Артиллерист

    АРТИЛЛЕРИСТ
Мыс реки появился внезапно. Его прятали дремучие леса, деревья которые пускали свои могучие ветви прямо на воды реки. Рупрехт не справился с плотом. Не справились и другие. И вот в водах реки показался огромный камень… Рупрехт махнул веслом, но плот с огромной скоростью врезался в берег. Остановился у могучих сосен. Немцы выпрыгивали не песок. Когда промокшие артиллеристы зажгли костер, стало даже немножко весело. Когда Рупрехт согрелся, выхватил из своего мешочка куски ржавого хлеба. Медленно жевал. Мяса бы наохотиться..  Но этими погаными лесами наверное правит нечистая сила… Утопит его в болоте…
 Литовцы появились уже к закату. Уставшие немцы едва успели построится. Когда плот был разбит, они не могли даже мечтать об отступлении. Они решили умереть с музыкой. Литовцы на своих юрких конях рассеялись у леса. Рупрехт впервые увидел знаменитых жемайтских коней. Эти небольшие кони оказались способные нести бронированных всадников. Литовцы бросали сулицы, немцы падали один за другим. Наконец  один всадник в сверкающем шлеме помчался на Рупрехта. Тот немножко отступил на воду реки, чтобы конь потерял скорость. Всадник бросил сулицу, копье отскочило от доспехов Рупрехта.  Рупрехт взбесился, он набросился на литовца, размахивая мечом. Выбил литовцу из руки топор, рубанул мечом по голове… Шлем слетел литовцу с головы, распластались волосы… И вдруг Рупрехт убедился, что всадник- это девушка. Рыжие кудри ниспадали на доспехи, глаза сверкали от ярости… Он взглянул на девушку, и опустил меч. Жемайтский конь заржал, девушка пришпорила его, повернулась, и ускакала в лес…
  Рупрехт сидел на бревне гнилого дерева. Меч лежал у него на коленях. Сил у него уже не было совсем. Он не мог даже удить рыбу. Хлеб же кончился давно. Часто он оглядывался назад, на торчавшие на берегу тяжелые пушки. Они должны были бы разрушить литовский замок… Но утопленные в песке, они же были такими беспомощными, их ржавые стволы полосовали волны реки… Наконец Рупрехт заснул.
 Сон повторялся. Рупрехт брел по лесу, нечисть глумилась над ним, Рупрехт размахивал мечом, но бесы, показывая ему голые зады, шустро драли от него вглубь леса. Наконец появился всадник на промокшем коне. Рупрехт упал на колени, опустил меч… Это же была та девушка… Она взмахнула мечом… Рупрехт взглянул на нее бесящие глаза, и вздрогнул…
 Глаза сияли яростью. Девушка сидела напротив Рупрехта. Тот обшарил вокруг. Но меча не было… Рупрехт вдруг понял, что у него нет даже кинжала. А девушка улыбалась, меч же Рупрехта был у нее в руке. Наконец она заговорила:
-  Ну вот. Волны реки отдали нам в руки тебя, немца… Ты храбрый воин, мы должны сжечь тебя живьем во славу богов.  Но кто же эти металлические ужи, которые заснули на плоте? Способны ли они ползти?
  Рупрехт вскочил, надеясь схватить девушку. Но ты шустро шмальнула от него. Рупрехт упал на колени, руками вцепился в землю… Подняться он уже не мог. А девушка все улыбалась:
- Да ты же совсем исхудалый. Не залезешь в гору, где тебя же боги будут судить за содеянное. Упадешь, и тебя сожрет дракон… Но ты же должен поправится…
 Невесть откуда появились двое огромных литовцев. Они схватили Рупрехта за руки, взвалили на плечи, и унесли вглубь лесов…
 В тереме было уютно. У камина стало тепло, девушка протянула Рупрехту медвежью шкуру. Тот окутался ею. Сама девушка сидела на дубовом кресле. И она хорошо разговаривала по-немецки…
- Немецкий пленник Геньшлейн научил меня немецкому языку. Еще он обучал меня обращаться с мечом… Сначала это казалось забавой. Но мой брат погиб на охоте. Тур рогом пустил ему кишки. Мы все рыдали скорбно. Зажгли погребальный костер… А потом даже мой отец смирился с тем, что замком управлять стану я. И моя доля совсем не  ткацкий станок, а меч…
 Суп с мясом какого-то зверя оказался очень вкусным. Потом девушка налила ему какого-то напитка. Это не было вино, но немец все равно захмелел. Но девушка же это не пила, она налила себе в глиняную кружку травной чай.  Немец расслабился как у себя, в родном Мекленбурге. Но же воины язычники совсем не понимали по-немецки… Все, что он станет говорить, останется между немцем, и этой языческой княжной…
- Но зачем же вы поклоняетесь бесу? Ведь целый мир упал у ног Иисуса Христа…
 Девушка улыбнулась.
- Наши боги совсем не бесы. Они дарят нам хороший урожай, вкусной пищи, дают победы на полях брани… А что же вам даст ваш Иисус Христос? Каменные мешки, в которых вы сидите, и хлеб есть у вас не всегда, а вокруг ваших капищ сидят нищие, умоляя хлебу…
- Но вы же сжигаете неприятелей живьем во славу своей нечисти…
- Да мы сжигаем лишь противников, которые нам злость творят. А вы же сжигаете славных женщин, которые помогают людям, лечат болезни, соединяют влюбленных…
 Вдруг немец вздрогнул. Ведь и его же мать, мудрую Матильду, сожгли на костре. Едва не сожгли его самого. Но Рупрехт, избегая преследования, стал наемником и отправился на войну. И стал учеником пушкаря Гюнтера. Он оценил железные трубы, извергающие пламя. Но когда глядел на эту девушку, Рупрехт вдруг вспомнил лесную поляну. Рупрехт был еще совсем малюсенький, он зацепился за руку матери, испугано глядел вокруг. Ведь священники говорили, что там в лесах прячется нечисть, она маленьких детей бросит в котлы, и станет жарить. Но в поляне виделись ямы, видимо, тут когда-то стояли идолы. Мама рассказывала малышу о мудрейшем Водене, который скачет по небесам на восьминогом коне, о богине Нертус, повозку которой тянут речные чудовища. И малыш успокоился. Перед его глазами вдруг встали древние богатыри, рубящие головы драконам, девы в заколдованных замках…
 - Я же хорошо знаю вашу жизнь. Мне докладывают купцы, которые отравляются в дальние путешествия…
- Так вы же не убиваете всех иностранцев?
 Девушка улыбнулась еще шире.
- Всем купцам добро пожаловать. Чем больше они всего привезет, тем больше серебра  получит. И мы готовы дать зерно, бревна, уголь,, лен. Мы даже священников и монахов не трогаем.
- Так вы совсем не сжигаете монахов во имя нечисти?
- Если же они проповедают мирно. Мы разрешаем священникам крестить, помогать больным, строить не только костелы, но даже монастыри. Но лишь тогда, когда они все делают мирно. А если уж хотят обращать в свою веру насилием, мы хватаемся ха мечи. Ведь и в ваших книгах же написано «кто поднимет меч, от меча же и погибнет…»
- Но вы не сможете защитится. Есть же новое оружие, чтобы замки разрушать. Эти железные змеи выплевывают не только огонь, но и камни, способные пробить толстейшие стены. Но пусть такое оружие будет и у вас…
 Быки шли медленно, тягая тяжелые повозки. Быки мычали, качали головами. Даже угрожали рогами. Но литовские пастухи гнали их, размахивая кнутами. Княжна и Рупрехт наблюдали, как самые сильные литовцы привязали упряжки к лафетам пушек. И пушки двинулись… Рупрехт учил литовцев молоть порох, сыпать в стволы, точить каменные ядра…
 Укрепления крестоносцев окружили весь берег. Литовский замок они заблокировали и с реки, и с леса. Огромные корабли крестоносцев шарили по реке, везя бронированных всадников. Литовцы стреляли в них с леса из луков, но стрелы лишь отскакивали от грозных доспехов рыцарей. И тогда Рупрехт отдал приказ. Самые могучие литовцы потащили пушки с замка. Насыпали пороха, молотами вдолбили ядра… А потом зажгли факелы. И началось.. Со стволов показались вспышки пламени, стены у крестоносцев рухнули. Доставалось и кораблям. Они ломились пополам и тонули. А литовцы все стреляли и стреляли… Наконец девушка вскочила на коня, и повела бойцов в атаку. Литовцы рубили обезумивших крестоносцев. Но у берега реки вдруг появился огромный бронированный воин. Это был сам магистр крестоносцев. Девушка пустила коня на него, рубанула мечом…Но меч лишь отскочил от могучих доспехов магистра. Вдруг магистр железной перчаткой схватил девушку за горло, стащил с коня… Взмахнул мечом… Но Рупрехт тщательно нацелил пушку.. Факел пылал в его руке… Девушка медленно приподнялась, пнула голову и руки магистра. Ноги же магистра отлетели далеко. Девушка подняла меч магистра, повертела им в руке. А потом помчалась к Рупрехту. Их губы соединились в страстном поцелуе..