Интервью перед Новым Годом

      Дорогие друзья!  Сегодня последний день месяца, 31 января 2026. Завтра уже февраль, за окном мороз.  Подводя итоги предыдущего времени хочу оставить для Вас текст  Интервью, предложенного « Литературной Россией».  Я никогда не давала интервью о себе,  сторонилась публичности.  Однако, время бежит, что-то из прошедшего я и сама забываю,  а ведь были в нем  самые разные события,  в том числе, значительные,  как радостные, так и грустные.  Поэтому я не отказалась от интервью,  любезно предложенного Марианной Марговской и Максимом Бурдином,  которые давно знакомы с моей литературной деятельностью,  прежде всего, с моими стихами.  В тексте  интервью раскрывается   мое мироощущение, причина выбора  разных тем в поэтической лирике.  Я благодарна  Марианне  за такое продуманное  содержание  заданных мне вопросов,    поскольку  они актуальны  не только  для  моих стихов ,  но и для моего личностного отношения  к жизни,   для  актуализации   моей человеческой  позиции в  ней. О многом из происшедшего  пришлось снова задуматься и самой.  Возможно, кому-то из вас  это будет интересно.
  Дата  печати   интервью,  выходные данные:   Интернет-портал   Рубрика в газете  : «Литературная Россия»: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 2, 16.01.2026, автор: Елена ФАНТАЛОВА, Людмила КУПАЕВА, Лариса ПОКРОВСКАЯ
Т ЕКСТ БЕСЕДЫ  с Марианной Марговской  публикую полностью
 Елена Фанталова
 
Лирическое творчество талантливого автора из Москвы Елены Фанталовой балансирует на грани двух миров – рационального анализа профессионального психолога и интуитивного импульса прирожденного поэта. Ее стихи звучат как внутренний диалог с жизнью, где личное переживание перерастает в нечто большее, объединяющее дух человека с мирозданием.
 
– Елена, вы профессор психологии, но при этом литературное творчество занимает большое место в вашей жизни. Как одно влияет на другое?
 
– Творчество родилось независимо от профессии. Однако психология, безусловно, помогает. Она дает инструмент для более глубокого анализа внутреннего мира человека, что находит отражение в стихах. Но поэзия предельно далека от сухого академического анализа, она существует только как искренний отклик души.
 
– Когда вы поняли, что стихи – ваше призвание?
 
– Пожалуй, уже в юности. Моя жизнь и впечатления бессознательно стали отражаться в стихах. Сначала стихотворений было совсем немного, но постепенно я стала писать все чаще. Я критически относилась к своей работе, показывала ее знающим людям, в том числе знакомым поэтам, чьему мнению доверяла, и со временем мое влечение к поэзии закрепилось во мне как неотъемлемая часть бытия.
 
– В ваших стихах живо чувствуется творческая преемственность. Кого из классиков вы считаете своим главным учителем?
 
– Прежде всего, конечно, Александра Блока. Я с самого детства ощущала особую тонкость, надмирность, мелодичность его поэзии. Ему я посвящала стихи и прозу, о своем трепетном отношении к его творческому наследию я написала целый очерк под названием «Блок как часть моей жизни». Также мне безмерно дороги Пушкин, Фет, Майков, Плещеев, Алексей Константинович Толстой, а среди более поздних – Гумилев, Есенин, Рубцов… Везде ощущаю свою близость к той духовной данности, что присутствует в их поэзии.
 
– Ваши стихи отвечают духу традиционализма. А как вы относитесь к поэтическому авангарду?
 
– Я берусь только за то, что мне родственно и понятно. Стихи, написанные лесенкой, как, например, у Маяковского, мне не близки. Иногда мне отзывается белый стих – достаточно вспомнить тургеневскую поэзию в прозе. Но к радикальному авангарду, как у Велимира Хлебникова или обэриутов, отношусь спокойно. Для меня важнее ясность чувства и мысли.
 
– И какие же темы и жанры более всего откликаются вашей поэтической душе?
 
– Я пишу на разные темы, но особенно мне близки философская и пейзажная лирика. Очень люблю природу, деревню, животных и птиц, им посвящено много моих стихов. Особое место занимает тема внутреннего мира человека во всех его состояниях: счастье и радость, сочувствие и сопереживание, одиночество и внутренний надлом… Отдельной творческой нишей для себя считаю также музыкальную тему и тему балета, которым я долго занималась и по которому очень скучаю.
 
– При знакомстве с вашим творчеством возникло ощущение, что тема мира души превалирует над прочими. Какие события вашей жизни стали «отправной точкой» для духовной поэзии?
 
– Сильнейшее впечатление на меня произвели духовные песнопения иеромонаха Романа (Матюшина). Они очень поддержали меня в тяжелый период восстановления, когда я оправлялась от травмы ноги после нападения собаки. Я тогда полгода не работала, еле доходила до Новоспасского монастыря в надежде обрести духовные силы, и тогда случайно купила первую кассету отца Романа. Его поэзия мощна и глубока, она послужила мне неисчерпаемым источником вдохновения. Его скиту Ветрово посвящено немало моих стихов и две статьи: «Психологические этюды о творчестве Иеромонаха Романа» и «Душа песнопений».
 
– Каково ваше личное понимание духовного пути?
 
– Поскольку я человек верующий, для меня духовная поэзия – это и отношение к Богу, и церковные праздники, и обращение к светлым образам людей, принявших духовный сан и вставших на путь религиозного служения. Но в той же мере духовная поэзия – это и общечеловеческие переживания, сосредоточение на внутреннем мире человека, его выборе и ценностях.
 
– Вами на поэтическом поприще сделано уже немало, но наверняка хочется реализовать гораздо больше. Поделитесь творческими планами?
 
– Это сложный вопрос. Стихи приходят не по плану, они рождаются стихийно, чаще ночью. Но мне хочется, чтобы в них было больше духовного начала. Каждый из моих сборников содержит два цикла – светский и духовный. Хотелось бы еще больше внимания уделять стихам, отражающим глубину духовного мира человека.
 
 
С уважением, Марианна Марговская,
главный редактор проектов ИД Максима Бурдина,
Член Союза писателей России, член Союза журналистов Москвы,
прозаик, публицист, кандидат философских наук.