Глава 6. Эхо минувших дней

  Рифту удалось поспать несколько тяжелых часов. Периодически он просыпался в холодном поту и всякий раз испытывал неподдельное облегчение, осознавая, что это был лишь сон. Прошло уже несколько лет, но кошмары не отступали, оставаясь такими же яркими, а здесь все только обострилось. Наконец, не выдержав, он оставил попытки заснуть и достал сигарету. На часах была половина пятого утра. Закурив, Рифт выглянул в окно: уже было светло, но город еще не успел наполниться суетой.
  Плеснув в лицо холодной водой и одевшись, он достал из мини-холодильника банку энергетика. Несколько глотков привели его в чувство. Предстояло много работы. Подвинув кресло к столу, Рифт включил ноутбук.
  Черный звездчатый сапфир, камень, который Малахий и его паства использовали как символ, мог служить точкой отсчета. Рифт знал, что некоторые учения соотносили определенные камни с сефиротами древа жизни. Но толкования разнились, что не давало твердой почвы для гипотезы.
  Клинок - другое дело, он не был похож на новодел. Эзотерический узор, струящийся по рукояти серебром спирали, не зря показался знакомым, когда он впервые взял его в руки. Это было стилизованное созвездие. “Звездные смотрители” любили такую символику.
  Об этом исчезнувшем в Средние века тайном обществе ходило много слухов и гипотез в оккультных кругах. Их труды, сохранившиеся в единичных экземплярах по всему миру, являлись желанным приобретением для посвященных.
  Как утверждали те, кому удалось ознакомиться с этими книгами – в них описывались странные обряды и способы установить контакт со звездами. Было ли это правдой – Рифт не знал. Он воспринимал такие истории как мистификации и суеверия. Но его интересовало то, что могло стоять за такими байками. Что-то реальное, зерно знаний, превратившееся в миф.
  Глядя сейчас на оккультные символы, для неискушенного взгляда незаметно вплетенные в узор, он, однако, испытывал смятение. Рифт видел их раньше и не раз.
  “Кольт” Салеха.
  Ему не довелось спросить проводника о значении или происхождении знаков. А теперь было уже поздно, Салех погиб в той экспедиции, унеся тайну с собой.
  Расстегнув кобуру, висевшую на спинке стула, Рифт достал пистолет. Тусклый, потертый временем, он стал неизменным спутником и напоминанием. Порой Никласу казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.
  Угловатые знаки, аккуратно тянущиеся по ствольной коробке, всегда привлекали внимание. Но он никогда не придавал им значения, предполагая, что это была прихоть Салеха или какой-то оберег. Однако, гравировка не была кустарной, сделана на заказ. Отсутствие клейма мастера не давало возможности узнать что-либо еще.
  Сделав несколько фотографий, Рифт вернулся к клинку. 
  Символы на лезвии, оставались тайной. При взгляде через увеличительное стекло знаки выглядели неестественно. Не было никаких следов инструмента, которым они могли бы быть сделаны. Идеально гладкие, ровные грани – выглядело это так, словно к ним не причастна рука человека.
  Одно было ясно наверняка: культ, с которым они столкнулись здесь, не имел ничего общего с темными практиками “Звездных смотрителей”, однако клинок выбивался из общей картины. Не было известно ни одного предмета этого общества, кроме текстов, который дошел бы до наших дней.
  Поглощенный работой, Рифт не заметил, как окончательно рассвело. Настойчивый звонок будильника на телефоне заставил его вздрогнуть и обратить внимание на часы – была половина восьмого.
  Нехотя он оторвался от экрана. Рейнхардт вчера по возвращении назначил общую встречу в конференц-зале на восемь, нужно было начинать собираться. 

***
  Корхонен, как всегда, был собран и педантичен. Кэтрин казалась задумчивой, что-то грызло ее изнутри. Слушая их отчеты и периодически вставляя свое слово, Рифт тем не менее не принимал в обсуждении активного участия.
  Рейнхардт по итогу задал несколько уточняющих вопросов и отпустил всех назначив повторный сбор через час.
  Тяжелые размышления занимали его голову. Тихомиров вчера вечером пообещал проверить и сообщить, если появится информация по алтарнику, но с тех пор от него не было никаких вестей. Феоктистов, конечно, смог дать зацепку, но сейчас это представлялось больше архивным интересом, нежели практическим. Малахий был мертв, как и те, кто был с ним. А оставшиеся члены его прихода, видимо, затаились.
  - Ты еще тут? -  он только сейчас заметил, что Рифт не ушел. В руках археолога виднелась объемная тетрадь.
  Тот кивнул.
  - Да, нужно кое-что обсудить тет-а-тет.
  Рейнхардт жестом пригласил его начинать.
  Раскрыв тетрадь и перелистнув несколько страниц, Рифт положил ее перед ним и постучал пальцем по одной из записей.
  - Я считаю - ключ к последним событиям находится здесь. Нужно отыскать место, о котором писал Лазарь. Этот культ… секта… они были крайне заинтересованы в том, что принес оттуда антиквар. То, что рассказал Феоктистов – имеет сходство. 
  - Ты предполагаешь, что убийца пришел за этой вещью? – склонившись над записями, спросил Рейнхардт.
  - Я этого не говорил. Но то, что связь есть – уверен. Лазарь нашел это место и вернулся оттуда. Цифры в дневнике, - Рифт указал на тетрадь, - не координаты, как ты тогда предположил. Видимо шифр, или какие-то пометки… Не знаю.
  - Сделай фото, отправь нашим криптоаналитикам. Возможно, что-то нароют.
  - Займусь. Между прочим, помнишь ту девушку, которую задержали в ночь убийства?
  - Да, и…? – Рейнхардт оторвавшись от тетради поднял взгляд на Рифта.
  - Она вчера приходила сюда, передала записку. Говорит, что у нее есть что-то по нашему делу. Назначила встречу. Я сообщу, что удастся выяснить.
  - Поедешь один?
  Рифт кивнул.
  - Так меньше внимания. Насчет куба, между прочим. Я сравнил материал с устройствами из Верхнеозерска. Есть сходство. Не удивлюсь, если спектрограмма покажет тот же неизвестный сплав. Что касается символов, - тень озабоченности пробежала по его лицу, - имеются параллели с ранней шумерской письменностью, но есть и существенные отличия…
  - С этим тебе лучше к Дитриху, - усмехнулся Джон. – Ты же знаешь, я в этом мало что смыслю, а он, как и ты - помешан на истории. Вы стоите друг друга.
  Рифт подавил усмешку.
  - Иногда я удивляюсь, что вы родственники. Настолько непохожи.
  Не ответив, Рейнхардт, переключился на ленту новостей. Выражение его лица приобрело сосредоточенный вид.
  - Что-то не так? – поинтересовался Рифт, крутя в пальцах сигарету.
  Рейнхардт странно взглянул на него и молча развернул ноутбук с открытым сообщением.
  Заголовок местного интернет-издания гласил:

  “Серия убийств в пригороде?”
  “Прошедшей ночью, полиция, прибывшая по вызову соседей, обнаружила в коттедже тело пожилой женщины с признаками насильственной смерти. По данным правоохранительных органов, ее внук, находившийся в доме, не пострадал, однако не смог дать подробное описание нападавшего, так как спрятался и не видел момента нападения.
  Официальный представитель МВД, Вартов Андрей Валерьевич - призвал жителей района соблюдать осторожность и незамедлительно сообщать в полицию о любых подозрительных людях и ситуациях.
  Накануне, в доме, расположенном через дорогу от места событий, было обнаружено тело антиквара Иосифа Лазаря – местного коллекционера и специалиста по древностям. Полиция пока не давала комментариев касательно связи этих двух случаев.”
 
  - Думаешь о том же о чем, и я? – спросил Рифт, перечитывая публикацию.
  - Меня терзает плохое предчувствие, - ответил Рейнхардт. – Насчет того места, о котором ты говорил.
  Рифт закурил и нервно затянулся.
  - Намекаешь, что эти твари выследили Лазаря?  Не исключено. Они дьявольски хитры. Ты же видел отчет о том, что нашла команда Корхонена после того, как утихла буря? Меня до сих пор преследуют об этом кошмары.
  Рейнхардт впервые на памяти Рифта выглядел чуть ли не растерянным.
  - Я передам “Чертогу” имеющуюся у нас информацию по этим “песчаным демонам”.
  - Будем надеяться, что этого окажется достаточно, - откликнулся Рифт. – Было ошибкой с нашей стороны сразу не поставить их в известность, после того, что вы с Кэт обнаружили на вскрытии.
  - У нас своя задача. Согласно протоколу, мы не должны были…
  - К черту протоколы, - поморщился Рифт. - Ты сам прекрасно знаешь, чем это чуть не закончилось в тот раз.

***
  В полукилометре от дома Лазаря, Краузе встретил блокпост, перекрывший движение. Опустив стекло и механически показав удостоверение, он двинулся дальше. Летний пейзаж снаружи автомобиля воспринимался движущимися картинками в калейдоскопе сумбурных событий, в которые превратилась жизнь с момента встречи с “Омегой”.
  Сначала ему позвонил Вартов, неожиданно попросив приехать и помочь на месте. Просьбы были не в характере Вартова. Затем Волкова, не сказав ничего определенного. В выпуске новостей по радио коротко упоминалось про убийство в пригороде, занозой снова всплыла фамилия Лазаря.
  Впереди, за поворотом показались патрульные машины, выстроившиеся в ряд на обочине. Проехав чуть дальше, Краузе развернулся и припарковался позади. Возле одной из них в ожидании застыла фигура Волковой, чуть поодаль стоял Вартов - в окружении старших чинов, что-то оживленно обсуждая. Выбравшись наружу, следователь невольно взглянул в сторону дома Лазаря, который проглядывал из низины напротив.
  - Что тут произошло? – спросил он, подходя к Волковой. – Как ты тут оказалась?
  Выглядела она неважно: потухший взгляд, осунувшееся лицо, в нервном тике подрагивающие губы.
  - Ночью был вызов, - безжизненно ответила она. - Не мое дело, конечно, но я и так задержалась в отделении. Работала с документами по делу в храме. Решила поехать с патрулем, так как адрес был подозрительным.
  Краузе сжал губы.
  - Тоже считаешь, что это не совпадение?
  Волкова словно не услышала его вопроса.
  - Там была бабушка, паренек прятался от нее в шкафу. Мне пришлось ее… убить. С ней что-то было не так.
  Краузе на мгновение замолк, подбирая слова, затем нерешительно потрепал ее по плечу.
  - Не кисни. Я уверен, ты сделала то, что было необходимо.
  Взгляд Волковой вдруг прояснился, но голос остался прежним.
  - Мне пришлось разрядить в нее целый магазин, Лев Иванович. Целый магазин. А она все шла…
  Слушая ее, Краузе невольно представил себе сцену из какого-то старого фильма, который он когда-то видел по телевизору. Тут же одернув себя, он спросил:
  - Могу взглянуть?
  - Тело еще там, - Волкова указала на дом за спиной. Казалось, она взяла себя в руки, стыдясь минутной слабости.
  - Спустя столько времени? – удивился Краузе, взглянув на часы.
  - Распоряжение Вартова, - коротко ответила Волкова, украдкой бросив мрачный взгляд в сторону начальства.
  - Ясно… - протянул следователь. Он начинал себя ощущать щепкой в лавине событий, которая уже сорвалась и несется с горы.
 
  Следуя за Волковой, Краузе поднялся на крыльцо. Открыв дверь, она отступила в сторону и не глядя указала внутрь.
  - Я останусь снаружи, - ее начала бить едва заметная дрожь.
  - Понимаю, - коротко ответил Краузе и переступил порог.
  В доме с ночи все еще горел свет. Впереди, за внутренней дверью ведущей в жилую часть коттеджа, распластавшись на спине, лежала женщина. На вид, лет за семьдесят отметил про себя Краузе. Спутанные седые волосы, собранные в пучок, одежда аккуратная, но заляпана грязью.
  По ранам Краузе восстановил последовательность выстрелов. Первые пришлись по ногам, затем несколько в грудь, финальный в голову.
  Следователь прищурился, заметив какое-то движение, и приблизился к телу.
  Вблизи, на себя обращали внимание небольшие язвы, которыми был испещрен кожный покров трупа. Присев, чтобы рассмотреть получше, Краузе с отвращением увидел, как тонкий червеобразный отросток высунулся из раны и поначалу слепо ткнувшись, извиваясь потянулся в сторону его ботинка. Резко выпрямившись, он отступил на шаг. Внутри зрел первобытный ужас, сжимая сердце в тисках.
  - Что за чертовщина… - в горле встал ком. Он вспомнил морг, Тихомирова, вскрытие, холодный приказ Рейнхардта.
  - Лучше не приближайся, - послышался голос Волковой у него за спиной, она все же зашла, остановившись у входа. – Сейчас они спрятались, но когда я с ней столкнулась, она больше походила на Медузу Горгону.
  Краузе с трудом сглотнув и не сводя взгляда с тела, отступил назад к выходу и наконец нашел в себе силы отвернуться. 
  - Вчера при вскрытии Лазаря, обнаружили какого-то паразита, - хрипло произнес он. - Я не видел деталей, но по описанию похоже…
  - Знаешь, что было самым страшным? – вдруг спросила Волкова, перебив его. – Я слышала, как она звала паренька по имени.
  Краузе ничего не ответил. Липкий ужас, итак, окутывал его в тишине дома, пальцы непроизвольно сжавшись сломали сигарету. С улицы послышался приближающийся рев моторов, сопровождаемый оживленными голосами.
  - Что там еще творится? – буркнул он, выходя на крыльцо, чтобы взглянуть, что происходит снаружи. Непослушные руки не могли справиться с зажигалкой.

***
  Три черных минивэна стремительно приближались по пустынному шоссе. Они резко затормозили чуть в стороне, крайний вильнул юзом, поднимая облако пыли. С шумом отъехали сдвижные двери и на дорогу высыпало десятка два вооруженных людей в защитных костюмах. Их скупые движения не оставляли сомнений в военной подготовке.
  Хлопнула пассажирская дверца, и Краузе узнал поджарую фигуру Тихомирова, прежде чем смог разглядеть лицо. Без промедлений, тот уже направлялся в сторону Вартова.
  Подходя ближе, Краузе заметил неладное. Обычно спокойный, Тихомиров растерял свою сдержанность. Его глаза горели холодной яростью.
  - Что за дерьмо вы тут развели, Вартов? Почему я узнаю о ситуации из новостей и от приезжих, а не по внутренней линии? – почти рычал он.
  - Не было необходимости, - слишком поспешно ответил Вартов. – Ситуация полностью под нашим контролем…
  - Я подам рапорт, чтобы вы вылетели со своего поста, как пробка из бутылки, - Тихомиров смерил его презрительным взглядом. – Такую бестолочь еще поискать надо.
  Краузе чуть не присвистнул от удивления, Волкова молча сделала вид, что занята чем-то очень важным. Остальные сделали вид что ничего не заметили.
  Кровь отхлынула от лица Вартова, но он сдержался.
  - Не при подчиненных будет сказано… - выдавил он, не поднимая глаз. – Но вам не следует вмешиваться.
  - Да мне насрать, - бросил Тихомиров. – Вы потратили время, - он взглянул на часы, - не менее семи часов со своей мышиной возней. Отзывайте своих. Если нам не удастся купировать проблему – вы сегодня поедете не домой. Это я вам обещаю.
  За его спиной уже выстроился вооруженный отряд. Развернувшись к ним, Тихомиров приказал:
  - Вывести людей. Обыскать район. Искать любые следы этих тварей.
  - Принято, - отозвался командир группы, его голос, искаженный дыхательной системой, звучал инородно.
  Затем Тихомиров повернулся к Краузе, показательно игнорируя Вартова.
  - Лев, тело еще здесь?
  - Да, в доме.
  - Кто-то его трогал?
  - Нет, - вмешалась Волкова. – Могу поручиться.
  - Хорошо. Это обнадеживает, - Тихомиров, не глядя, взмахнул рукой, подзывая сопровождающих. – Подготовить объект к транспортировке.

***
  Навигатор привел Рифта по нужному адресу – дом оказался старой девятиэтажкой. Насколько он слышал, их называли “хрущевками”, по имени одного из руководителей СССР. По соседству высилось еще несколько таких же однотипных домов.
  Заехав на невысокий бордюр, Никлас припарковал арендованный автомобиль на пустующем месте, заглушил двигатель и осмотрелся. Двор утопал в зелени, посреди кустарника проступали проржавевшие конструкции детской площадки, а где-то среди буйной растительности местами угадывались заросшие дорожки.
  Блоггерша назначила ему встречу в этом месте, но пока он не видел ни единой живой души, лишь легкий ветерок трепал на балконах развешенное для сушки белье.
  “Ловушка?” – запоздало кольнула мысль где-то на задворках сознания. Но тут же была отброшена: это было бы бессмысленно. Девушка не выглядела подсадной уткой.
  Выбравшись из салона, он закурил, с любопытством оглядываясь по сторонам. Складывалось впечатление, что квартал застыл во времени. Хлопнуло окно привлекая его внимание. Какая-то женщина высунувшись кормила голубей, слетающихся на подоконник.
  Голос, вдруг раздавшийся за его спиной, заставил его вздрогнуть.
  - Я боялась, что вы не приедете.
  Обернувшись, он увидел знакомое лицо. Одета девушка была просто: белый топ, джинсы, кроссовки.
  - Лиза, – просто представилась она, затем неуверенно протянула руку. - Я знаю вас – вы Николас?
  - Никлас, - поправил ее он, аккуратно пожав протянутую ладонь. - На греческий манер. Позволю спросить, откуда вы знаете мое имя?
  Лиза замялась, прежде чем ответить.
  - Слышала тогда в храме. В ночь, когда все это произошло. Вы не подумайте, я не какая-то дурочка, - взволнованно добавила она. - Что бы вам обо мне не наговорили в полиции…
  Рифт улыбнулся краем губ.
  - И в мыслях не было. Вчера вы передали мне записку. В которой утверждаете, что у вас есть важная информация по делу, над которым мы работаем. Это действительно так?
  Девушка утвердительно кивнула.
  - Думаю да. У меня имеется архив, который может вас заинтересовать, – последние слова она произнесла, снизив голос чуть ли не до шепота. – Там, в храме Знамения Благодатного Огня, я успела увидеть достаточно. Прежде чем меня задержали.
  - Вас рано выпустили, надо сказать, - заметил Рифт. - Не сочтите за бестактность. И трех суток не прошло.
  Лиза только развела руками.
  - Сама не понимаю. Волкова была очень недовольна, я прямо чувствовала, как она прожигает мне взглядом спину.

  Зайдя в подъезд, они поднялись на лифте на пятый этаж, и девушка зазвенела ключами, открывая входную дверь.
  - Проходите. Извините, не прибрано. Все так навалилось.
  - Не страшно, - шагнув внутрь, Рифт огляделся. – Куда?
  - Первая дверь налево, можете не разуваться. Я сейчас все принесу, - Лиза протиснулась мимо в узком коридоре и скрылась за соседней дверью.
  Следуя ее указаниям Никлас, зашел в комнату. Пара шкафов с книгами, у стены диван, напротив телевизор, рядом – стол с ноутбуком. Присев на диван он застыл в ожидании.
  Вскоре послышались шаги и появилась Лиза, сжимая в руках объемную старую папку. Положив ее на стол и ловко развязав шнурок, она начала суетливо перебирать содержимое. Перед Рифтом мелькали старые фотографии, копии каких-то документов и рукописные заметки. Наконец, девушка остановилась и указала на одну из газетных вырезок датированную 1920-м годом.
  - Вот, взгляните.
  Рифт придвинулся ближе и склонился над пожелтевшей от времени бумагой с обведенной карандашом короткой заметкой в разделе новостей.

  “3-го ноября крестьяне учинили расправу над местным главой церкви и его семьей. По рассказам очевидцев событий все произошло под утро, когда крестьяне, собравшиеся у дома священника, совершили поджог и подперли двери во избежание возможности спастись у находящихся внутри. В результате: в доме сгорели священник, его жена и двое детей. По месту направлены представители ВЧК для выяснения обстоятельств”.

  Никлас вопросительно взглянул на Лизу.
  - Как это может быть связано с текущим делом?
  Девушка, сжав губы нервно перебирала пальцы.
  - Кольца. Я заметила их на телах, вы тоже. Я слышала ваш разговор с напарницей на месте. Приход настоятеля Малахия был очень закрытым сообществом. Я переехала сюда, узнав о них, пыталась что-то разузнать, найти ответы, но безуспешно.
  - Продолжайте, - подбодрил ее Рифт.
  Переложив еще пару листов, Лиза указала на бланк с расшифровкой телеграммы.
  - Думаю это даст исчерпывающий ответ на ваш вопрос.
  Текст гласил:

 “Местные подожгли дом, заперев в нем убийцу. Огонь удалось потушить. Тела опознаны. У священника - огнестрельная рана в голову, при нем - серебряное кольцо с черным камнем в оправе. Прочие погибшие - при пожаре. На месте обнаружена гильза для оружия иностранного производства, калибр .38 ACP. Убийце удалось скрыться. Формируем отряд для преследования.”

  Прочитав, Рифт потянулся за сигаретами, но вовремя остановился.
  - Вы правы. Это интересно.
  Лиза коротко кивнула.
  - Понимаете, мой дед занимал высокий пост в КГБ и собирал эту папку всю жизнь. Рискуя своей карьерой, а может быть даже и жизнью, он раскапывал документы в закрытых архивах… - девушка явно волновалась и немного запнулась, - … он рассказывал мне, незадолго до своей смерти, что хотел понять, что же произошло там на самом деле… - Лиза замолчала. - Немного вермута? – вдруг неожиданно предложила она, сдавленно улыбнувшись.
  - Не отказался бы, но я сегодня за рулем, – Рифт видел, что девушка сильно нервничает, и старался не давить на нее.
  - Ну а я, пожалуй, выпью.
  Лиза отошла на кухню и вернулась с бокалом и бутылкой “Мартини”.  Налив себе, она сделала пару глотков, и видимо немного успокоилась, на ее щеках выступил легкий румянец.
  - Так вот, - продолжила она. - Одним из членов ВЧК, занимавшихся выяснением обстоятельств расправы был дед моего деда Александр Сергеевич Самойлов. Многие почему-то думают, что ВЧК занимались только расправами и борьбой с контрреволюционерами, но это далеко не так. Я не знаю, что на него так сильно повлияло во время этой поездки на север. Я даже не знаю, куда именно его тогда отправили. Но вскоре после этих событий, вернувшись домой в Петроград, он застрелился из служебного оружия оставив лишь бессмысленную предсмертную записку.
  Порывшись в папке, Лиза достала сложенный вчетверо листок и протянула Рифту. Бережно взяв из ее рук бумагу, он развернул письмо. Нижний угол был перепачкан в разлитых чернилах. Пляшущий почерк с резкими углами букв выдавал у писавшего крайнее нервное возбуждение. Бессвязный поток образов и слов привел Рифта в замешательство.

  “Я видел бесконечность изорванных нитей в исходной пустоте… Длиннорукую деву, с распущенными волосами, которая сидит с пряжей и смотрит на меня немигающим взором… Она непередаваемо красива сколь и отталкивающе чужеродна… Она боится... И я."
  "Огонь, поедающий плоть, не способен выжечь ускользающую тьму в своем чреве…  отвергнутый смертью, блуждающий среди звезд за Порогом. Созидание формы будущего - каждое действие... каждый шаг... каждая жертва. Архитектор ужаса…", – на последних словах почерк совсем поплыл вниз, нарушая строку. Пятна чернил, оставленные перьевой ручкой, пропитали бумагу скрыв окончание.
  Следующий фрагмент, написанный большими, корявыми буквами гласил:
  “Там что-то есть. Я чувствую, как оно смотрит на меня из небытия. Порог - это пасть и терзающий взор… Конфигурация. Созвездия, прорастающие сквозь плоть... Мои ли это мысли или оно уже украло их?”.

  Ниже был странный рисунок, занимавший оставшееся место. Он состоял из искаженных геометрических фигур, спиралей и ломанных линий. В безумных сочетаниях они пересекались под всевозможными углами, образовывая в итоге невероятный в своей неестественности многослойный узор. В центре, куда сводилось все, замковым камнем был изображен перевернутый треугольник. Рифт видел подобное в отчетах “Чертога” по Верхнеозерску.
  - Занимательно, - наконец произнес он, облизнув пересохшие губы. – Расскажите подробнее.
  Лиза сделала еще пару глотков, прежде чем начать.
  - Я не просто так показала вам ту газетную вырезку. Это все части одной картины. Со слов моего деда - а он слышал про это от своей бабушки - у Александра вскоре после возвращения, начались приступы бреда. Во время обострений он кричал о том, что не хотел и у него не было выбора. Потом начинал рыдать и добавлял, что они все равно были уже мертвы. Со временем стало еще хуже, начались разговоры с воображаемыми собеседниками.
  - Что-то очень сильно пошатнуло его психику, - задумался Рифт. – Насколько я понял, он оказался на месте случайно?
  - Да, он с отрядом проводил там какие-то исследования по местному фольклору, я не знаю, как это можно еще объяснить, - она достала еще несколько листов и положила перед ним. – Это все что моему деду удалось найти по этой поездке.
  Рифт погрузился в чтение, перебирая документы. Большинство были просто сухими сводками или списками снаряжения, которые ни о чем ему не говорили, но затем взгляд задержался на одном из писем Самойлова личного характера, датированное концом октября 1920-го. В нем упоминался некий Виссарион и его исследования менгиров. По какой-то причине чекист придавал этому большое значение, записав свои разговоры с ним.
  Виссарион, ведя отшельнический образ жизни в своем старом особняке, очень неохотно отвечал на вопросы, но кое-что из их бесед, записанных Александром Самойловым, было весьма любопытно.

  “На мои вопросы, в чем заключается цель, он только усмехался. Показал мне поляну с менгирами. Темными, покосившимися перстами они стремятся к небу, вопреки тысячелетиям. Со слов Виссариона когда-то в прошлом они накапливали энергию самой планеты - точки силы.”
  Ниже шла приписка, сделанная наискосок выцветшим карандашом: “фонд 19, архив 5А”.

  Рифт еще раз просмотрел бумаги.
  - Любопытно, но я не понимаю, что за фонд? Это его пометка?
  - Да. Мой дед пришел к выводу, что у Александра был личный рабочий архив. Но он так и не смог подтвердить его существование. Уверена, там могло быть то, что прояснило бы записи.
  Рифт задумался.
  - Посмотрю, что смогу разузнать на этот счет.
  - И еще кое-что, - Лиза достала из ящика стола фотографию и протянула Рифту. – Это было среди личных вещей моего прапрадеда. – Обратите внимание на дату на обороте.
  Глаза Рифта впились в цифры.
  - День из газетной вырезки…
  Перевернув снимок, он начал его изучать. На фотографии не самого лучшего качества был запечатлен дощатый пол с расплывшимся по нему, но подозрительно узнаваемым черным пятном.
  - Маркер... – непроизвольно вырвалось у него.

                ***
  Закончив фотографировать документы, Рифт убрал телефон. Лиза все это время сидела напротив, нервно теребя ткань топика. Изредка она вставала и подходя к окну бросала обеспокоенные взгляды наружу.
  - Вас что-то беспокоит? – спросил агент, когда она вновь вернулась.
  Девушка поежилась.
  - Не то, чтобы… Я решилась связаться с вами, потому что, мне кажется, что за мной следят. Меня это пугает. Если вдруг со мной что-то случится…
  - Как давно заметили? – Рифт встал и выглянул в окно с края, слегка приоткрыв занавешенные шторы.
  Во дворе было пусто, лишь птицы заливались счастливым щебетом.
  Лиза за его спиной до хруста сцепила пальцы.
  - Нет. Это началось после того, как меня задержали.
  - Что-то необычное?
  Девушка отрицательно покачала головой.
  - Нет. Вчера, когда поехала к вам, за мной следовала машина, а сегодня я видела двух подозрительных мужчин во дворе. Возможно, игра воображения, но…
  - Вы кому-то рассказывали о том, что сейчас показали мне? – оборвал ее Рифт.
  - Нет… Во всяком случая не в деталях. Когда Волкова меня оформляла, я пыталась объяснить ей, но только в общих чертах.
  Никлас задумался, барабаня пальцами по столику. Дело принимало скверный оборот. За исключением фотографии, все остальное больше походило на сборник каких-то страшилок в мягкой обложке. Но если девушка не ошиблась - кто-то явно считал, что это больше, чем просто истории.
  Мысли перескочили к архиву Самойлова. Рифт был готов биться об заклад: если он еще существует, то Тихомиров и “Чертог” знают о нем. Или, по крайней мере, где он может храниться.
  Что касается Лизы…
  - Будьте осторожны, не провоцируйте их, - произнес он вслух, отгоняя тревожные мысли. – Возможно просто держат вас “на карандаше”.
  Рифт в это не верил, но хотел успокоить Лизу. Мелководье регионального города оказалось предательски глубоким. Ложь прозвучала убедительно, однако оставила неприятный осадок в его душе.
  - Хорошо, я постараюсь, - девушка слабо попыталась улыбнуться, но в глазах плескалась тревога.
  Рифт, выйдя в прихожую поправил кобуру и накинул куртку. 
  - Я постараюсь разузнать насчет личного архива Самойлова. Если что-то удастся выяснить – я вам сообщу. Услуга за услугу. Как мне связаться с вами?
  Записав на листке бумаги номер, Лиза протянула ему.
  - Вот, звоните в любое время. В телеге так же есть.
  - В “телеге”? – озадаченно переспросил Рифт.
  - Телеграмм, мессенджер, - пояснила девушка. – У нас тут его так называют.
  - Понял. Буду иметь ввиду, - ответил он 
  Лиза сначала посмотрела в глазок, затем отперла дверь и посторонилась, пропуская агента. Уже переступив порог Рифт остановился вновь одолеваемый нахлынувшими сомнениями. Не хотелось оставлять Лизу на произвол судьбы. Не по правилам, но Дитрих поймет – информация тоже товар. Окончательно решившись Никлас, повернулся к девушке.
  - Готовы все начать с чистого листа?
  Лиза непонимающе уставилась на него.
  - Это как?
  - Бросить все и уехать. Я дам вам контакт человека, который может вас встретить в Москве. Мы вывезем вас.
Девушка, казалось, растерялась.
  -  Да, но… у меня даже столько денег нет. Билеты на самолет, проживание…
  - Я дам денег, - прервал ее Рифт. - А дальше мы вас устроим. Вы можете быть полезны.
  - Но я даже не уверена, что смогу вернуть… Родственникам надо будет сообщить…
Рифт усмехнулся.
  - Считайте это инвестицией в плодотворные деловые отношения. А если серьезно – вы можете быть в опасности. Если я ошибаюсь, как все утихнет, вернетесь. Родственникам пока незачем знать, сообщите позже.
  Он отсчитал с полтора десятка купюр и протянул ей. Лиза замерла, не решаясь их взять.
  - Не медлите. Я сообщу, чтобы наш человек встретил вас в Москве. Его зовут Михаил, он вывезет вас. А это на первые расходы. Здесь полторы тысячи зеленых, разменяете если возникнет необходимость. Крупной суммы в рублях у меня нет.
  - Хорошо, хорошо, - сбивчиво пробормотала девушка. – Надо только собрать вещи…
  - Оставьте их. Купите на месте. Телефон не берите, купите новый, кнопочный. И сим-карту, желательно зарегистрированную не на вас. Если у них есть возможность отслеживать идентификатор устройства – это выиграет время.
  - Но кто эти – они?
  Никлас неожиданно зло усмехнулся.
  - Уже очевидно, что Малахием и его паствой дело не ограничивалось. Кто-то стоял за ними, кто-то влиятельный. И они считают, что вы представляете угрозу, раз поставили слежку. Вероятно поэтому и выпустили раньше положенного, чтобы устранить, не привлекая внимания.
  Лиза вздрогнула.
  - Но за что?
  - Это интересный вопрос. Но я бы задал иной: почему вы еще живы.

***
  Больше часа уже прошло в томительном ожидании под палящим полуденным солнцем. Вартов был мрачен, как грозовая туча. После того как Тихомиров заставил его отозвать своих, он не проронил ни слова. Его взгляд, полный ненависти, все время возвращался к судмедэксперту.
  Сам Тихомиров с гарнитурой на голове расположился в одном из минивэнов, отслеживая ситуацию. Сквозь открытую сдвижную дверь было видно, что автомобиль под завязку набит стойками с мониторами, блоками связи и каким-то еще, незнакомым Краузе оборудованием.
  Волкова тронула его за плечо, привлекая внимание, и, наклонившись ближе шепнула:
  - После заедем в отдел, я должна кое-что тебе показать. Это насчет “Омеги”. Обнаружила в переписках Малахия.
  - Хорошо, - кивнул Краузе.
  В отдалении послышался треск автоматной очереди, разорвавшей тишину и сопровождающейся истошным криком. Следом грохнуло несколько одиночных выстрелов из более крупного калибра. Затем все стихло.
  - Сектор Б2, - послышался из машины напряженный голос Тихомирова. – Стянуться к точке контакта. Да, знаю, - после кроткой паузы ответил он невидимому собеседнику. - Связь с группой потеряна. Считайте, что они мертвы. При любых подозрениях - огонь на поражение. Дайте мне картинку.
  Включив второй экран, Тихомиров повернулся к нему.
  - Получаю сигнал, - пальцы забегали по клавишам, настраивая изображение. – Все отлично.
  Подойдя ближе, Краузе жестом привлек внимание Тихомирова, тот сдвинув наушники нетерпеливо приподнял бровь.
  - Что?
  - Можем чем-то помочь? – Краузе указал на себя и Волкову.
  Тихомиров сморщился, как от зубной боли.
  - Вряд ли. Но если хотите, можете взглянуть, - он указал на монитор, приглашая забраться внутрь.
  Из-за нагромождения оборудования внутри оказалось довольно тесно, но Краузе убрав подлокотник, смог вполне удобно устроиться на соседнем от Тихомирова кресле. Волкова пристроилась рядом.
  Изображение на монитор транслировалось с камеры одного из бойцов, давая прямую картинку. Звука не было. Тихомиров, снова нацепив наушники, сосредоточенно следил за соседним экраном, на который была выведена спутниковая карта местности. Рассыпавшиеся по ней мерцающие точки постепенно стягивались к одной локации.
  - Неплохо у вас тут все поставлено, - уважительно произнес Краузе.
  Тихомиров, снова сдвинув наушники повернулся в его сторону.
  - Что? А, вы про технику, - он отмахнулся и снова переключил свое внимание на карту. – Ерунда.
  - Нам бы такую “ерунду”, – тихо, чтобы ее услышал только Краузе, проворчала Волкова.
  Тем временем на экране, среди зарослей травы появился дом. Судя по виду – не жилой. Изображение наклонилось и приблизилось к земле, затем в кадре появились еще два оперативника медленно продвигавшихся вперед.
  Тихомиров поправил микрофон.
  - Докладывайте.
  Краузе не видел его лица, но по напряженно сжавшимся пальцам догадался, что тот не доволен услышанным.
  - Продолжайте, - сухо бросил Тихомиров. - Взять под контроль местность и проверить все сверху до низу.
  На мгновение изображение застыло, затем вновь двинулось вперед, в сторону распахнутой входной двери, возле которой уже застыли двое, которых Краузе заметил ранее.
  Внутри камера подстроилась под слабое освещение, сделав изображение слегка пересвеченным. На полу виднелась россыпь стрелянных гильз и кровавый след, уводящий вглубь дома.
  Краузе прикусил губу всматриваясь в детали.
  Из-за пределов камеры снова показались двое, осторожно продвигаясь вперед. Один из них заглянул в соседнее помещение держа оружие наготове и жестом показал “чисто”.
  В поле зрения попала печь с открытой заслонкой, повисшей на одной петле. Возле нее на прогнивших досках пола лежал дробовик - один из тех, которыми была вооружена часть людей из “Чертога”. Тел нигде не было видно. 
  - Зажали в угол, - вырвалось у Краузе.
  - Одного, - добавила Волкова. – Второго настигли у выхода.
  У Тихомирова нервно скривилось лицо.
  - Я вижу.
  Изображение сместилось в следующую комнату. Кровавый след тянулся и пропадал в погребе. Крышка, служившая частью пола, откинута в сторону, зацепившись ремнем за угол, на ней повис автомат.
  Один из оперативников подошел к краю и посветил вниз фонариком. Было видно, как под его весом прогнулись доски. Повернувшись к камере, он что-то сказал, губы двигались, но слышать мог только Тихомиров.
  Тишина создавала гнетущую атмосферу. Что-то происходило, Краузе попытался читать по губам, но быстро бросил это дело. Боец на экране отрицательно мотнул головой и указал вниз, затем лег на пол и, свесившись, заглянул в погреб, светя перед собой.
  На несколько мгновений в кадре все застыло. Волкова бросила вопросительный взгляд на Тихомирова, тот уже колдовал над настройками. Спустя пару секунд картинка обновилась. Камера уже заглядывала в разверстый провал под ногами оператора, массивная лестница из грубых досок почти вертикально уходила вниз на пару метров, в пляшущем пятне света виднелось смазанное алое пятно.
  Картинка вновь зависла, и Тихомиров выругался сквозь зубы.
  - Тут недалеко военная часть, - подал голос Краузе. – Со связью в этом районе бывают проблемы.
  - Крайне некстати… - процедил тот, переключая канал.
  На экране возникла лестница: ступени рывками проплывали мимо объектива по мере того, как оператор спускался вниз.
  Наконец движение прекратилось, и камера качнулась, поворачиваясь в сторону.
  - Что это за хрень… - Краузе рывком придвинулся к монитору, пытаясь понять, на что именно он сейчас смотрит.
  Погреб оказался довольно просторным: в углу виднелись старые мешки, а вдоль одной из стен тянулся грубо сколоченный стеллаж с банками, в которых за мутным стеклом плавало неопределенное содержимое. В поле зрения мелькнула даже старая видавшая виды автомобильная покрышка, но не это поразило пожилого следователя. Все помещение по периметру, насколько хватало обзора, было покрыто органическими на вид наростами, сочившимися вязкой желтоватой субстанцией. Тягучие капли неспешно стекали на грунтовый пол.
  Краузе пришло на ум странное сравнение – улей. Нет, здесь не было правильных форм; напротив, все это выглядело воплощением чистейшего хаоса. Он как-то видел по телевизору выставку в стиле абстрактного экспрессионизма с картинами, по его мнению, состоящими из беснующихся линий и пятен краски – сейчас он наблюдал нечто подобное, только без цвета: однотонное и столь же бессмысленное по форме.
  Изображение сместилось и в кадре, под потолком, в углу, стало видно что-то отдаленно походившее на человеческую фигуру, раскинувшую руки. Влажно поблескивая в свете фонаря, силуэт выглядел органической частью структуры.
  - Не прикасаться, - отдал приказ Тихомиров. – Покажи остальное помещение.
  Секундная задержка - и камера повернулась в противоположную сторону.
  - Матерь божья… - тут же выдохнул Тихомиров, слегка отстраняясь от экрана.
  Краузе сглотнул - неприятный холодок до тошноты скрутил желудок. У Волковой начали снова дрожать губы.
  То, чему они стали свидетелями, окончательно сломало для следователя привычную картину мира. Такого ему еще не доводилось видеть, и он надеялся всем сердцем - больше не придется.
  Спиной к оператору стоял человек в форме “Чертога”, второй в луже крови лежал неподалеку, наполовину скрытый наростами, стекающими со стены. Неподвижный, широко раскрытый глаз, казалось осуждающе смотрел на Краузе сквозь объектив. Спустя несколько мгновений, лицо скрылось в наплыве вязкой материи. По поверхности пробежала рябь, будто что-то двигалось внутри.
  Тот, что был обращен к ним спиной вдруг дернулся, одежда на руках и ногах зашевелилась. Только сейчас Краузе заметил, что бесчисленные белесые нити, еле заметные с такого расстояния, протянулись от человека к мерзости на стенах. Как сломанная кукла, рывком, тело двинулось, словно в последней попытке отстраниться и тут же обмякло, приподнявшись над землей на пару сантиметров. Голова резко запрокинулась и поначалу на обнажившемся основании шеи, а затем и по лицу начали расцветать множественные алые пятна из которых извиваясь и скручиваясь кольцами медленно начали вытягиваться отростки.   
  “…напоминает ленточного червя”, - в памяти Краузе всплыла фраза, брошенная агентом Якимовой, вчера при вскрытии Лазаря.
  - Открыть огонь! Чего вы, ****ь, медлите!? – вывел его из оцепенения сдавленный голос Тихомирова.
  Изображение сместилось, приходя в движение. Дульные вспышки подсветили пространство, выхватывая дополнительные подробности из темноты. Зависшая в воздухе фигура задергалась от последовательных попаданий; выстрелы отбросили ее к стене.
  Затем лихорадочный поворот камеры в сторону, словно на звук, который Краузе не мог услышать. Что-то мелькнуло справа на экране, какое-то движение. Блик отраженного света от чего-то, приподнявшегося над уровнем пола во тьме.
  Боец попытался среагировать, но очередь ушла вверх, когда когтистая конечность стремительно метнулась куда-то ниже поля зрения камеры. Силуэт скользнул, выходя за границу экрана и заходя оператору со спины, - и пол под углом устремился навстречу камере.
  Картинка потеряла плавность и начала идти рывками. В опрокинутом набок кадре появилось что-то странное, ловко перебирающее суставчатыми конечностями. Оно повернулось, и стали видны фасеточные глазки, в которых заплясал отблеск упавшего фонаря. Раскрылись окровавленные жвалы. Припадая к полу, нечто приблизилось вплотную и, как показалось Краузе, вполне осмысленно заглянуло в камеру.
  Следователь, оцепенев смотрел в ответ.
  Что-то вспыхнуло на долю секунды и трансляция оборвалась. Почти одновременно с этим в отдалении раздались выстрелы.
  Тихомиров, медленно выдохнул и прикрыл глаза. Казалось он резко постарел, его голос наполнился усталостью.
  - Что у вас там происходит? Докладывайте. Потерян контакт с Кречетом-1.


***
  Минут через двадцать, после того как стихла стрельба к ним в машину заглянул один из оперативников” Чертога”. Тихомиров его уже ждал.
  - Одного потеряли внутри. Жука хлопнули через люк, - боец вытер пот со лба. – Снаружи - двоих. Таракан прытким оказался. Обнаружен подкоп, через него второй и выбрался у нас за спиной.
  - Принял. Итого - минус пять, - подвел неутешительный результат Тихомиров. – Статус второго объекта?
  - Скрылся.
  Лицо Тихомирова окаменело.
  - Выследить. Уничтожить, - он практически выплюнул слова. – Любой ценой.
  - Остальные уже идут по следу, - оперативник указал на экран, где точки, обозначающие бойцов, еле заметно передвигались, выстроившись полукольцом.
  Заметив, что подчиненный мнется, желая еще что-то добавить, Тихомиров отрывисто спросил:
  - Что-то еще?
  - Там внизу было еще одно тело. Вероятно, местный. Что будем с ним делать?
  Тихомиров задумался на секунду.
  - Сжечь. Вместе с теми, кто погиб внизу. Никаких лишних контактов. И вообще – возьмете пробы в подвале и спалите эту хибару к чертям, чтобы не рисковать. Будет проще потом все это прикрыть.
  - А объект?
  - Забрать. Наши яйцеголовые им займутся. Подгоните транспорт, чтобы не тащить. По связи не обсуждать.
  Коротко кивнув, оперативник скрылся из виду. Вскоре рядом взревел мотор и один из минивэнов “Чертога” поднимая пыль выехал на дорогу. 
  - Вот так и появляется пища для конспирологов, - заметила Волкова, попытавшись улыбнуться.
  Тихомиров мрачно усмехнулся в ответ.
  - Это объедки. Пускай пережевывают. Лишь бы не подавились.
 
  ***
  Заехав в отель, Рифт обнаружил Рейнхардта там же где и видел его в последний раз – в конференц-зале.
  - У нас есть наводка, - почти с порога заявил он. – Передай Дитриху, что Шеремет сообщит ему все детали. Есть наводка, на “маркер”. Кейс старше тех, которые нам известны.
  - А что-то более практичное имеется? – ответ был полон сухой иронии.
  Тон Рейнхардта, однако не обескуражил Рифта.
  - Это еще не все. Нужно запросить у “Чертога” данные по личному архиву сотрудника ВЧК, Александра Самойлова. Я знаю, что он некогда хранился в фонде 19, хранилище 5А. Если архив еще существует - мне нужен доступ.
  - Посмотрю, что смогу сделать, - Рейнхардт пожал плечами.
  - За ними должок, - напомнил Рифт. – Мы поделились с ними информацией насчет этих тварей. Если будут упираться, то можно надавить и намекнуть, что это еще не все.
  - По “песчаным демонам” у нас больше ничего нет. Ты прекрасно знаешь, все исследования свернули после того инцидента.
  - Но они этого не знают, - парировал возражение Рифт. – Не мне тебя учить. Закинь удочку и посмотрим, что зацепится.
  - Я поговорю с Тихомировым. Запрос через официальные каналы займет больше времени. Но сначала я хочу знать, почему это так важно, - Рейнхардт закрыл ноутбук.
  - Хорошо, - Рифт сев на стул закинул ногу на ногу. – Поговорим начистоту. С самого начала, тогда в храме, среди тел - я начал подозревать, что мы играем в темную. Все пошло не по плану. Хочешь ты признавать это или нет – операция сорвалась.
  - Редко когда все идет в соответствии с планом, - возразил Рейнхардт.
  - Тем не менее, - продолжил Рифт, - вся операция планировалась на основе “таинственного” информатора. Не думай, что я не заметил, как ты завернул Алекси во время разбора полетов в ночь убийства.
  Рейнхардт приподнял бровь.
  - Загоняешь меня в угол? Приятно видеть, что пять лет не прошли для тебя даром. Но ты не учел, что это тебе что-то нужно, а не мне.
  - Действительно, - согласился Рифт. – Но и у меня есть козыри в рукаве. У каждого задания есть двойное дно, кому как не тебе это знать. Дитрих не был бы собой, не ставя скрытых целей.
  В глазах Рейнхардта мелькнуло понимание.
  - О чем я не знаю?
  - Моя задача была в том, чтобы оценить один артефакт, попавший в руки местных и в случае его подлинности - изъять.
  Рейнхардт невесело усмехнулся.
  - Дай угадаю – ты его не нашел. Ковчег, да? Он ведь оказался пустым.
  - Он оказался пустым, - отозвался Рифт. – Поэтому алтарник – приоритетная цель. Он выведет нас на киллера.
  Рейнхардт кивнул.
  - Ты думаешь он унес артефакт?
  - Предполагаю. Это самое логичное объяснение и мне нужна помощь. Нет смысла сидеть и ждать пока что-то произойдет. Моя гипотеза: Феоктистов, вольно или невольно, дал нам ключ к прошлому этих мест. Что непосредственно связано с текущими событиями. Во всяком случае очень похоже на то.
  - Что ты предлагаешь? – Рейнхардт наклонился в сторону Рифта не отводя взгляд.
  - Мне нужен этот архив. Это возможность сменить статус-кво. Понимание причин и мотивов, может помочь нам не собирать хлебные крошки, а получить преимущество.
  - Информация – тоже оружие, - согласился Рейнхардт. Помолчав, он добавил, – По рукам, но при одном условии.
  Рифт настороженно замер.
  - При каком?
  - Держи меня в курсе. И если тебе удастся выяснить цель последней экспедиции Лазаря - я отправлюсь с тобой.
  - Договорились, - Никлас ощутимо расслабился и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

***
  Тихомиров перепарковал минивэн дальше по шоссе, ближе к заброшенному дому. Навстречу им вышел оперативник, которого Краузе уже видел.
  - Почти закончили, - подходя отрапортовал он.
  - Отлично, - ответил Тихомиров, выбираясь из кабины и спрыгивая на асфальт.
  Двое других, уже переодевшиеся в защитные костюмы, тем временем показались из дома. Краузе невольно задержался взглядом на неопределенной формы мешке, горбившемся на носилках.
  - Это то, о чем я думаю?
  Тихомиров одарил его пронзительным взглядом.
  - Возможно. Но если будете распространяться, я напомню двести восемьдесят третью статью…
  По интонации нельзя было понять шутит ли он или говорит всерьез. Или и то, и то одновременно.
  - И не подумал бы, - нахмурился Краузе.
  Быстрыми шагами Тихомиров обошел машину и распахнул задние дверцы.
  - Помогите мне, - бросил он в сторону Волковой и Краузе, засучивая рукава и доставая канистру. – Еще две в багажнике.
  Схватившись за емкость, Краузе рывком вытащил ее на себя и перехватил за ручку. Канистра оказалась довольно тяжелой. 
  - Куда? – спросил он Тихомирова в спину.
  - Оставьте перед крыльцом, - не оборачиваясь ответил тот пересекая дорогу.
  Волкова с трудом подняв свою ношу последовала за ними.
  Поставив свой груз на крыльцо, Тихомиров подозвал одного из оперативников:
  - По второму объекту не было известий?
  Тот покачал головой.
  - Ищут.
  - Понятно, - процедил Тихомиров. - Вызовите сюда Вартова. Есть разговор.

  Спустя минут десять к ним подъехала патрульная машина. Из нее показался Вартов. Бросив взгляд на Волкову с Краузе, он, проигнорировав их, подошел к Тихомирову.
  - Значит так, - не терпящим возражений тоном начал тот, - с местных взять подписки о неразглашении. Утечек не допускать. В новостях – обойтись общими формулировками, списать все на маньяка или диких зверей. Лучше на диких зверей. Сообщить, что был обнаружен некий возбудитель болезни, угроза ликвидирована. Дело замять.
  Вартов глядя на него исподлобья кивнул.
  - От нас что-то еще требуется?
  Тихомиров бросил на него презрительный взгляд.
  - Оставьте оцепление у дома, где была убита женщина. Мои люди как освободятся сменят. Остальным займемся мы.
  Он хотел еще что-то добавить, но его прервало жужжание телефона. Жестом попросив подождать Тихомиров отошел в сторону.
  - Слушаю.
  - Как у вас там обстановка? – послышался знакомый голос.
По легкому акценту Тихомиров сразу узнал Рейнхардта.
  - Ситуация под контролем, - Тихомиров щелкнул зажигалкой и закурил. – Но у меня нет цензурных слов, чтобы описать ее.
  - Поэтому и сообщили, ведь это в наших общих интересах. В целях укрепления сотрудничества, - собеседник выбирал нарочито обтекаемые фразы. – А сейчас нам необходима ответная услуга.
  - Если это в моих полномочиях, - сухо ответил Тихомиров, на его лбу пролегла складка. – Что требуется?
  Голос в трубке на мгновение затих, затем произнес:
  - Нас интересует один архив, весьма вероятно, что он хранится в вашем ведомстве. Его собирал Александр Самойлов, член ВЧК. Год неизвестен. Предположительно в 1920-х, возможно связан с группой Барченко, если это поможет.
  - Я попробую уточнить. Но ничего не могу обещать. Номер фонда имеется?
  - Последнее что нам известно, он находился в фонде 19, хранилище 5А.
  - Это в Москве, - тут же ответил Тихомиров. – Вам проще подать запрос по официальному каналу.
  - Мы рассматривали такой вариант, но дело не терпит отлагательств. В качестве жеста доброй воли мы готовы рассмотреть возможность предоставления дополнительной информации по этим организмам.
  - Хорошо, - сдался наконец Тихомиров. – Я отправлю экстренный запрос, чтобы проверили. Ответ будет в течение часа. Если найдут – сразу передайте мне по закрытому каналу данные человека, на которого необходим пропуск. Я сообщу в центральное управление, чтобы оформили.