Суд над Салтыковым-Щедриным

(Сатирическая мистерия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•   МИХАИЛ ЕВГРАФОВИЧ (ДЕМИУРГ ГРОТЕСКА): Массивный старик с гневным взором. Он не защищается — он констатирует смерть здравого смысла.
•   СУДЬЯ (ОРГАНЧИК): Чиновник, в голове которого встроено механическое устройство, способное произносить только две фразы: «Не потерплю!» и «Разорю!».
•   ПРОКУРОР (РЕЖИССЕР КРУГОВОЙ ПОРУКИ): Тот, кто обвиняет Салтыкова в том, что он «закодировал» будущее России своим ядом.
•   МАКСИМ (ПЕРЕПИСЧИК БУДУЩЕГО): Свидетель, который видит, как «эффект тренинга» Булавина превратил целую страну в один большой «Пролог».

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, где стены оклеены старыми газетами и свежими протоколами. Вместо окон — мониторы, показывающие бесконечную очередь за счастьем, которая ведет в тупик. По центру — гигантский манекен Угрюм-Бурчеева, внутри которого спрятан проектор 25-го кадра.


СЦЕНА 1: ОБВИНЕНИЕ В МАТЕРИАЛИЗАЦИИ КОШМАРА

СУДЬЯ: (С металлическим скрипом в шее) Михаил Евграфович! Вы обвиняетесь в том, что ваша сатира вышла за пределы бумаги и захватила государственное управление. Вы написали «Историю одного города», и теперь мы вынуждены в ней жить! Вы — Переписчик проклятий! Ваша «заумь» стала нашей конституцией!

САЛТЫКОВ: (Тяжело опираясь на трость) Ваша Честь, вы путаете причину и следствие. Я не проектировал ваш ад. Я лишь составил опись имущества, которое вы сами принесли в этот ломбард бытия. Если помпадуры и помпадурши ожили — это значит, что у жизни кончились оригинальные идеи, и она начала воровать сюжеты из моих черновиков.

ПРОКУРОР: (Вскакивает) Ложь! Это вы вставили нам в сознание «25-й кадр» Глупова! Мы хотели строить прогресс, но каждый раз, открывая рот, произносим ваши репризы! Вы создали «эффект тренинга», в котором чиновники сходят с ума, не в силах отличить реальный указ от вашего фельетона! Это психологический террор!


СЦЕНА 2: ДВОЙНАЯ ИГРА И ЭФФЕКТ БЕНИНЬИ

МАКСИМ (ПЕРЕПИСЧИК): (Вмешивается из угла) Послушайте логику! Вы судите Салтыкова, как судили меня. Вы устроили ему «забастовку смыслов». Вы сами недоигрываете реальность, чтобы через эту ложную версию выяснить, чей он Переписчик!

Вы обвиняете его в том, что мир стал «Щедринским», но вы сами его таким сделали! Вы, как в «Жизни прекрасна», должны были скрывать от народа его рабство, а вместо этого вы, как в «Шоу Трумана», устроили тренинг «Пролог», объяснили всем, что они — персонажи сатиры, и вызвали массовый психоз! Вы заставили Михаила Евграфовича бредить вместе с вами!

САЛТЫКОВ: (Максиму) Благодарю, Переписчик. Они и впрямь мастера «незаконченных действий». Они строят виселицу для автора, но при их «бытовом идиотизме» они вешают не автора, а самих себя, путаясь в веревках!


СЦЕНА 3: СУД НАД ЗЕРКАЛОМ

ПРОКУРОР: Михаил Евграфович, зачем вы написали, что «строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения»? Теперь никто не хочет работать! Вы создали установку на «бытовую деградацию»!

САЛТЫКОВ: Это не установка. Это — барометр. Если у вас на дворе вечная осень и Глупов, не вините метеоролога. Вы обвиняете меня в «двойной игре», но ваша «круговая порука» — это и есть мой главный шедевр. Вы боитесь моих анаграмм, потому что в каждой из них зашифрован срок вашего правления, который всегда заканчивается одинаково — приходом Угрюм-Бурчеева.


ФИНАЛ: ОРГАНЧИК ЛОМАЕТСЯ

(Судья-Органчик начинает искрить. Из его головы доносится музыкальная шкатулка, играющая «Боже, Царя храни», перемешанную с треком из тренинга Булавина.)

СУДЬЯ: Не по-о-терплю... Разо-о-рю... (Голос затихает в механическом скрежете).

САЛТЫКОВ: (Встает) Вот и всё. Механизм заклинило. Ваша реальность, которую вы так тщательно строили из моих метафор, рассыпается. Вы хотели судить Сатира? Но Сатир — это не человек. Это эхо вашей собственной пустоты. Максим, пиши: «Город затих. Началась история другого Глупова».

(Зал суда начинает заполняться водой, как в финале «Истории одного города». Прокурор и Адвокаты превращаются в бумажные кораблики. Салтыков и Максим выходят через стену, которая оказывается нарисованной.)

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев