Кот и мышка

Если кто не знает, Сэр Ватсон – симпатичный молоденький котик, с некоторых пор обитающий в моём доме в качестве главной живой достопримечательности.
Сэр Ватсон отличается не только благородством происхождения, воспитанностью, но и удивительной сообразительностью, успешно конкурирующей с человеческим умом.
Разболелся некоторое время назад я не на шутку. Вплоть до полной прикованности к постели. Переносить подобный режим в активном сознании не легко. Спасал ноутбук и интернет.
Приспособили мне своеобразную подставку с наклонной поверхностью, на которую я размещал портативный компьютер и прекрасно обходился, полулёжа на подушках.
Сэр Ватсон, самый компанейский персонаж из моего окружения тут же облюбовал себе местечко у меня под левой мышкой и созерцал все мои сетевые путешествия время от времени пытаясь поймать на экране бегунок, дерзко шнырявший у его носа туда-сюда.
Убедившись в бесперспективности попыток клал голову на передние лапки и наблюдал за многообразием цветных картинок и всевозможных передвижений на экране.
Через некоторое время он дал мне понять, что музыка совсем не лишнее дополнение к нашему мечтательно-философскому пребыванию в этом постельном мире и мне приходилось обязательно включать что-нибудь в качестве музыкального фона.
Как выяснилось, наиболее привлекательными для нашего пушистого меломана оказались всевозможные оттенки ритм энд блюза и психоделики. Особенное пристрастие Сэра Ватсона – композиции известной английской психоделической группы Пинк Флойд.
Как только из моего ноутбука раздавались звуки гитарного соло Дэвида Гилмора, Сэр Ватсон, где бы он ни находился летел к моей постели пулей, располагался у меня под левой мышкой и дремал, свернувшись пушистым клубочком.
Так проходило время моей «постельной принадлежности» к этому странному миру.
Постепенно я пошёл на поправку, стал совершать небольшие променады по дому.
Котейка, в основном загуливал со мной, со мной же и возвращаясь в наше совместное логово.
Иногда же он оставался в постели, когда засыпал крепко и не слышал, как я уходил.
А засыпал он так частенько.
Причём первоначальное милое посапывание вскоре сменялось разноголосым могучим храпом со всевозможными звуковыми прибабахами из завываний, всхлипываний, поскуливаний, подхрюкиваний, порою столь потешных, что я не выдерживал и срывался в гомерический хохот.
Однажды, в такой момент я потихоньку выполз из-под одеяла, чтобы не потревожить Сэра Ватсона и вышел в другую комнату поразмяться, поскрипеть косточками.
Возвращаюсь и…
В общем замираю в остолбенении.
Перед экраном ноутбука в позе суслика, созерцающего округу, сидит Сэр Ватсон, положив передние лапки на подставку с клавиатурой и разглядывает чёрный экран.
На меня – ноль внимания.
Посидел-посидел и, смотрю, косится на мышку, которая лежит справа от клавиатуры.
В голове моей просто вопиет кто-то – Ну не может же быть, ёлы-палы!
Так вот, господа, докладываю – может!
Собственными глазами видел и могу чем угодно поклясться – видел!
Смотрит котик на экран, смотрит котик на мышку и, наконец, трогает лапкой эту мышку, пытаясь её двигать, как это делаю я и одновременно смотрит на экран, ожидая соответствующих изменений.
Главное, о чём я пожалел в тот момент, господа, это о том, что не оставил компьютер включённым.
Сэр Ватсон ещё пару раз совершил свои настойчивые попытки оживить экран при помощи компьютерной мыши и, увидев меня смутился, как бы выражая своим видом, что мол, так он и думал, ничего у него не получится и драпанул из комнаты.
Вернуть его удалось только при помощи альбома Энималз любимой его группы.

Такие дела, господа хорошие, такие дела…