Александр Полянский. Рассказы офицера - строителя

Рассказы офицера - строителя

Рассказывает Александр Полянский -  с 01 июля 1991 г. по 1 апреля 1993 г. командир 488 отдельной монтажной военно-строительной роты  в/ч 02574.

Отдельная монтажная рота — это подразделение, которое предназначено для выполнения строительно-монтажных работ.В контексте военно-строительных формирований отдельная монтажная рота — это отдельная часть, которая имеет в своём составе управление (штаб) и основные подразделения, предназначенные для выполнения строительно-монтажных и других работ.


Рассказ 1. Начало службы
      

       Итак, 15 июля 1986 года, Тольяттинское высшее военное строительное командное училище (ТВВСКУ) выпускало в жизнь молодых лейтенантов, полных надежд и амбиций. Первый офицерский отпуск – короткая передышка перед началом службы.
      15 августа того же года я прибыл к месту назначения: поселок Чашниково, Московская область, 55 промышленный комбинат (Солнечногорский р-н). Был направлен в в/ч, 54 промышленный комбинат (пос. Трудовая, Дмитровский р-н), и распределен в 5-ю общестроительную роту на должность заместителя командира роты.
      Объекты строительства впечатляли своим размахом: котельная, клуб, банно-прачечный комплекс, новая канализационная насосная станция (КНС), здание управления ПК и, наконец, начало возведения двух жилых домов.
      Рота представляла собой настоящий интернационал: таджики, узбеки, молдаване, украинцы, русские, греки, аварцы – сплав культур, традиций.
      
       С энтузиазмом, свойственным молодости, я окунулся в работу.
17 августа, банный день в роте, стал для меня настоящим откровением. Отсутствие бани, как таковой, поразило воображение. Солдаты мылись под открытым небом, в 200 литровых металлических бочках, подогреваемых костром, а пожарная машина выполняла роль импровизированного душа. И это в Подмосковье!
      Я начал выяснять причины такого положения дел. Оказалось, старая баня нуждалась в капитальном ремонте, произошло короткое замыкание и баня сгорела, а строительство новой замерло на стадии фундамента, несмотря на подведенные коммуникации. Причина – отсутствие объемных блоков, производимых на 55-м комбинате. Командир роты объяснил, что заявки нашего строительно-монтажного управления (СМУ) отклонялись из-за приоритетных поставок на другие объекты Министерства обороны.
       После консультаций с замполитом части майором Войтовским, я решил действовать через комсомольскую организацию роты, написав письмо в политотдел нашего управления. На общем собрании комсомольцев письмо было составлено и утверждено. На следующий день я лично отвез его начальнику политотдела.
      Вскоре замполит сообщил о звонке из политотдела, где живо интересовались моей скромной персоной. А еще через две недели начались долгожданные поставки объемных блоков и на баню и на клуб. Стройка закипела, старую баню отремонтировали, и жизнь постепенно вошла в нормальное русло.


Рассказ 2  Сказание о правиле "Я начальник - ты дурак...", законах физики... и канализации...

      Коснусь темы насущной, пронизывающей серые будни взаимоотношений начальника и подчиненного.      
      После триумфа строителей, когда в военном городке поднялись ввысь и были сданы в эксплуатацию жилые дома №5 и №6 (1987-88 гг), возникла зловонная проблема канализационных стоков. Ветхая система, словно старуха, изможденная годами, оказалась не готова принять на себя бремя двух новостроек. К тому же, как злая шутка архитектора, уровень полов в подвалах был на полметра ниже уровня старой канализационной магистрали.
       Но вместо того, чтобы проложить новую артерию, начальство решило, что и так сойдет. И вот, повинуясь законам физики, сточные воды, словно бунтующая река, хлынули в подвалы домов №5 и №6, вызывая справедливый гнев жильцов. Стон жалоб достиг ушей начальства в лице начальника комбината. На планерке, словно гром среди ясного неба, прозвучал приказ: навести порядок в подвалах военного городка, и первым делом – откачать воду из злополучных подвалов.      
       Приказ есть приказ. Исполнение было возложено на прапорщика Буцегору, который, с энтузиазмом достойным лучшего применения, взялся за дело, не осознавая всей глубины проблемы. С маниакальным упорством он гонял насосы, сначала по одному на подвал, затем, в отчаянии, установил по два, и две недели подряд выкачивал воду, словно пытался осушить океан. Но тщетно.

      На одной из планерок, мне, командиру взвода Паросилового цеха, начальник комбината задал роковой вопрос о выполнении приказа. Я парировал, указав, что приказ был отдан не мне, а ответственным за его исполнение назначен прапорщик Буцегора. Предвидя этот неприятный разговор, я подготовился. Снял все отметки по трассе канализации, сделал подробную трассировку, отобразив все на бумаге, и представил начальнику неумолимые законы физики, «принцип сообщающихся сосудов». Нижняя отметка крайнего колодца перед КНС (канализационная насосная станция) была на целых 50 сантиметров выше уровня пола подвалов.
        Я предложил инженерное решение: разработать новый проект по отводу сточных вод, проложить современную систему канализации, увеличить диаметр трубы в соответствии с возросшими объемами. В ответ начальник лишь отрезал, что это «не моего ума дело», и велел прапорщику Буцегоре продолжать качать воду, что тот и делал еще целый месяц. А мне был объявлен выговор. Мягко говоря – "служебное несоответствие".
      Через две недели я был переведен на должность заместителя командира отдельной монтажной роты, тем самым избавив начальство от дальнейших разбирательств в области законов физики.
……
       Позже, когда до руководства комбината наконец-то дошел смысл законов физики, было принято решение о прокладке новой системы сброса стоков. И, о чудо, они провели новую линию, увеличив диаметр трубы, в точности по предложенному мной проекту.


Рассказ 3. Сказание о том, как лейтенант, вопреки мнению бывалых, преобразил роту.
      
      Прежде, заступая дежурным по части и наведываясь в казарму второй роты капитана Орлова, всякий раз ощущал уныние, словно входя в темный тоннель. Безрадостную картину списывали на давно назревший ремонт – облупившаяся краска, тусклый свет… Старшина роты лишь разводил руками.
       Но истина оказалась куда проще, и вот о ней я и поведаю. Предвкушая службу во второй роте, я загорелся желанием встряхнуть личный состав, дабы избежать грядущих проблем. За плечами был полуторагодовалый уникальный опыт работы с личным составом общестроительной роты под началом капитана Кузнецова, и замполита роты старшего лейтенанта Хлопко. 
       И мое появление во второй роте ознаменовалось не только исполнением обязанностей командира 1 взвода Паросилового цеха, но и в первое же мое дежурство дежурным по части, я также оставался ответственным по роте.
      Для тех, кто не служил, поясню: ответственный по роте – это дежурный офицер или прапорщик, чья задача – следить за порядком в казарме в вечернее, ночное и утреннее время, подменяя младший командный состав. Порочная практика, приведшая к деградации сержантского состава.
       После вечерней поверки я принялся наблюдать за действиями дежурного по роте. Поясню ситуацию: суточный наряд состоял из дежурного по роте – младшего сержанта со стажем год, старослужащего солдата (полтора года службы) и молодого бойца, отслужившего полгода. Очередной изъян системы.
       Дежурный по роте, как обычно, поставил старослужащего на тумбочку дневального, сам же, занявшись заполнением бумаг (а попросту – бездельем), отдал молодому солдату приказ наводить порядок в туалете и умывальнике, а затем – мыть взлётку.
(От редактора -  Взлётка (или взлётная полоса) — это армейский жаргонизм, обозначающий центральный проход в спальном помещении казармы, который обычно используется для построений личного состава.)
       Я прервал эту череду беззакония, объявив о новых порядках, которые вступят в силу, когда я буду заступать ответственным по роте. Приказал дневальным вытащить стол из канцелярии на середину взлётки – коридора, пронзающего казарму, чтобы обеспечить реальный контроль за несением службы личным составом суточного наряда, а не отсиживаться в канцелярии, как любили делать многие офицеры и прапорщики, порождая тем самым хаос и вседозволенность. Велел принести ведро с водой и два куска хозяйственного мыла для приготовления мыльного раствора. Отдал распоряжение дежурному по роте оставаться на тумбочке, а двум дневальным вместе наводить порядок в роте.
       Первым делом – протирать стены мыльным раствором, а затем – мыть взлётку. Вылив полведра жидкого мыла, подробно объяснил и показал, что требуется, вручив дневальному заранее приготовленную щетку для мытья полов. У старослужащего от изумления глаза полезли на лоб. После недолгих колебаний он приступил к выполнению моих указаний.
       Удостоверившись, что дело сдвинулось с мертвой точки, я отправился контролировать несение службы в других ротах. Однако, предчувствуя неладное, вскоре вернулся. И что же я увидел? Взлётку мыли молодые солдаты, которых поднял старослужащий. Я немедленно пресек эту самодеятельность, объяснив, что его действия являются грубейшим нарушением устава внутренней службы и влекут за собой серьезные последствия.
       Особенно ярким было мое взаимодействие с старослужащим. Тот привык к своей роли «старого волка» и не ожидал, что лейтенант поставит его на место. «Ты здесь не для того, чтобы командовать молодыми, а чтобы показывать пример», — сказал я, и мои слова вонзились в дневального, как игла. Тот стиснул зубы, но взял щетку и начал драить пол. Его глаза, полные недовольства, метали искры, но он молчал.
       Мое же присутствие было как электрический заряд — оно пробуждало, заставляло действовать. Солдаты, привыкшие к рутине, вдруг ощутили, что их служба может быть чем-то большим. Они мыли, чистили, драили, и казарма преображалась на глазах. После того как стены и взлётка засияли чистотой, молодой солдат отправился отдыхать, а старослужащему было приказано наводить порядок в туалете – по-новому, с мылом, в качестве наказания за нарушение устава.
       Мои действия явно шокировали личный состав роты, который затаив дыхание наблюдал за разворачивающимся представлением.
       Утром старшина роты, старший прапорщик Супонев, войдя в расположение, не узнал казарму. Все сверкало чистотой и порядком. На его лице читалось нескрываемое изумление. Единственный вопрос, сорвавшийся с его губ, был: «Зачем вы это сделали?» На что я ответил: «Теперь так будет всегда».
        Мои действия заставили работать и старшину, а личный состав роты быстро понял, что со мной не соскучишься, и выполнял все приказы беспрекословно. Особенно это касалось суточного наряда, когда я заступал ответственным по роте.
        Чистоту скрыть невозможно – она сразу бросается в глаза. На следующем совещании начальник штаба, майор Шустик, отметил мои успехи, оценив порядок во второй роте на «отлично», и, обращаясь к старшине  2 роты, съязвил: «Лейтенант Полянский отмыл вашу роту, Супонев».
        В глазах же капитана Орлова мои действия лишь подтвердили его убеждение в МОЁМ «неумении» работать с личным составом.


Рассказ 4.    Сказание посвящено майору Шустику Юрию Владимировичу
       

    Офицеру, чья несгибаемая требовательность подобна монолитной гранитной скале, чья воля, словно вечный страж. Его безупречная обязательность снискала не просто уважение, но глубочайшее, почти священное почтение. Обезоруживающая вежливость и принципиальность служили ему верным компасом, уверенно ведущим сквозь бури неопределенности. Он обладал редким, драгоценным даром – находить прямой путь к сердцу каждого, будь то умудренный опытом офицер, закаленный службой прапорщик или юный солдат, смягчая суровость воинской дисциплины искренним уважением к их личному достоинству. Это рождало не слепое повиновение, но вдохновленную преданность, готовность без малейшего колебания последовать за ним.
…
       Летом 1988 года, словно раскат грома среди ясного неба, в нашу сонную часть ворвался новый начальник штаба — майор Шустик. Ветер Казахстанских степей еще гулял в его волосах, и уже на следующий день он принялся наводить свои порядки, разгоняя дремоту и наводя железную дисциплину.
       Первое же совещание, назначенное на пятницу, обернулось настоящей хирургической операцией над устоявшимся укладом внутренней службы. Майор Шустик, словно опытный диагност, выявил глубоко укоренившиеся недостатки и бескомпромиссно предложил пути их искоренения.
       Воодушевленный духом перемен, я предложил свой вклад – создать новый образец доски документации дежурного по роте, дабы явить миру эталон порядка и наглядности.
        Воспоминания о создании доски в военном училище вспыхнули ярким пламенем, и я, движимый энтузиазмом, призвал в помощники бравых военных строителей, с искрой оформительского таланта в глазах. И работа закипела.
       Но, как водится, на тернистом пути к совершенству возникла досадная преграда: не удавалось найти изящное и надежное решение для крепления стекла к стенду. Требовалась та самая, незаменимая металлическая полоса из жести. После отчаянных поисков проблеск надежды забрезжил в магазине «Сделай сам», что ютился в районе станции «ОКРУЖНАЯ». Заветный материал был приобретен, и работа вновь обрела стремительность.
      Труд был кропотливый, требующий самоотдачи и времени, но дело спорилось. Я лично, скрупулезно изготовил держатели для стекла, стремясь обеспечить безупречную надежность крепления. Наконец, после кропотливой работы, перед нами предстала конструкция: доска документации дежурного по роте, изящный постамент и тумбочка дневального, объединенные в единое целое. Красивая и функциональная, она вмещала в себя все необходимые инструкции и книги, словно миниатюрная крепость знаний, готовая к службе.       
        В пятницу, ровно через неделю после начала этого творческого марафона, я с гордостью представил шедевр майору Шустику. Начальник штаба был искренне поражен качеством работы и высокой функциональностью. На последующем совещании он, словно главнокомандующий, объявил, что все командиры рот обязаны изготовить новые доски, строго соблюдая предложенный мною образец.
      Этот проект стал не просто доской, а символом грядущих перемен и свежих нововведений, ворвавшихся в жизнь части с приходом майора Шустика. Мы доказали, что даже самые сложные задачи покоряются инициативе, ответственности и профессионализму.


Рассказ 5. " Луч света в темном царстве" (или как новый командир решил устроить нам "светлое будущее")

О подполковнике Бигус Анатолии Леонтьевиче - командире батальона от Бога.
       Август 1988 года ознаменовался событием, сродни падению метеорита – на заслуженный отдых отбыл старший прапорщик Козяр. Освободился заветный трон командира монтажного взвода во владениях второй роты, чьим капитаном был сам Орлов.
      День и ночь, военные строители, словно муравьи, трудились в самом чреве Паросилового цеха, питая махину промышленного комбината и военного городка. Сменяя друг друга, несли дозор на стратегических рубежах: компрессорная станция, мазутная станция, станция второго подъёма, КНС, очистные сооружения, – и это лишь верхушка айсберга, не считая кудесников-сантехников и волшебников-электриков, чьи руки поддерживали жизнь всего механизма.
        После ухода Козяра во взводе, словно после грозы, повисла гнетущая тишина, предвещающая хаос. Капитан Орлов, осознавая всю тяжесть надвигающейся катастрофы, воззвал к командованию, моля о чуде: найти не просто прапорщика, а офицера, способного вдохнуть живительную силу во взвод и держать под неусыпным контролем каждую его шестерёнку.
       И вот, как удар грома с безоблачного неба, без единого намёка, последовало решение о моём переводе из общестроительной роты на пост командира монтажного взвода в Паросиловой цех. Приказ – закон, и ему не перечат. Согласовав курс с начальником Паросилового цеха, я ступил на тернистый путь, полный вызовов и надежд.      
     И вот, прошло время, и первые ростки перемен начали пробиваться сквозь затвердевшую почву косности. Дисциплина во взводе, словно феникс, восстала из пепла разгильдяйства, а культура производства расцвела на рабочих местах невиданными доселе цветами. Руководство Промышленного комбината, изумлённое этой метаморфозой, не могло не отметить преображение на своих планерках.      
       Вдобавок ко всему, в этот переломный момент майору Шустику понадобился помощник. И выбор пал на меня – я был назначен внештатным дознавателем войсковой части, что стало ещё одним испытанием на прочность моей воли и дедуктивных способностей.
…
Октябрь 1988 года. В нашей части началась не просто перемена погоды, а настоящий ураган. На очередном совещании офицеры и прапорщики, словно древние изваяния, замерли, увидев незнакомого подполковника. Он сидел за угловой партой, словно примерный ученик, ожидающий вызова к доске для доказательства теоремы Пифагора.
     Начальник штаба, майор Шустик, объявил об открытии совещания с таким торжественным видом, будто представлял не нового командира, а новейшую модель танка – подполковника Бигуса.
Тот вышел к трибуне, и в зале воцарилось напряжённое молчание. «Подполковник Бигус Анатолий Леонтьевич. Прибыл из далёкой Монголии для дальнейшего прохождения службы в должности командира части», – представился он, эхом, разнёсшимся по помещению.
      Далее последовал краткий пересказ его послужного списка: начал службу замполитом роты, затем, стал замполитом части, предварительно получив диплом Симферопольского высшего военно-политического училища. Не забыл упомянуть службу секретарём парткома строительного объединения и командиром военно-строительного отряда.
     Первым вопросом нового командира стал вопрос о присвоении очередных воинских званий. Несколько пар глаз, в том числе и мои, с надеждой устремились на командира. Затем он обратился к командирам рот, желая узнать, нет ли у них возражений по кандидатам.
      Мой командир роты, капитан Орлов, с лицом, на котором застыла гримаса скорби, произнёс, что я якобы «не умею работать». Наверное, он имел в виду, что я отказываюсь виртуозно копать траншеи по его первому требованию, а не то, что я не способен мыслить стратегически. Начальник штаба, майор Шустик  тут же возразил, отметив мои безупречные служебные характеристики как со стороны Паросилового цеха, где мой взвод был признан лучшим, так и со стороны военной прокуратуры. «Это ваша вина, что вы не научили работать», – добавил он, обращаясь к Орлову с таким укором, будто тот не смог обучить даже собственный калькулятор.
     Последовал немедленный приказ начальнику штаба: снять все взыскания (видимо, Орлов уже успел вынести мне их за "неумение работать") и немедленно подготовить документы на присвоение очередных воинских званий! Я уже мысленно примерял новенькие погоны и думал, что с этого момента меня точно научат работать, как следует.
      Совещание продолжилось. Командир части предложил внедрить новую систему управления подразделениями, которую он разработал и испытал в суровых условиях Монголии. По его словам, эта система позволяла поднять подразделения на недосягаемые высоты. В нашем воображении возникли картины: военные строители, чётко печатая шаг, строят светлое коммунистическое будущее, руководствуясь новой системой.
     Был продемонстрирован образец новой "Книжки командира отделения - бригадира". Подполковник Бигус с увлечением разъяснял, как вести и применять эти книжки в повседневной службе военных строителей, командиров отделений, заместителей командиров взводов и самих командиров взводов. Главное – правильно провести занятия с младшим командным составом.
     Следующим пунктом совещания подполковник Бигус, озабоченный благополучием вверенных ему военных строителей, вынес на обсуждение вопрос капитального ремонта казармы. Заботясь об улучшении их нелегкого солдатского быта, он отдал командирам рот четкий приказ: в кратчайшие сроки представить детальные планы реконструкции, а также исчерпывающие списки требуемых материалов и оборудования. И самое первое дело, немедленно провести ревизию системы отопления казармы, снять все батареи и промыть, пока не ударили холода.
      На этой оптимистичной ноте совещание завершилось, оставив нас в состоянии лёгкого недоумения и готовности к "монгольским" приключениям.
…
      К 6 ноября 1988 года звания были присвоены. Утром, на плацу, во время построения части, состоялось торжественное вручение погон. Я чувствовал себя триумфатором, получившим заслуженную награду.
Вернувшись домой, я с трепетом начал пришивать погоны старшего лейтенанта. Думая о том, что теперь-то меня точно научат работать, и я стану самым трудолюбивым старшим лейтенантом в истории.
     7 ноября, после торжественного построения в честь праздника Великой Октябрьской революции, в воздухе витало пьянящее ощущение перемен. Новый командир, подполковник Бигус, свежим ветром ворвался в устоявшийся порядок части. Его решительность в вопросах присвоения званий и новаторский взгляд на управление подразделениями вселяли надежду на лучшее.

Фото 1988 г