Исполнение желаний

 Куколка.









    - Есть щели, в которые не пролезет и самая изворотливая змея! - захихикал первый. - Нашёл я тут письмецо...

    - Поиграем? – спросил второй.

      Фенол осторожно повернул голову. В пустом заснеженном сквере на лавке сидели двое, футляр снеговика стоял рядом, а потому их голоса были хорошо слышны. «Вроде бы секунду назад здесь никого не было. Видно, виновата таблетка», - подумал Фенол. Кажется, он принял её после проигрыша в карты, впрочем, он в этом уверен не был, как в это неприветливое мутное время он не был уверен ни в чём.

      - Добрый де-едушка, исправь мне но-ожки, чтоб я мог ходить! – гнусаво пропел первый. - Вот желание из этого письма. Проиграешь, тебе исполнять. А что поставишь ты?

      - Моя ставка – этот снежный болван, - захихикал второй.

      Даже сквозь притемнённые стёкла футляра эта парочка была хорошо видна, и Фенол не мог ошибиться: трёхпалая рукавица указывала на него.

     - Принято, - сказал первый. – Играем!

    Сверху просыпалась стая искристых летунов, явилась клетчатая простыня, размером с маленькое футбольное поле, и потому Фенол хорошо рассмотрел трёх белых коней и чёрного короля – видно приклеенные, они уже стояли в разных углах поля.

     Фенол затаился; вдруг вспомнил махатманскую сказку о ракшасах, которые забирают зрителей – из-под шапок у этих дедов-морозов торчали во все стороны угольные проволочные вихры, слишком прямые спины их вызывали подозрение, также как их лица, которые не были и вовсе видны. Снова Фенол испытал мерзкий липкий холодок и ватную слабость в ногах. Впервые это случилось на скотобойне, когда он приподнял ветошь, что висела на оградке для клиентов; а сейчас ещё и сырой землёй и тленом с картофельной гнилью пахнуло от этой пары бородатых в красных шубах и колпаках. «Не завалить ли этих сейчас? Или всё же дождаться заказанного Шарманщика, да и кончить всю троицу разом?» - подумал.

    Хотя раньше не приходилось, Фенолу казалось, что Это будет легко.

    «Досмотрю до конца», - решил, тем более, что колпаки меняли фигуры с непостижимой скоростью: различимы были лишь размытые мановения рукавиц. Вскоре картинка остановилась. Чёрный король был загнан конями в угол.

    - Человек не верит лжи, потому что немного думает. Если он думает много, или не думает совсем, он готов поверить во что угодно, - ласково сказали в ухо. А потом рявкнули другим голосом:

   - Маттебепурген!

    Под левую лопатку глубоко и больно вонзилось холодное зло. Фенол повернул голову: дверка футляра была открыта, добрая улыбка Шарманщика приблизилась к самому лицу.

  - Заказ Химика отменяется, - ласково проговорила добрая улыбка. - Полежи тут, пока не растает.

    Дверца закрылась. Футляр упал набок. Фенол почувствовал, как последовательно погружается в мутное, серое, тёмное, непроглядное. Само время смежило очи.

    Долгий сон нарушила далёкая незнакомая музыка. Всё громче звучала она, и, по мере приближения, становилась уже и будто бы знакомой, слышанной когда-то, верно, очень-очень-очень давно. Под эти звуки неспешно разъехались шторы тьмы. Он увидел зал, огромное чёрное дерево, а на нём, как бы со стороны, и самого себя, висящего в окружении бесконечного множества личиков и личин, нарядов, хвостов, ушей и прочего стеклянно-картонного великолепия ёлочных игрушек, таких же, как он. Вдоль стен стояли полупрозрачные светлые тени, похожие на людей; под деревом лежали тёмные чудища, словно искажённые кривыми зеркалами. «Идут, идут, идут…» - заволновалось и зашумело отовсюду.

     В зал вошёл мальчик, а с ним некто, словно окутанный светящимся облаком, сквозь которое Фенол ничего не мог рассмотреть.

    - Куколки совсем как живые, - сказал мальчик.

    - Сегодня ты можешь выбрать одну, - донеслось из облака.

    - Я выбрал, - сказал мальчик.

    Фенол почувствовал, как его осторожно снимают с ёлки. «Неужели я больше ничего никому не должен?» - подумал он.