8. Кошки-мышки. Леонид

Наша встреча с Анной в бассейне мне не понравилась. Вернее, само незапланированное свидание очень даже пришлось по душе, но факт его и последствия меня обескуражили. Так что я пришёл к выводу, что надо заканчивать служебный роман. Не начав его, по сути...

А что делать солидному руководителю, коим я себя считаю, если утром в кабинет прибегает секретарь и аккуратно (несмотря на возбуждение, и это класс профмастерства) подавая кофе, интригующе закатывает глаза...

Дескать, никто, дорогой Лео и знать не знал, что у тебя растёт дочь. И правильно ты сделал, что воссоединил семью в нашем журнале. Потому что для женщины главное — личное счастье. И если редактор семьянин, читательницы проникнутся к изданию ещё большим доверием...

Такой пурги наговорила, что я онемел. Ай, да папаша. Отомстил. Знает ведь, что свобода — моя личная фишка. И не формально. А по запросу души...

Впрочем, бессмысленно волосы на себе рвать. Надо пресечь эти сплетни. А как? Плакат, что ли в обеденной комнате повесить? Дескать, с Анной у нас ничего не было и нет. И Полина посему вообще никакого отношения ко мне не имеет...

Глупо. Хотя...

Можно вызвать Дашу. Рассказать ей легенду. Красивую такую. Чтобы понятно было, что эти две барышни мне, в сущности, не знакомы. Потом невзначай повторить текст Эдите. И...

И можно быть уверенным, что в тот же день нужное убеждение прочно застрянет в голове всех сотрудников редакции. Девушки справятся. Свято веря и в меня, и в то, что рассказывают.

А сама Анна? Она ведь не простит. И мы больше никогда не будем плавать в бассейне. И хохотать. Без всякого повода...

Да что там хохотать. Она, поди, плакать станет. И так уж, наверное, натерпелась...

А с чего я так решил? Заставил было себя уйти от жалостливых мыслей. Не удалось. Ведь у Анны нет мужа. Но есть дочь. Значит, тот её бросил? Или она его?

Пусть даже так. Был бы хороший, не ушёл. И вообще. Я опять рассуропился. Урод. Как можно такого прелестного ребёнка оставить сиротой?..

Опять появилась Даша. Вроде документы на подпись принесла. А сама смотрит на меня пристально, как будто что-то взглядом сказать хочет.

Спрашиваю, мол, что-то ещё? Нет. Однако медлит. Я наконец понял. Надо самому спровоцировать поток новостей. Спрашиваю, как Аня? Ну, пока ещё легенда о моей к ней близости, почти супружеской, не развеяна...

Оказывается, ведёт себя странно. Молчит, ни с кем не разговаривает. На прямые вопросы про наши с ней отношения неопределенно качает головой. То ли укоризненно, то ли отрицательно...

Но самое главное, она улыбается без причины. Сидит-сидит. Думает-думает. А потом вдруг улыбнется...

Ответственный секретарь вообще без конца курить бегает. Вдруг, говорит, у неё крыша поехала. Тонкая она потому что натура. Слабая...

Я так и представил себе эту картинку. При том, что вообще-то Иван не курит. И меня заставил бросить. Поди, просто не может на неё без слез смотреть. А они ведь в одном зале сидят...

В дверях появился Виктор, наш культурный комментатор. Он как будто не от мира сего. Хотя не юнец. Пожил ещё и в социалистические времена. Но романтик.

Я дорожу его творчеством. Так закрутит сюжет любой публикации, что сердце щемит. Почти у всех, у кого оно есть.

Улыбается. Говорит, что теперь он за меня спокоен. Мол, раз я сделал такой разумный и достойный выбор, значит, все будет хорошо. В том числе и с журналом.

Я, конечно, тут же схватился за его оговорку. Мол, а при чем тут журнал? Не наши же с Анной отношения с ним обсуждать?

А при том, что сотрудники, оказывается, считают, что наше издание понемногу, конечно, незаметно, но становится поверхностным. Теряет глубину изложения проблем.

Может, потому что они женские, эти проблемы, в соответствии со статусом журнала. А рассказывают про них мужчины...

Больше того. Советы всяческие дают. И зачастую полными дураками выглядят. Ну, откуда им знать, как надо поступить даме? Они ведь и сами только интуитивно двигаются...

А такое видение ситуации мне и в голову не приходило. Однако, зря. Похоже на правду. Мельчаем. Вершители жизни. Мужики самовлюбленные. Сами бы разобрались, как жить, прежде чем девушкам рекомендовать...

Я сильно разозлился. А бедный Виктор подумал, что на него. Побледнел, растерялся. Я его отпустил, утешив улыбкой. Но сам крепко задумался.

Однако дверь кабинета снова открылась. Вошла Анна. Строгая такая, только в глазах улыбка. Вроде. Или нет? Я вдруг так уверовал, что мы в женщинах ничего не понимаем, что лишился обычной самонадеянности.

И, главное, желания разбираться в проблеме. Как скажет сейчас моя гостья, значит, так и есть...