльного бокала - единственной более-менее современной детали в этом антураже. Бармен абсолютно беззвучно, несмотря на свои габариты, сновал по пространству за стойкой и постоянно что-то протирал. Может, он действительно просто хотел побыстрее уйти домой и поэтому так дергался? Бывают ли орки-невротики?

- А теперь давай сложим паззл воедино, раз уж ты так щедро накидал деталей. - я только молчал, а мой спутник возбужденно потер руки, подпрыгивая на своем стуле. - Просто обожаю паззлы. Значит, Индиго - разведчик от "Ацтеков", ледяной маг, обладающий огромной силой, которую едва мог контролировать - был послан для того, чтобы разыскать твоих родителей. И, видимо, наказать за прошлые прегрешения. Одновременно с этим, он искал огневика с магией того же происхождения - дикой, первозданной. А судьба распорядилась так, что, ища хотя бы один, он нашел сразу два ответа - и по поводу них, и по поводу того, как ему справиться со своим своеобразным проклятием. - я продолжал кивать после каждого предложения. - Индиго решил скрыть одну находку ради другой, ведь та была гораздо важнее для него самого. Буквально стояла вопросом жизни и смерти. И поэтому...
- ...поэтому он все это время сбивал со следа ищеек корпорации и заметал улики. Поэтому он периодически пропадал. Поэтому дежурил у больничной койки Лилиан... - в груди будто бы застрял кол, и рука невольно потянулась к ней, пальцы плотно сжали ткань небесно-голубого свитера... и то,что было под ним.
- Единственное, чего я пока не понял - это то, зачем он затер те три года из базы данных? И факт убийства твоей матери.

Разжав кулак, я нырнул рукой под свитер и вытащил на свет кулон. Темно-синий кристалл теперь обрамляли два таких же, но поменьше, цветов пламени - переливы от желтого к ядовито-красному играли в неоне и теперь казались ярче натурального огня.

- Паззлы - это замечательная головоломка. Вот только у тебя не хватает последней детали, чтобы сложить полную картинку. Иногда перебивать все-таки не стоит, дружище. - лицо напротив сложилось в притворно-недовольную гримасу. - Индиго подарил мне его на тот самый день рождения, вместе с ответами. Он дополнил его и отметил, что это хороший символ той связи, что мы породили. Той, что даже тебе никогда не узнать. А ночью он исчез. Вместе с куском моей... нашей истории. Ведь тебе не удалось найти о нем ничего, так?
- Ни единого упоминания.
- Кто-то вырезал временной промежуток, который начался убийством Лилиан Прайс и продолжился необычным магическим экспериментом. Будто бы не хотел, чтобы это явление, такого слияния, вошло в мир. И, для верности, забрал с собой еще и главную из двух шестеренок механизма.
- Вот оно что. - снова автоматически проигранный фокус с исчезновением сигареты. Кажется, я начинаю понимать его язык жестов, и этот значит тревожную задумчивость. - Так для чего тебе нужен я?
- Я хочу вернуть часть своей души. Я хочу найти Индиго.
- Прости, если буду звучать резко. C'est la vie. Но почему ты думаешь, что он еще жив?
- Я в этом уверен. Та девушка, маг-энергетик, как-то упомянула в разговоре, что ты... Можно сказать, хорошо разбираешься в сновидениях.
- Ах, Кассандра! - собеседник снисходительно покачал головой, будто его спросили о любимом питомце. - Видимо, ты ей понравился, если она задела эту тему. Ну так?
- Дело в том, что Индиго недавно стал появляться в моих снах. Он всегда кажется уставшим, сильно уставшим, но вроде бы цел. Он просит найти его.
- Слушай, Калеб, не надо быть даже психологом, чтобы объяснить такой сон. Ты переживаешь утрату и...

Одним резким движением я смахнул со стойки бутылки и стаканы. Они улетели в барную полку, зацепив собой еще несколько бутылок. Стеклянные крупицы разлетелись миллиардами крошечных звездочек и барабанной дробью посыпались на пол. В смущенном взгляде напротив отражался огненный шторм, но мой голос впивался ледяными иглами:

- Я. Просил. Не. Перебивать.
- Окей, окей. - он выставил руки передо мной в останавливающем жесте. Бармен молча кинулся убирать осколки. Видимо, такое здесь все-таки было не редкостью.
- Ты хочешь объяснить мой сон? Просто с точки зрения психической травмы? Тогда как ты объяснишь то, что в те ночи, когда я вижу Индиго, он - я постучал кончиками пальцев по кулону, - начинает светиться, что твои светодиоды, и мигает, словно о чем-то сигнализируя?!
- Так это же меняет дело! - собеседник как-то подозрительно бодро переключился снова на хорошее настроение и затараторил, как пулемет. - С этого и надо было начинать! А то ишь, развел тут театр одного актера. Столько времени потеряли...
- А тебе-то что за спешка? - я угрюмо уставился, снова чего-то не догоняя.
- Ну, тебе же нужны ответы?
- Да.
- Тогда придется нам с тобой встретиться еще раз. Потому что, ну... Я не сказал сразу, но у нас новое задание. Как тебе те ребятки с протезами? - его рука откинула полу плаща, и даже в тусклом свете почти погасшей вывески и настенных ламп я увидел блеснувший "Кавальер". - Задолжали одному из наших покровителей, за те самые блестящие вставочки.

В этот момент цели, на которые он указывал, потеряли интерес к своим стаканам и, обернувшись, просветили нас встроенными в глаза сканнерами. Видимо, им очень не понравилось наличие оружия у моего спутника, потому что сразу после этого в нашу сторону полетело что-то тяжелое. Едва увернувшись, я быстро перемахнул через стойку на пару с владельцем "Кавальера" и, подперев собой импровизированные баррикады, вымученно застонал:

- Да твою же ма... Матрицу! Ну почему, почему ты всегда вводишь нас в курс дела в последний момент и никогда не предупреждаешь о миссиях?
- Но ведь тогда пропадет все веселье! - слух резануло маниакальное хихиканье.
- Какой же ты все-таки трикстер, Кхейл...
- Не время качать головой и вздыхать, огонек! - и верно, в ту же секунду на нас посыпался новый град осколков, но на этот раз его вызвала автоматная очередь, прострочившая весь барный шкаф. Где-то слева послышался гневный орочий рык: "Чтоб я еще раз пустил тебя, R!" и раздался звук, очень уж похожий на АК-98. - Так ты будешь отрабатывать свои ответы или как? Эти ребята только частично железяки, а в остальном - отлично горят!
- А что мне еще остается...

R снова выдал свой фирменный смех безумного клоуна и одним четким движением раскрутил барабан своей пушки.

- Тогда по моей команде поливай их.

Ready...
Aim.
FIRE!