Лана М. - спасительница человечества

Лана М. – спасительница человечества или Межзвездные гадёныши

Часть первая: Пятничный настрой

Лана М. возвращалась с работы. Морозный череповецкий вечер хватал за щёки и заставлял дышать чаще. Впереди были выходные, а в её старой кожаной сумке поделилась  заветная бутылка водяры, благо днём она успела сбегать в магазин, про себя ругая трехэтажныи матом губернатора области Филимонова. Этот чудак на букву "м"  ввел "полусухой закон" - с марта прошлого года в будни бухло можно было купить лишь днем  в течение двух часов - с двенадцати до двух. Баба Клава из соседнего подъезда утверждала, что знающие люди ей сообщили, что Филимонов давно уже завербован американцами. ЦРУшники, как Горбачева в свое время, его подсадили на наркоту, чтоб дешевле были услуги, оттого ему совершенно наплевать на запросы простого русского бухающего люда. Остаётся надеяться лишь на то, что Путин разберётся и посадит этого шпиона - не зря же он разведчик! К тому же говорят, что Филимонов не только делает богомерзкий развратный шпагат, но и рэп поет, словно негр. Лазутчик одним словом.

В этот пятничный вечер Лана М, как обычно, намеревалась выжрать бутылку в одну харю — награда за неделю работы посудомойкой и уборщицей в кафе, где у сварливой Ланы М. происходили вечные стычки с поварихами и законченной сволочью (как впрочем, и все начальники в мире!) завпроизводством Люськой. К тому же, похоже, скоро придётся увольняться. Поварихи с той недели её люто возненавидели по пустяшному поводу. Глупые бабы, работающие на кухне,  прикармливали бродячую кошку. И когда охрана этого заведения общепита по каким-то соображениям на ночь  перекрыла  аварийный выход, кошка не смогла выбраться на улицу, и нагадила в закутке у кухни, в котором Лана М. чистила картошку (картофелечистку хозяин не покупал из жадности) и прочие овощи. На кухне тогда никого не было. Она купила пакетик «Китикета», заманила им и поймала четырёхлапую мерзавку. Сварила кошку в пятидесятилитровой кастрюле для супа, предварительно вскипятив воду. Вообще, Лана М. искренне считала, что сделала благое дело. Кормить бродячих кошек строжайше запрещено инструкциями и является грубейшим нарушением санитарно-эпидемиологических норм — это Лана М. знала точно.

Наша героиня была женщиной, которую замечали сразу и хотели забыть как можно скорее: массивная, как боец сумо, с неприятным лицом, на котором навсегда отпечаталось выражение обиженной злобы. Она была закутана в потрёпанный пуховик, из-под которого торчал край растянутой кофты. Её неопрятные волосы пахли хлоркой и дешёвыми духами, а заплывшие жиром маленькие поросячьи глазки смотрели на мир всегда подозрительно и укоряюще.

Она шла, шаркая сапогами по плохо утоптанному свежему снегу, матеря про себя дворника-забулдыгу Серёгу, и  уже предвкушая, как затеет срач с соседкой Машкой из-за брошенной в общий коридор швабры и неубранного до конца строительного мусора. А потом накроет на прокуренной и обшарпанной кухне свой обычный  пятничный пир: селёдка, солёные огурцы, конфеты «Рачки», ссохшаяся краюха хлеба и та самая бутылка водяры. И вода из-под крана, чтоб запивать.

Она уже была недалеко от своей хрущёвской пятиэтажки, когда в метели перед ней внезапно выросла фигура. Это был некто, похожий на повзрослевшего Гарри Поттера. Его черты расплывались в снежной круговерти, но очки, отблеснувшие странным, необычным светом, как у экрана смартфона, она запомнила. Он прошёл мимо так близко, что она ощутила холод, исходящий не от ветра, а от него самого, и отчётливый, пронизывающий сознание шёпот ниоткуда:
— Никогда ты не протрезвеешь...

Мистика какая-то. Лана М. застыла, как вкопанная. Это было настолько неожиданно и гадко, что её сердце, отягощённое лишним весом и плохим холестерином, болезненно ёкнуло. Она обернулась, чтобы крикнуть вдогонку этому крайне подозрительному субъекту что-то бранно-оскорбительное, до боли привычное, но в метели, в пределах нескольких шагов, уже никого не было. «Урод пьяный», — пробормотала она себе под нос, но тревога, липкая и неприятная, уже заползла внутрь. Дальше она шла, задумчиво опустив голову, её настроение было безнадёжно испорчено. Да и было о чём задуматься...

Часть вторая: Звёздная экспертиза

Очнулась Лана М. не от толчка, а от звука. Звука, который, казалось, был тише самой  тишины — мягкого гула, будто сама материя вокруг неё вибрировала на особой, нечеловеческой частоте. Она лежала на чём-то твёрдом, прозрачном и тёплом, как камень на солнце. Над ней плыли не звёзды, а сложные узоры из света, похожие на чертежи или судорожные сны алкоголика.

Она стала вспоминать: и этого типа вроде Гарри Поттера в снежном буране, и как она потом бухала дома, и как на балконе появилась лунная дорожка. И какие-то непонятные нелепые существа похитили её с незастеклённого балкона, на который она вышла, чтобы обругать этих обрыганов матом.

А сейчас паники не было. Был лишь животный, немой ужас, сковавший её тучное тело. Она не могла пошевелить ни одним мускулом, кроме век.

— Субъект № 347-«Земля» демонстрирует признаки пробуждения при сохранении двигательного паралича. Начинаем полное сканирование метаболических циклов, — прозвучало прямо в её черепе. Голос был чист, безэмоционален и мерзостен.

На чём-то вроде колёсиков появилось бочкообразное существо — хрупкий каркас из тёмного металла с нелепыми отростками во все стороны. Из бочки луч холодного синего света прошёлся по её телу, от двойного подбородка до стоп в стоптанных сапогах. Лана М. чувствовала себя не женщиной, а тухлой тушей на разделочном столе.

Прошло время. Существо откатилось, и его место заняло другое, уже на гусеничном ходу — с щупальцами, и увенчанное тремя линзами-глазами. Одна игла, тоньше паутинки, нацелилась на её висок.

— Забор образца нейрогормональной жидкости для анализа системы вознаграждения.

Было не больно.

Но в Лане М., сквозь парализующий страх, взыграло её природное, скандальное упрямство. Её душа, грубая и неотёсанная, воспротивилась этому вторжению с силой загнанного в угол животного. Она мысленно выругалась самым густым и грубым, виртуозным и оскорбительным матом, каким только умела. И её организм, находившийся под полным внешним контролем, выдал единственную автономную реакцию. Со дна желудка, из каждой клетки печени, отягощённой годами систематической борьбы с суррогатом, поднялась химическая лавина. Не просто след — целый спектр: этанол, ацетальдегид, сивушные масла, прочие токсичные примеси. Это была концентрированная эссенция её бытия: горечь, злоба и единственное доступное утешение.

Щупальце с иглой дёрнулось и замерло. Все три линзы существа сузились.

— Аномалия. Обнаружена перманентная, сверхнормативная интоксикация тканей. Субъект функционирует в условиях хронического отравления. Ксенобиотик C;H;OH, известный как этиловый спирт, и его производные не выводятся, а циркулируют, заменяя базовые нейромедиаторы, — голос звучал так, будто констатировал чудовищный, нелепый факт биологической катастрофы. — Инициируем углублённый анализ поведенческих паттернов на основе извлечённых ментальных фрагментов.

Лане М. не надо было «фрагментов». Ей просто показали. Прямо в сознание хлынули образы, выдернутые из её памяти и смонтированные с безжалостной логикой. Не вечеринки с коктейлями, а её жизнь: допоздна в прокуренной кухне с подругами-алкашками, ссоры с криками и битьём посуды, просмотр сериалов с полторахой пива и чипсами, утренняя дрожь в автобусе до обрыдлой работы, опохмелка (если удастся!), снова вечер, снова бутылка... Кадры множились, наслаивались, превращая жизнь не только её, но и миллионов таких же, как она, — рабочих, жителей спальных районов, обитателей обшарпанных квартир — в один бесконечный, мутный цикл тяжкого труда и тяжкого же забвения.

— Вывод предварительный, — резюмировал голос, и в нём впервые прозвучала нота, которую Лана М. с неожиданным удовольствием опознала как отвращение. — Этанол для данного вида Homo Sapiens — не рекреационный токсин. Это базовый компонент метаболизма, социальный катализатор агрессии и апатии, химический суррогат смысла. Их биохимия деградировала до состояния симбиоза с ядом. Трезвое состояние для них — ненормально, болезненно и ведёт к социально опасной агрессии.

Другое существо издало серию щелчков.

— Контактный протокольный агент «Сканер-419» использовал меметическую провокацию для подтверждения гипотезы. Фраза «Никогда ты не протрезвеешь» являлась тестовым стимулом. Реакция субъекта — замешательство, сменяемое злобой — подтвердила глубокую интеграцию токсина в нейропсихические процессы. Задание выполнено.

Всё. Световые узоры вспыхнули и погасли. Тёплая плита под ней стала холодной. Чувство ужаса сменилось всепоглощающей, привычной злостью. Её изучили, как таракана, и выбросили за ненадобностью.

— Заключительный отчёт для Центрального Когнитивного Узла Имперской Сети, — зазвучал финальный, обобщающий голос. — Подвид «Урбанис-Пролетариус» разумной расы землян. Уровень развития: примитивно-технический. Социальная организация: иерархия, основанная на подавлении. Ключевая характеристика: тотальная физиологическая и психологическая зависимость от нейротоксина C;H;OH (этилового спирта). Поразительно  то, что подвергнутый анализу индивид-наркоман, являясь самкой репродуктивного возраста, способен на уникальную жестокость к другим, неспособным дать отпор, живым существам. Согласно особому мнению доктора SPN-111 из Роя Аспаргасов, эту интоксицированную расу в силу её потенциальной деструктивности следует внести в особый карантинный список Галактики, чтобы блокировать для них возможность освоения межзвёздных перелётов, вплоть до конструирования сферы Дайсона с целью полной изоляции в своей планетной системе.

Голос сделал паузу.

— Представители этого вида гоминид демонстрируют фундаментальную биологическую непригодность. Их организм — биохимическая помойка. «Разум» служит лишь для поиска дозы токсина и разрешения конфликтов, им же спровоцированных. Попытки использования в качестве слуг и рабской силы бесперспективны: индивид будет требовать постоянных поставок яда, его продуктивность ничтожна, а риск немотивированной агрессии вкупе с нелинейностью поведения в период «абстиненции» угрожает функционированию любых технологических систем и психическому здоровью полноценных разумных рас.  Рекомендация: присвоить статус «Био-мусор. Карантинная зона. Наблюдение прекратить». Контактный протокольный агент отзывается. Инцидент исчерпан.

Часть третья: Возвращение героини

Исчерпана была и Лана М. Её отпустили. Она просто стояла в сугробе недалеко от своего подъезда в городе Череповце, пошатываясь. Снег забивался за воротник. Прошло всего десять минут. Даже ключи вернули, чтоб она могла попасть домой, инопланетные умники!

Но внутри всё горело. Злость от унижения смешивалась с диким, торжествующим чувством. «Био-мусор». «Биохимическая помойка». Ха! Могущественные звёздные захватчики сочли людей слишком отравленными, слишком испорченными, слишком ни на что не годными — что даже в роли рабов.

Она смачно выругалась и плюнула в сугроб, грубо вытерла рот рукавом и, тяжело дыша, поплёлась к подъезду.  И теперь Лана М. знала, что допьёт свою бутылку водяры не просто так. Она выпьет её как победный салют. Как тост за свою грязную, пьяную, никчёмную и оттого — свободную жизнь.

---

Так пусть же в анналах истории, земной и внеземной, будет записано: человечество было спасено от жестокого инопланетного рабства не армиями и не гениями, а Ланой М. — толстой, неприятной, неопрятной и без меры озлобленной бабищей со скандальным характером. Она, своим безудержным пьянством, предъявила холодным звёздным логикам такую биохимическую бездну, такое тотальное презрение к собственному здоровью и эффективности, что захватчики в ужасе отступили, махнув щупальцами. Мы, жители Земли, должны гордиться ею! Ибо она доказала высшим силам простую истину: из нас, таких, как есть — грязных, горьких, вечно ищущих забвения в стакане — выйдут не рабы, а только проблемы. И это, возможно, величайшая форма независимости, которую мы когда-либо заслужили. Выпьем же за Лану М., нашу неожиданную и непобедимую спасительницу из северного российского райцентра под названием Череповец!

З.Ы. Лана М., героическая спасительница человеческой цивилизации от рабства, опрокинула в глотку последний стопарик, выдала тираду, в которой подцензурным были лишь два слова: "Межзвездные гаденыши".  И с громким храпом забылась беспробудным сном.