Не в свои сани не садись

Начиная с античных времен вплоть да завершения средневековой эпохи Возрождения, мыслители, которых в соответствии с современным порядком вещей можно определить как учёных, в своей познавательной деятельности, как правило, проявляли принцип универсализма, с равным успехом занимаясь исследованиями как в гуманитарной сфере, так и в области естествознания. Способствовало же появлению универсалов-энциклопедистов метафизическая целостность исследовательских методов изучения любых явлений проистекающей жизни, равно как и поверхностно-описательный уровень начальной стадии познания окружающей действительности, что было вполне доступно исследователям даже среднего уровня умственного развития.  Однако накопленный колоссальный объём знаний различной предметной направленности уже в XVII веке вынудил исследователей к специализации по тем или иным направлениям познавательной деятельности, тем более, что научный мир к тому времени уже провёл в непререкаемом режиме однозначно понимаемую разделительную черту между гуманитарными и естественно-природными науками. С тех самых пор в научной среде стал практиковаться принцип «богу – богово, кесарю – кесарево», то есть исследованием гуманитарной проблематики специализированно занимались учёные одного профиля, а естественно-природные проблемы находились в ведении учёных другого профиля.

Данное статус-кво строго соблюдалось и в Российской империи, и в СССР, но в хаосе новороссийских реалий всё перевернулось с ног на голову – традиционную разделительную черту разнопрофильные специалисты перестали замечать. Конечно, гуманитариям  вникать в научно-техническую проблематику не представлялось возможным по причине отсутствия соответствующих методологических знаний, а вот естественники считали, что им вполне по силам, как само собой разумеющееся деяние, осмысливать предметику гуманитарных наук, поскольку там всего лишь некий набор слов, которые и школяру понятны.

И вот, с начала девяностых годов множество амбициозных представителей научно-технической области знаний стали активно инфильтровываться в социальную сферу деятельности, полностью пренебрёгши своей прежней унылой работой в стенах лабораторий и на площадках ОКРовских экспериментов. При этом они ни на минуту не сомневались, что все их многолетние достижения в области науки и техники служат неоспоримым подтверждением их заслуженных прав по управлению любыми социальными процессами в обществе.

В этой их самоуверенной амбициозности ничто не могло их хоть как-то поколебать даже при том, что множество дел общественной специфики,  которые они с нахрапом, особо не раздумывая, брались выполнять, быстро проваливались ими, ибо они в принципе не воспринимали того, что социальные явления существуют совсем в другом ракурсе, нежели технические процессы. Им было совершенно не понятно, что в общественной жизни действуют строгие закономерности, которые совершенно отличны по своей природе от строгих с математической точки зрения законов функционирования технических систем. Их амбициозный снобизм оставался нетронутым даже тогда, когда их самих с треском гнали из социалки. Большинство из них после своих неудач на общественном поприще из-за утраты научно-технических компетенций уже не смогло вернуться обратно к своим профильным научным исследованиям, дожив до старости в состоянии непризнанных гениев, постоянно порицая всех и вся за то, что общество не признало их гениальность и не воздало причитающиеся им почести с приложением существенного материального вознаграждения.


6.03.2024



Сергей БОРОДИН