Графиня

                ГРРАФИНЯ
Гости пьянели.
          
 Даже музыка не могла заглушить пьяного гула. Хотя музыканты старались изо всех сил. Скучающий взгляд Елизаветы бродил вокруг. Да эти пьяные улыбки, выпуклые глаза… Забрызганные покрывала. А ведь служанки так долго их чистили…Да Елизавета никогда не била служанок. Но пьяные лакеи же чуяли ее тяжелую руку…А если их хватало безумие, они желали дать сдачи, вдруг замечали пистолет, всегда висящий графине сбоку. И  они все понимали… А когда же графиня им улыбалась, у них начинали трястись руки. Глядя на молодую госпожу собачьими очами, они начинали отступать  назад. Но графиня же никогда не била крестьян. Но же видела их лишь издалека… Когда она видела старосту, избивающего крестьянина кнутом, шла ближе, поставив ладонь на рукоять пистолета… Да у старосты сразу выпадал из руки кнут, у него начинали бешено дрожать ляжки. И он пятил подальше… Но ведь крестьянин тут же падал на колени перед барышней, и своими иссохшими губами начинал лизать кисть девушки. Когда она возмущалась, и вырывала кисть со рта крестьянина, тот крестьянин мчался подальше быстрее старосты.
 Елизавета внимательно глядела на оборванцев, сидящих за длинными столами в конце зала. Здесь было полно бутылок водки, вокруг посыпано сало, да лопоти хлеба вперемежку с кусками огурцов. Иные шляхтичи уже уперлись в столы, иногда поднимались, опершись локтями, и глядели вокруг глазами свиньи… Но иные уже валялись под столами, торчали лишь концы оборванных сапог… Ближе графини уже сидели настоящие помещики. Здесь красовались бутылки французского и итальянского вина, шеф повар графини Александру тоже постарался на славу. После того, как графиня разбила бутылку шампанского о его лоб, Александру больше никогда не пытался ее царапать. Но позже, когда Александру познакомился с Катриной, графине стало немножко стыдно. Она даже пожелала извинятся… Но так и не извинилась. Зато увеличила жалование. А Александру был уж такой довольный…
 Помещики в полслова обсуждали дела. Конечно, все их грезы помещице были давно знакомы. Все эти скакуны, да материи для фраков да сурдутов, да Парижский университет, два цены на все в Рижском базаре… Да про крестьян- ни слова, словно их и не было. Да Париж графине совсем не понравился. Вечно грязные заполненные улицы, гордо шагающие французы, да барышни легкого поведения, бросающие лукавые взгляды… Да графине больше нравились литовские леса, вековечные деревья, вытягивающие свои иссохшие ветви, словно вставшие из гробов мертвецы… Но ведь на леса графиня глядела лишь из своей кареты. И она вспоминала свое детство…
 Ей не выходил из головы оборванный мальчишка в грязной накидке, который все швырялся вокруг дворца… Конечно, лакеи прогоняли его, даже ударяли ремнем, но тот все глядел на раскрашенную девчонку…  Но девочке поему-то совсем не хотелось забрасывать ухажера камнями. Глядя на оборванца, она часто краснела, опускала глаза…
  Юноши почему-то обходили барышню стороной. Хотя она была прелестна. Да баснословно богатая… Из-за ее даже не дрались на дуэлях. Лишь Пьеро… Ну, несчастный Пьеро. Сын профессора. Да никто не мог додуматься, что юноша из-за прекрасной барышни покинет Париж… Да целыми днями он торчал у дверей комнаты барышни. Но когда лакеи уже собирались вышвырнуть несчастного, барышня косо глядела на них, и те отпускали влюбленного. Но барышня все больше и больше жалела Пьеро. Он даже стал ей сниться. Она уже мечтала о ночи любви с ним. Наконец она решилась. Открыла двери своей комнаты, подошла к Пьеро. Да тот согнулся от счастья… Барышня взяла его за руку, повела в конюшню. Тот уже представлял, что они там возлежат на полу, усыпанном сеном, но барышня подвела к нему оседланного коня. На другого же коня вскочила сама. Француз как-то залез в седло, и поскакал за возлюбленной. Да барышня желала показать Пьеро озеро посередине леса. Но вдруг конь Пьеро взбесился, и поскакал изо всех сил. Да барышня его так и не догнала. Она целую ночь не слезла с седла, совалась по лесу. Но Пьеро так и не нашла.
 Пьеро же они нашли под утро. Он сидел пол кустом. Да они привели несчастного во дворец. Но тот уже не разговаривал. Лишь крестился. А барышне стал показывать язык. Но барышня на него совсем не сердилась. Начала листать его записки. Да они были на прекрасном французском… Но граф уже договорился с директором приюта для умалишенных… И вот у дворца остановилась огромная карета с зашторенными окнами… Да у барышни потела слеза. Она начала внимательно читать записки Пьеро, а затем положила их у себя под столиком…
 Барышне все больше нравился пан Станислав. Да офицер Генерального Штаба… герой Кавказкой войны. Барышня представляла, как пан Станислав, мчась на коне, рубит этих диких чеченцев… Ведь они заставляют женщин носить черные бурки, прятать лица… И вот окрестные помещики стали считать их парой. Даже при11тихли слухи, что она там ведьма… Хотя странно, что пан Станислав, бывший офицер царской армии, по-русски совсем не говорил. Он болтал там по-польски. Он то и молвил, что они там освободят униженную Родину, изгонит этих мерзких москалей, и заживет припеваючи. Но когда пан хватал е ладонь, и начинал ее таскать в постель, барышня совсем не собиралась влепить ему пощечину. А улыбалась, и спокойно объясняла, мол, когда они освободят Родину, помолвятся в Вильнюсе, на кафедре, их станет венчать епископ в вышитом золотом платье, и они пойдут в меховые покои… Да пан Станислав совсем не считал ее помешанной. Тогда он выходил из комнаты барышни, собирал букет цветов, и приносил симпатией… Раз даже целовал. Но барышня краснела, воротила голову в сторону. Конечно, Елизавета же слышала про то, что поместье пана Станислава заложено за долги. И он невесть чем занимается в Париже. Он там переодевается, говорит лишь  французским. А потом уже ехал в свое поместье черным как земля
 Пран услышал топот. Да гул все приближался…
Он уже понимал, что это такое. Да он часто глядел, спрятавшись в кустах, как помещик учит свою дочь управлять конем. Ездя рядом, он придерживал ее, чтобы девчонка не упала… Да конь казался послушным, не брыкал. Да Прану казалось, что девчонка там глядит на него…
 Пран явно видел огромный пень, укоторый валялся посередине дороги. Да не очень давно по дороге везли бревна, обруби, корни… И он схватил пень. Да он оказался нелегким.. Казалось уже, сдвинуть не удастся… Мальчишка упер свое детское плечо… И вот пень сдвинулся. Рыча, мальчик наконец оттолкнул пень на обочину дороги. И вот гул совсем приблизился. Мальчик влез в кусты. И вот он отчетливо увидел барышню, которая словно молния промчалась по узкой лесной дороге. И вдруг на него нахлынула боль. Он не смог даже повернутся. Лишь опомнился, когда его своей могучей рукой схватил отец, старый коваль Анупр:
- Да ты лентяй, тунеядец, не строй глазки на помещичьи барышни. Они не для тебя. Да эта никогда не станет моей снохой. Зато тебя, развратника, разорит. И ты пустишь по миру мою кузницу…
 Мальчишка заплакал, утирая слезы своим грязным кулачком. Наконец отец пожалел его, отпустил ухо, дал по шее, и отпустил подальше.
 Вдруг Елизавета задрожала. Она вспомнила, как отец у нее под подушкой нашел сочинения Даукантаса. И тут же влепил девчонке звонкую оплеуху.
- Да ты развратница, ведьма, бунтовщица! Читаешь издержки безбожников… Словно ты холопка, а не барышня. Мы ведь не псякрев, мы люди синей крови. Ну да, мы по роду литовцы, но должны быть поляками. Пусть грязные холопы там урчат на своем зверином языке, а мы должны оставаться адекватными людьми. Ведь иначе никакой помещик не возьмет тебя в жены. Да ты останешься старой девой… И мое поместье достается невесть кому… А может быть, ты станешь там развлекаться с деревенскими парнями? Да превратишься в распутницу? Да тогда тебя обязательно запрут в монастырь. Да будешь очень рада, когда сожжет лишь твои безбожные книги, а не тебя саму…
 Девочка заплакала. Она сначала тихо стонала, а потом уже разрыдалась как следует. Да это услышала ее няня, старая Анастасия. Она тут же прибежала в комнату. Девочка помчалась к ней, а потом уперлась в ее платье. Слезы у девочки текли рекой, испачкали все платье старой женщины. Но отец взбесился уж насовсем:
- Да ты развратила невинную девочку, старая ведьма! Да ты нашептала ей в ухо всяких там ваших нечистых чар! Испортила жизнь знатной барышне! Сунешь ей всякие там безбожные сочинения. Да ты поди прочь из моего поместья! Чтобы тебя и слуху не было! Да своим звериным я\зыком рычи лишь с ведьмами, подобными тебе.
  Вдруг он бросил сочинения Даукантаса в очаг. Огонь вспыхнуула… Девочка и женщина ахнули. Но граф схватил девочку за плечи, и оторвал от женщины. Поднял ее, словно кошечку. И понес в свою комнату. Наконец  бросил на пол немножко монет для Анастасии:
- Да ты бери это, глупая ведьма... Пей горькую со своими лесными бесами. И станешь спокойной. Но если подойдешь к поместье- выпущу псов…
 Но Анастасия так и не взяла эти монеты. Она крепко сжала губы. И быстро вышла из комнаты.
 Скоро в поместье появилась гувернантка француженка. Она обучала девочку французскому языку, хорошему поведению, танцев, играть на фортепиано. В конюшню ее уже не впускали. Она лишь издалека глядела, как знатные юноши скакали на жеребцах по песчаным тропам. В ее глазах появлялись слезы…
 Но Елизавета не забыла предания, которые ей рассказывала старая няня. По вечерам она упиралась в подушку, и тихо рычала. Она мечтала о древней Литве, ее дремучих лесов… Ревущих диких зверей… Себя Елизавета представляла с луком и стрелами, расстреливающую медведей да волков. Иногда она желала быть сильной, как Яутерите, взять тура за рога, и перебросить через голову..
 Конечно, помещики не напились уж слишком. Они медленно глотали вино. С презреньем смотрели на хмельных оборванцев… Но они даже не подозревали, что барышня же не пила совсем. Рядом она поставила кастрюль, и все наливала понемножку вина. Да шампанского…
- Виват Жечпосполите Польши и Литвы! Царя же москалей мы повесим над стенами Кремля! Да мы русских выкинем из Литвы и Польши… И вот соберется Сейм обеих народов, мы изберем Государя восстановленного государства…
 Зал задрожал от выкриков множества шляхтичей. Елизавета покраснела. И смотрела в стороны… Вдруг пан Станислав обнял ее. На этот ваз она уже не сопротивлялась. Они соединились в страстном поцелуе…
 Русские прижали повстанцев к реке. Солдаты царя стреляли бешено, казалось, что порох у них никогда не закончится. Гайдуки пали один за другим. Множество коней валялись на земле с выпотрошенными животами. Вдруг Елизавета уперла свои зубы в губу- она увидела, как шляхтичи бросают свои сабли, и сдаются в плен русским. Ее охватила ярость. Она увидела полковника русских, скачущего на коне впереди войска. Усы и бакенбарды полковника уже были поседевшими. Елизавета подняла саблю, и поскакала на полковника. Вдруг полковник повернул коня, и стал драть от нее. Елизавета стала его преследовать. Вдруг напротив ее встал отряд русских солдат. Они пропустили полковника, а напротив Елизаветы выставили штыки. Конь взбесился, встал дыбом. Но Елизавета выдержалась в седле. Она повернула коня, и поскакала назад..
  Казак догнал ее, когда она мчалась по лесной тропе. Вдруг Елизавета повернула коня, выхватила саблю… Она даже увидела дикий ужас в глазах казака… Казак еще успел выстрелить… Лезвие сабли засверкала в руке Елизаветы как молния, она отрубила голову казаку. И вдруг конь остановился. Повалился на бок…
  Да там стоял пан Станислав! Елизавета узнала его, хотя его изящная форма уже была  испачкана, да и лоб у пана был весь в крови… Пан заговорил:
- Паненка  Елизавета, да ты сдайся в плен русским. Да они не станут там долго держать под замком. Выпустят… и ты сможешь вернутся в свое поместье. Мы помолвимся, а в будущем купим еще больше поместий..
- А как же Жечпосполита Польши и Литвы? А как же свобода? А ведь ты обещал повесить царя русских…
- Да чушь все это. Мы же помещики. И царь ведь помещик. Да же это самое главное… русские такие же бояре, как и мы. Ну зачем нам отрубать головы друг другу? Да главное- это холопов не распускать. Будет Литва в составе Российской империи или же не будет- это уже дело третье…
 И тогда Елизавета выхватила пистолет. Выстрелила. Пан Станислав упал, как подкошенный. Елизавета положила пистолет, и разрыдалась…
 Вдруг в поляне появился юноша. Он был в одежде простого крестьянина, но чистой, без лохмотьев. Елизавета выставила пистолет. Но юноша лишь улыбнулся.
-  Я же был в кустах, и все видел… В твоем пистолете уже нет пули… Да зачем же тебе меня убивать? Я ведь стану помогать тебе..
 Елизавета опустила пистолет. Юноша подошел поближе, наклонился… Взял руку Елизаветы… Накинул эту руку себе на плечи… Поднял девушку… Понес по лесной тропе.
 Елизавета оглядывала избу. Да она ей показалась совсем уютной… Юноша же целый день проработал в кузнице. Елизавете он на стол поставил лишь тарелку супа из свеклы. Да этот суп показался Елизавете вкуснее изысканных блюд Александру…
 - Да та барышня избалованная. Не заживет с простым кузнецом. Она же ничего не умеет. А потом уж ее схватят казаки царя… Ты соблазнишь кузнеца…
Елена вышла из избы словно на крыльях. Потом запрягла лошадку. Поехала на базар…
 Наконец Елизавета заскучала быть лентяйкой. Ведь Пран  целый день работал в кузнице. Сначала она выметала пол. Потом помыла кастрюль. Наконец решила сварить каши..
 Пран молча ел подгоревшую кашу. Ничего даже не сказал. Но Елизавета видела же, что он морщился… И ей стало стыдно. Она решила доказать, что она там не тряпка…
 Елизавета уже не только варила суп из свеклы, но и стирала белье, метала избу, рубила дрова. Она стала даже приходить в кузницу. Да Пран был совсем не против, чтобы она помогала… Наконец жизнь в дворце казалась Елизавете страшным сном. Но Пран заинтересовался ее пистолетом. Принес в кузницу. Стал разбирать и исследовать. А затем взялся за работу…
 Елизавета повертела пистолетом… Да он казался таким же… Вдруг девушка вздрогнула. На рукояти пистолета были вырезаны столбы Гедиминаса! Девушка поцеловала пистолет. А потом повернулась к юноше… Их губы соединились в поцелуе…
 Елена шла по тропе леса. Услышала звук выстрелов. Пряталась за ствол дерева. И увидела… Она смогла отчетливо разглядеть, как Елизавета с Праном учатся стрелять. Они совсем не услышали ее шагов из-за гула выстрелов. А потом уж Елена побежала в поместье…
 Полковник Савельев был из небогатых провинциальных дворян. А его дед любил играть в рулетку… Да для него служба в этом захолустье казалась неплохим решением. Но вдруг полковник задрожал. Перед ним встала девушка литовка, мчащаяся на него на коне с саблей наперевес… Он задрожал. И вдруг полковника вырвало, он облевал платье Елены… Елена страшно закричала. Появился казак. Он все понял. Хлопнул Елене ладонью по заднице, прогнал ее. Потом усадил полковника за стол. Вытащил бутылку водки. Открыл. Налил полковнику стакан. Тот выпил. И вдруг полковнику стало веселее, он даже стал тихо напевать какую- то песенку…
    Елену же казаки усадили на колени. Налили водки и ей. Та сначала упиралась, но потом все же выпила. Ее щеки разогрелись. Она стала улыбаться. Казаки повалили ее, подняли ее платье…
  Елизавету разбудили тихие звуки. Она взглянула- да это был ворон! Она же вырастила вороненка, который выпал из гнезда… Елизавета быстренько оделась. А потом разбудила Прана. Они выбежали во двор.
  Они же вырыли огромную яму, да во дне ямы поставили пни с торчавшими ветвями, на яму набросали длинные жерди, обложили мхом и ветками…
 Увидев Елизавету и Пранаса с пистолетами в руках, отряд казаков помчался на них. Впереди скакал пьяный полковник, в его руках сверкала сабля. Вдруг весь отряд наехал на жерди… И провалился в яму. Девушка и парень даже не успели выстрелить. Они обнялись, их губы соединились в горячем поцелуе…