Эймантас

            ЭЙМАНТАС
  Конь дрожал. Брыкался, глядел по сторонам. Но буря была страшной,  гул стоял дикий, храпа коня совсем не было слышно. Шел страшный ливень, ничего не виделось ни спереди, ни по сторонам. Но Эймантас крепко жал вожжи коня. Он шагал по хорошо знакомой тропе. Шерстяная шапка промокла, стала довольно тяжелой. Эймантас ее немножко отодвинул назад.
 Молнии сверкали в небе. Стало тускло.. Ветви деревьев колыхались в ветру, словно руки призраков, хватающих живых, таскающих их в подземный мир… Но Эймантас не страшился призраков. Жрец повязал на его руке кожаную ленту, та лента руку любого призрака превратит в пепел… Если призрак его коснется… Но Эймантасу показалось, что он что-то видит. Эти молнии, кружащие вокруг тучи… Эймантасу они покааллись похожими на косы. Косы девы… Эймантас вздрогнул. Откуда может взяться девица  в глуби леса, да в буре? Девицы сейчас сидят у очагов, боятся даже зажечь, молвят заклинания, лишь бы буря кончилась…
 Эймантас вышел на равнину. И вдруг буря закончилась. Стало тихо. \и даже конь не храпел. Тихонько шагал по траве. Эймантас снял шапку. Она стала такой тяжелой от капель дождя… Он снова начал оглядываться  в стороны. Красноватый  свет солнца залил берег реки… Даже море виделось. Оно тянулось подальше, едва заметный штрих шел под небом… Вдруг в небе заблистала радуга. Она тянулась от берега к небесам… Эймантас  же знал, что там, за морем, лежит земля шведов. Купцы рассказывали о каменных городах шведов, растянутых у моря, шустрых шведских кораблей, бороздящих моря. Эймантас знал, что певцы шведов рассказывали, что радуга- это мост, соединяющий  миры. Как здорово было бы помчатся на коне по мосту радуги на землю шведов…
 Бесовский камень Эймантас увидел с далека. Ведь мальчишки прыгали с него в воду. .. Хотя мамы им это и запрещали. Они отлично понимали, что это место заколдовано, судна купцов ее обходят стороной. Течения поднимают корабли, и бросают на скалы… Молвили, мол, этот камень- застывший Бес, в которого попала стрела Перуна. Болтали, мол, знаешь заклинания, камень опять станет Бесом. И тот Бес скажет, где же на дне моря утоплено золото…
 На берегу что-то виделось… Сердце у Эймантаса задрожало. Конь вновь начал храпеть, брыкаться. Но без приказа пошел вперед. Эймантас  приподнялся в седле, стараясь все лучше разглядеть…
 На берегу валялись доски, осколки. Даже отчетливо виделась оторванная мачта корабля. На песке лежали трупы. Эймантас тут же понял… «Да это викинги…»  Некоторые были уже без шлемов. Кольчуги у них уже покрылись ржавчиной. Что же сделал Стрийбог…
 Вдруг конь встал дыбом. Эймантас наклонился перед, крепко уперся в бока коня. Удержался в седле. Но вдруг задрожал даже он…
 На траве лежал оторванный дракон с корабля. Его же деревянная пасть сурово глядела на Эймантаса. Глаза чудовища горели. Рядом на траве лежал викинг. Эймантас понял, что этот викинг знатный. Его же кольчуга была раскрашена, шлем блистал золотом… А вдруг этот викинг еще жив? И Эймантас соскочил с коня…
 Когда Эймантас снял шлем у викинга, он вздрогнул. Викинг оказался девушкой! Ее огненные волосы распластались в ярко зеленой траве, в белом словно вытесанном из камня ее лице красовались веснушки… и вдруг Эйммантасу показалось, что девица зашевелилось. Он упал на колени, обнял девушку, вцепился своими губами в губы же ее…
 И вдруг Эймантас понял, что девица крепко жмет его голову. Утопленница ли она? Потащит же его в свой подводный мир… Эймантас едва вырвался из ее объятий. Он встал, вставился в девушку… А та глядела на него… Наконец встала и девица. Огляделась, улыбнулась Эймантасу… И Эйманттас улыбнулся ей. И вдрг глаза девы засверкали. Мышцы натянулись.
- Чародей чужеземцев, ты же погубил моих людей! Отправишься в иной мир, мерзкий убийца!
 Девица схватилась за топор, который лежал рядом. Бешено, словно рысь прыгнула на Эймантаса. Тот молниеносно выхватил сверкающий меч. Лезвие заблистало в руке у Эймантаса. Рубанула словно молния. Эймантас перерубил древко топора. Топор улетел далеко в море, в руках бунтовщицы остался лишь обрубок. И этот обрубок девица бросила в лицо Эймантасу. Эймантас отбил этот обрубок рукоятью меча, обрубок упал у его ног. Эймантас немножко отступил, сунул меч обратно в ножны. Улыбнулся бешеной девице. Та остановилась. Попятилась . И вдруг зарыдала. Слезы текли по ее лицу, капали на позолоченные доспехи. Эймантас не знал, чего сказать. И вдруг девица опять помчалась к Эймантасу. Какие-то потусторонние силы внушили ему, что на этот раз девица сосем не собирается драться. Он и не прикасался к мечу. И места того, что ударить его, девица вдруг обвила его руками, их губы соединились… Эймантас почуял теплоту ее тела. Она словно пламя/Перуна…
 Эймантас даже не знал, что же его большее греет- костер или же девица. Было уже темно. Но Эймантас успокоился. Словноо под покровительсвом потусторонних сил…
 - Я Эймантас.
- Я Сигрид. Мой отец Олаф был ярлом города Бирки. Когда же он не пришел с моря, я стала правительницей места его…
- Ты знаешь литовский?
- Моя мать была литовкой. Она же дочь князя Жвелгайтиса. Отец прибрал ее во время одного своего похода. Она не спешила отдаться, даже накинулась на него с ножом. Ее заперли в темницу. Но потом посланники договорились, и князь Жвелгайтис разрешил моему отцу женится на ней. А та влюбилась в крепкого викинга. Их повенчали у алтарей Одина и Фриги. Певцы играли песни, было открыто много бочек с пивом. Викинги пировали несколько дней. Но после моя мать скучала по родной Литве, напевала грустные песни. Ярлу все это не очень нравилось. Меня отдали на воспитание жрецам. Я сначала просила, чтобы мне вырезали деревянный меч. Но они меня обучали рунам. После начали брать в походы викингов. Для викингов я резала хлеб, варил рыбы. Конечно, они мня хватали за юбку… Но я врезывала им черпаком по пальцам. Наиболее ярым угрожала выкинуть их в море, оттуда они никогда не дотянут до неба…
- Я никогда не видел свою мать. Говорили, она с детства была очень мудрая девчонка. Любила сказки…
Люди шептали, что цветы у нее не увядают даже зимой… Когда она немножко подросла, к ней начали возить больных, она варила для них лекарственные травы в котле… Все болтали, что ей суждено стать жрицей. Волхвы уже навещали ее. Лишь старая ведьма велела подождать, знаки богов сулили неладное… Мой отец в роще охотился за туром, упал с коня, сломал ногу. Она нашла его в лесу, как-то притащила, привязала эту ногу к палке… И пасла коня. И он снова встал… Они так влюбились друг в друга, совсем не желали разлучится. И он поскакал к замку вместе со своей любимой. Вопреки воле богов… Уже казалось, что боги им простили. Они ведь так любили друг друга… Так ладили… Даже не ссорились. Но вот, когда же она рожала… Ее не спасли даже несколько целителей. Но я же выжил. Болтали, обо мне больше заботились ведьмы. Но я был еще мал, не припоминаю. А отец и желать не хотел новой жены. Даже велел вырезать из дерева ее образ. Наливал жертвы покойнице…Лишь бы я немножко вырос, меня стали брать в военные походы. И вдруг его не стало… Это я уже помню. Когда он брал замок врага, взобрался на стену. И лучники противника осыпали его стрелами. Одна из них попала ему в глаз… Потом соратники привезли его в замок. Я помню костер… Шел дождь, было сыро, дым портил глаза… Волхв всунул мне в руку меч отца, он казался мне таким уж тяжелым… Но потом мною занялся старый Гедрикис. Он е меня и выучил…
- И я стал сам учавствовть в походах…
- Я блуждала по горам, когда отец ушел в море. Он не посоветовался со мною. Когда я вернулась, город казался таким пустым… Но я не пала духом. Шла к берегу моря, ждала парус… Но парус так и не появился. А потом этот Рагнар… Он начал подстрекать людей… Объявил себя ярлом… Даже желал мне юбку надрать… Мы рубились мечами в рынке города. Я отрубила ему голову, тело же его выбросила в море. А потом сама начала вести в походы викингов. А ты покажешь мне свой замок?
- Ну конечно…
Эймантас свистнул, и конь поспешил к нему. Девица вскочила. Эймантас пытался всадить ее в седло, но с первого раза не вышло. Дева оказалась слишком тяжелой. Он лишь немножко приподнял ее, и та уже вставила пяток в стремя. И та влезла. Сам же Эймантас впрыгнул без всяких там стремян.
Конечно, ездить двух таких всадников коню было тяжеловато, но Эймантас совсем не спешил. Девица тем более. Она глядела назад, рукам крепко жала узды. А Эймантасу нравилось цепляться за девицу. Он обнял ее талию, чувствовал ее силу и жару…
 Сигрида разочаровалась. Замок оказался совсем небольшой. И деревянной. Такое мог себе бы позволить даже состоятельный купец… Но же Сигриде все равно он показался уютным…
 Хотя отец Сигриды был мужиком огромным, Сигрид никогда не видела столь рослого человека. Это же был охранник Эймантаса. Тот усмехнулся, моргнул Эймнтасу:
- Что за русалка схватила тебя? Смотри, она же потащит тебя на дно моря…
 Эймантас покраснел. Потом открыл тяжелую дверь…
 Сигрид слыхала про литовского меда. Викинги болтали о нем, а некоторым даже посчастливилось проглотить. Литовский хлеб тоже был для нее привычным. Мать научила такую печь и ее… Но вот сельдь для нее казалось слишком мелкой. Такая же скорее для хуторян… Но зато копченое мясо… А еще сыр… Сигрид не обращала внимания, что Эймантас же меда совсем не пил. Он пил лишь квас.
Сигрид уставилась на женщину с гуслями. Женщина же тихо прошептала:
- Вот девица из-за моря родит детей для нашего господина…
 И вдруг Сигрид покраснела. И взбесилась. Она встала, схватила тяжелый стул, подняла… Бросила  в сторону. Разлетелись осколки тарелок и кувшинов со скрипом разлетелись по терему. Она закричала:
- Я же правительница! Да никакой же мужчина не заставит мня подчинятся ему! Я не стану сидеть с детьми, не буду топить очаг! Где же мои подданные? Да ты же их в подземелье запер! Я же освобожу их!1 А тебе голову отрублю!!
  Но Эймантас лишь спокойно сидел, и улыбался. Сигрид подскочила к его охраннику, выхватила нож. Приставила ему к горлу. Тот попятился назад, открыл дверь. Отошел в сторону. Сигрид выбежала из замка.
 Она долго блуждала по селу, но деревянные дома ей казались одинаковыми. \наконец она встретила женщину:
- Где же отрубили голову моему викингу Сигурду?
 Но женщина лишь головой покачала.
- Да Сигурд же цел и здоров. Его изба вот там. Ведь он вырезает такие прекрасные лодки. Деревенчские мужики так ими радуются. Ведь на них можно не только реки бороздить, но и в море пойти. Но вот пожрать то наш Сигурд любит. Но вот… Зимой, когда  речки замерзают, лодки не нужны, у Сигурда не было занятия. И он стал всякое вырезать… Для  мальчиков он делал деревянные мечи, для девочек же- деревянные куклы, родители несли Сигурду муку и сыр. Но вот изделиями Сигурда заинтересовались волхвы. Волхв Скалмантас уже навестил его. Мастер Сигурд станет делать истукан Перуна…
 Сигрид глядела на чистый и уютный двор. Под крышой хлева валялись доски, ближе к воротам- бревна. Пахло древесиной. У стены стояли несколько топоров, на гвозде висела пила. Сигрид подбежала, обняла Сигурда.
- Да как ты выросла… Ну и девица… \но зайди в мою избу.
 Сигрид оперлась на стол. Но кушать не желала.
- А ты станешь для волхвов вырезать истукан Перуна?
- Конечно. Но не сразу. Надо же подобрать годное дерево, прийти в необходимое время, сказать заклинания… Иначе Тор рассердится. Накажет святотатцев. Грянет молнией…
 - А Фафни еще живой?
-  Ну как же. Ведь он такой толковый кузнец. Его изба на другом конце. Сходи туда. От тут же закроет кузницу…
 Но Сигурд вдруг уставился на Сигрид,  и моргнул:
-  Я же видел вас с князем. Я же сделаю для тебя изящную деревянную колыбель… Она будет так приятно пахнуть…
 Сигрид вскочила, открыла дверь, выбежала из избы. Крепко сжала нож. Но потом отпустила. Пошла в кузницу.
 Фафни посмотрел на Сигрид, снял кожаную привязку.
- Не могу тебя немедленно обнять, сестричка. Руки же испачканы. Но ступай в избу. Дануте чего-то тебе приготовит…
 Белокурая женщина оказалось еще совсем красивой. Она улыбнулась Сигрид. Взяла ее за руку. Сигрид удивилась, как чисто и уютно же в их избе. Совсем же не как в кузнице. Мебель тоже оказалась довольно новой. У дверей появились дети. Поближе подошел рыжий мальчишка. Далее на нее глядели две девчонки. . Вдруг Сигрид заметила, как мальчишка уставился на нож Сигрид. Она наморщилась. Вдруг мальчик высунул язык, и побежал.
- Да же с этой рудой из болот вечные хлопоты… Но зимой же корабли из Бирки не придут, надо же выкручиваться… Топоры же все равно нужны…
- А Орм с Фьяларом живы еще?
- Конечно, живы. Но их же не увидишь. Они в лесах. Во всех окрестностях нет е таких прекрасных стрелков. Ни куница, ни белка от них не уйдет. Если стрела Орма и полетит мимо, то уж стрела Фьялара- никогда. /Видишь эту привязку?  Ее же они сделали. Это же их зверьки. А уж я кую наконечники для стрел…
Сигрид же вновь оглянула комнату.
- А мог бы мне сковать меч?
 Кузнец вдруг взял руку Сигрид. Поглапдил мышцы.
- Да ты же крепкая девчонка. Сумела бы управлять  и  мечом. Но меч же тебе скую, лишь это велит князь. Иначе никак.
Сигрид вырвала свою руку из пальцев кузнеца, и выбежала из избы. Потом замедлила шаг, пошла к замку. Ворота открылись.
Князь встал с кресла, улыбнулся. Подошел к Сигрид. Та уставилась на него. Князь заговорил:
- Станешь моей женой?
И вдруг Сигрид опустила глаза.
- Да, ты станешь моим господином…
 Князь выхватил золотое кольцо. Сигрид протянула палец. \князь надел на палец золотое кольцо. Потом князь обнял Сигрид, та тоже прижалась к нему, тоже крепко его обняла… Их губы соединились в страстном поцелуе…