Епископ

                ЕПИСКОП
 Показалась дорога. Да это же была не то что дорога, просо деревья вокруг были вырублены, и в траве виделся кое- какой след. Но скакать уже было легче, кони сами видели, куда бегать, и бежали резвой рысью. Да щит был привязан лишь кое- как. Он болтался. Лошадке это не нравилось, она качала головой. Но Альмантас крепко жал поводья, и отчаянно глядел вперед. С бока у Альмантаса висел меч с рукоятью, раскрашенной серебром, да деревянные ножны имели медную оковку Другие всадники держали копья, они грозно торчали. Смотрели вверх, в небо.
 Ругиле еще тише застонала. Да покрывало ниспадало вниз, пояс был разрезан, она придерживала юбку рукой. Другой же рукой она терла слезы, которые лились без остановки. Альмантас гладил ее прекрасные волосы, но целовать же стеснялся. Да он понимал, как теперь ее все бесит. Наконец усадил ее на пень. Взял корзину. Прошелся по лесу. Да малины еще было… Наконец он топориком нарубил дров, зажег костер. Да ручеек был совсем рядом. Альмантас черпнул воды не только в глиняный кувшин, но и в кружку. Да они чудом остались не разбиты… И, когда вода начала кипеть, он повернулся к Ругиле. Та спокойно сидела, равнодушно глядя на все стеклянными глазами. Альмантас налил суп, протянул корзину с малинами.
 - Да ты кушай, милая… Тебе же надо подкрепиться. Если уж боги позволили тебе выжить,. то тебе суждено прожить еще долгую жизнь…
 Она попробовала проглотить, да мясо вязло во рту. Почти без аппетита она взялась за малину. Испачкало кровь красной малиной… Да Альмантасу померещилось, что у нее перерезано горло. Но он не отвернулся. И Ругиле стерла лицо куском ткани. Да она показалась Альмантасу такой красивой… Задержись дыхание, он глядел на Ругиле. И вот она печально улыбнулась:
 - Да лучше я уж умерла… Я ведь схватила нож этого крестоносца. Да выхватить уже не успела… И его рука оказалась сильнее. И меня потащили… Потом я встала… Еще немножко сил… Но уже хотела бросится с холма… Услышала ржание твоей лошадки… А потом уж увидела… Даже живот уже болел не так страшно…
- Да милая, я отомщу этим крестоносцам. Да я их из- под земли достану. Если уж понадобится, до самой Германии доскакать умудрюсь. Да они получат огня… Но уж сначала поработает мой меч… Да ты не унывай, любимая. Да мы пойдем к жрице Алдоне. Уж она поможет.
- А наш дом?..
 Альмантас обернулся, уставился в обгоревшие развалины.
 - Да я построю новый дом. Просторнее. Привезу инструменты, да мы посадим репу и морковку. А когда у тебя появятся немножко сил, пригоним корову.
  Ругиле опять улыбнулась, в ее глазах появились слезы. Албьмантас подошел поближе, прижал ее голову себе к груди, сттал целовать ее лоб. Да слезы капали на рубашку Альмантаса, он выхватил расшитый платок. Да это же спряла сама Ругиле… Наконец Ругиле немножко успокоилась. Упелась в грудь Альмантаса…
 Да ворота были открыты. Альмантас резко остановил коня. А вдруг это западня… Все литовцы соскочили с коней. Отвязали щиты. Да никаких врагов не было видно. Да слышался странный шум…
  - Йорис и Старкус, вы останетесь у коней. Остальные- за мной!
 Литовцы выхватили мечи, и начали подкрадываться про узким улочкам.
 И вдруг они все увидели. Да здесь были крестоносцы… Да множество крестоносцев… Они окружили здание из красных плит. Некоторые были с луками, целились в узкие щели. Другие схватили тяжелое бревно. Дубасили тяжелую дубовую дверь. Она еще держалась, но щепки уже летели. Крестоносцы уперлись изо всех сил. И вот уже двери слетели…
 И тогда литовцы выступили. Крестоносцы- лучники пали тут же. Ведь они были в легких кожаных доспехах. Рыцари повернулись… Да крупнейший накинулся на Альмантаса. Альмантас ловко уклонился от его меча, вонзил свой меч под шлем крестоносца. Тонкая кольчуга не выдержала. Альмантас видел, как клинок его меча торчал с спины крестоносца. Колени крестоносца согнулись… Да он даже помахал мечом. И тогда Альмантас вытащил из тела крестоносца свой меч. Крестоносец упал на спину, вокруг разлилась лужа крови. Альмантас оглянулся. Другие крестоносцы тоже были умерщвлены. Окровавленное бревно валялось в стороне. Альмантас платком стер кровь с лезвия меча. И пошел вперед.
 Вдруг в отверстии показался какой- то воин. Его шлем был без забрала, лицо сияло добротой. Да его ламинарные доспехи  были без украшений. Но вдруг места того, чтобы кинутся, воин вставил свой меч в ножны. И улыбнулся Альмантасу. Тот почувствовал себя неудобно, размахивая кровавым мечом. Подошли другие литовцы. Да это совсем не подвох. И Альмантас тоже вставил свой меч в ножны. Да воин опять улыбнулся.
- Его преосвященство ждет Вас, о благородный боярин…
 Альмантас совсем не хотел показаться трусом перед глазами товарищей. И он пошел вслед за воином. Да в комнатах воинов было побольше. Да они же выглядели жалко… Ни шлемов, ни доспехов, лишь грязные накидки. Да топоры в руках. Альмантас пошел еще дальше, и вот воин открыл перед ним резную дубовую дверь…
 Он сидел у стола. Альмантас видел немецких священников, когда учавствовал в походах под главой князем Дангерутисом. Но это были какие- о оборваные, злобные, прятались в подвалах у костелов. А благородное лицо этого сияло мудростью. Хотя одежда была без украшений, но из хорошего материала. На шее висел огромный золотой крест. Альмантас почувствовал себя неловко. Он торчал у двери. Но священник заговорил первым.
- Да я понимаю тебя, о благородный язычник. Я ведь всегда проповедовал, что нельзя грабить невинных людей. Даже если пока они еще язычники… Но они лишь ухмылялись надо мной. Но когда они еще и изнасиловали бедную девчонку, это было уж слишком. С кафедры я закричал, что не пущу в божий дом насильников, и после смерти их ждут муки вечного ада. Да мне плевать на их отпущения грехов. И тогда они взбесились. Схватились за мечи… Я уж думал, погибну смертью мученика. Уйду прямо к Богу… Но вот появились вы. Да ты садись…
 Злоба Альмантаса остыла. Он уселся на кресло с высоким резной крышкой. Но меч положил на колени. Да епископ совсем не обращал на это никакого внимания.
 - Да я прикажу слугам принести пищи. Насыться, и пусть насытятся твои товарищи…
Альмантас отложил тарелку в сторону. Да она была какой- то хрупкой, не глиняной. Мясо птицы Альмантас кушал редко. И хлеб был какой- то особенный, хрустящий… Совсем не такой, какой для него пекла Ругиле. Да в походах Альмантас привык кушать любую пищу. И пироги из захваченных замков крестоносцев, и бегло изжаренное мясо лося или кабана. Да епископ вновь заговорил:
- Я же долго думал… Конечно, когда считаешь, что ты прав, великий соблазн воплотить свою правоту силой. Ведь вся Европа преклонилась перед Христом… Да вы тут в лесах преклоняетесь перед какими- то деревянными истуканами.
 Альмантас раскраснелся от злобы. Он крепко сжал рукоять меча. Но он взял себя в руки. Спросил спокойно:
 - А кто же этот Христос, перед которым вы преклоняетесь? Какой то государь, полководец?
 - Да уж совсем нет. Он был обыкновенный человек, плотник из палестины. Но он же был Сын Бога… И он провозглашал истину. Он сделал много чудес… Но один ученик предал его. Его схватили…
 - И что, этот ваш Христос сражался, разбил своих врагов?
- Да нет… Он позволил себя распять на кресте.
 - Да вот перед вами пример… Отложите свои мечи в стороны…
  Теперь уже епископ опустил голову.
 - А какие же это ваши боги?
  Альмантас улыбнулся.
 - Да конечно, это Перун, метящий молнии, ездящий по небу на колеснице, да Мать сыра Земля, да прекрасная Леля, которую тянут голуби, да великий Велес…
- О, Юпитер, да Церера, да Венера, да Плутон… Как это интересно. Когда я учился в Риме, не только читал древние свертки, но и трогал мраморные статуи, которые вытащили из –под развалин каменотесы. Мой отец был гончаром. Когда желал меня обрадовать, купил мне книжонку. Да я зачитал ее в лохмотья… Желал еще… Да книги были ему не по карману. Да учить меня было не на что… Но когда я подрос, мать привела меня в монастырь. Там мне понравилось… Сначала был новичком, а уж потом стал полноценным монахом. Принял обет… Да старший по монастырю был очень добрым человеком. Сначала я прочитал все книги в библиотеке монастыря, а уж потом отправился учиться дальше. Стал священником… Да мне здорово удавалось изучать иностранные языки. Меня выслали миссионером в дикие края. А уж потом я принял сан епископа…
 - Да благословлял мечи крестоносцев, которыми они отрубали головы литовским женщинам?
 - Да совсем нет… У меня нет никакой власти над крестоносцами. У них есть свои капелланы. Меня слушаются лишь городские жители. Ну, еще иностранцы, приехавшие в город. Но и вы не должны жечь наши города. Да ты думаешь, мы уроды, изверги? Лишь ваших деревянных зданий жечь умеем? Вы же видели, сколько у нас мастерских. Вы сможете купить, зачем же грабить?
 - Чтобы купить, нужны деньги. А откуда мы их возьмем?
 - Ну, ведь мы можете нам привозить зерно, да лен, побольше воска, даже лучше мед, уголь да смола, особенно здорово шерсти… За все это мы дадим вам много монеток. Да не только серебряных, но и золотых…
 - Может быть, ты прав, священник. Ну, что ж. Можете строить свой костел у нас. У реки. И пусть там станет жить священник. Но пусть туда идут лишь те, которые этого желают. Вы не должны угрожать. Сколько же люди добровольно даст священнику, того и хватит.
  Альмантас поднялся. Меч повесил на бок. Другие литовцы торчали снаружи. Альмантас подал знак. Все пошли по улице. Люди города тайком подглядывали на них через шторы. Наконец они переступили городские ворота. Йорис и Саркус поздравил их, кони начали радостно ржать. Альмантас самый первый вскочил на коня. Крепко сжал поводья. Отряд литовцев помчался из города.