Как это было. Мина. Воспоминания мамы

   Как само собою разумеющееся,- война казалась нам, детям, далекой и нереальной, мы о ней даже не задумывались, потому что все были уверены – войны больше никогда не будет, просто не может быть и все...
   Во многих домах в хозяйстве тогда использовались всевозможная тара из - под боеприпасов, военные фляжки, ложки, миски. Еще не совсем заросли и не потеряли формы окопы, воронки от взрывов, укрепления...
   Немецкая узкоколейка -(железная дорога), проложенная прямо по деревне, и уже без рельс, стала очень привычной для передвижения селян на речку и в лес. Мы, дети конца 50-х, начала 60-х жили среди всего этого...
   Какое же это было бедное, даже нищее, но для наших детских душ безмятежное и светлое время...
   1956 год. 10 лет мира. И мало кому было известно, что война еще шла. Но мы знали, и не могли думать иначе – СССР одержал окончательную Великую победу... а война – была когда – то давно, и не с нами. Это было просто слово – «ВОЙНА», просто слово, слово и... все...
   Конечно, праздники, книги, фильмы, какие – то мероприятия. Встреча с ветеранами, участниками войны – тоже только мероприятие, не больше. Черствость детских душ. Или нас старались не зацикливать на пронесшейся страшной беде? Да и участники войны – их было много, они были как все рядовые люди, и рассказы их были скупы и не интересны. Так было надо.
   Но однажды... война грянула, вернее, напомнила о себе очень сурово...
   К нам в Бородино на машине приехал из Великих Лук муж двоюродной сестры матери - Олег. Хотел помочь отцу по хозяйству. Решили привезти заготовленные возле речки дрова. И вот поехали на грузовике «Урал» к речке по дорожке огородами и сенокосами. Вообще – то там была не совсем проезжая дорога. Но люди, телеги, лошади, скот, велосипеды и прочее... передвигались легко и постоянно. Мы ходили по ней десятки раз за день. И почему же тогда, такой проходимой машине не съездить за дровами по этой же «дороге»? Только вот одно дело возить тележки с водой и дрова лошадью... А это был тяжелый грузовик. Вот как все случилось.
   Я пасла коров в поле «возле ручья", - таково было название того места местными жителями. Было еще утро. И вдруг мы услышали со стороны деревни жуткий грохот и увидели, что над деревьями взлетело что – то черное.
   Мы, с пастушкой Ксенией, очень разволновались. Не знали, то и думать. Вернее, я не знала, что произошло, а вот Ксения, полагаю, поняла сразу, что это был взрыв снаряда или мины. И, через некоторое время за мной в поле прибежали какие – то люди. Не помню кто... и сказали, что отец и дядя Олег подорвались на мине, когда ехали на машине. Но живы. Я побежала домой...
   К подорванной машине никого не подпускали. Отец и дядя Олег были в шоке. Родственники тоже. Все случилось так мгновенно, что в первый миг никто ничего не понял. Но, все же понимание пришло быстро. Ведь среди родных было еще много тех, кто хорошо знал войну не по рассказам, как я, а наяву. Мина взорвалась под задними колесами автомобиля, что и спасло отца и дядю. Если бы под передними колесами – об этом старались не говорить, но эта мысль была у всех негласно в голове – то...  Слава Богу, все остались живы.
   Вызвали милицию, милиция – саперов. Земля, по которой я ходила всю жизнь, которой доверяла, на которой лежала, по которой бегала, прыгала, вдруг оказалась страшной и опасной. Ее оцепили военные. Всем было приказано уйти и укрыться в домах.
   На огороде бабушки Нюши, родной сестры бабушки Насти, обнаружили и подорвали еще две или три мины. Говорили, что они были противотанковые, и потому на легкие грузы не реагировали. Ждали своего часа и вот...
   Было тревожно, несмотря на то, что территорию вокруг места взрыва прошли саперы. Ведь всю деревню не проверишь. И еще долго эти места старались обходить стороной. Или, - шли очень осторожно и опасливо. Оказалось, вдруг, что война была еще не таким – то и далеким прошлым, и я ее увидела и услышала в реальности. Вряд ли я полностью осознала в то время всю суть случившегося, но страх от войны, еще не совсем утихший в головах старших, встревожил их память и передался нам, детям очень быстро.
   И опять стали вспоминать, как подорвался на лошади возле речки военный, какой это был ужас, ведь ему оторвало тело по пояс. И спасти его было нельзя. И как жутко на это было смотреть... Как гнали через деревню пленных и один из них увидел внутренности от выпотрошенной курицы, схватил и начал есть...
   Боже, спаси нас! При таких воспоминаниях останавливалось сердце, все внутри сжималось от ужаса и жалости. Но сильной озлобленности к немцам я лично не помню, нам, детям, к примеру, не запрещалось класть букетики цветов на холмики, где по рассказам старожилов были захоронены немцы.
   А вообще о войне старались говорить мало. То ли боялись воспоминаний, то ли смирились – прошло и Слава Богу. И рассказы были скупыми. Может, думали, что очевидцы и так все пережили сами, зачем лишние слова?.. А детей нагружать ни к чему. А ведь мы и действительно за своими детскими деревенскими делами и проблемами много и не спрашивали. Так, если по случаю. К примеру, - что это за ящик с иностранной надписью. Что это за воронки, такие неудобные для сенокоса и очень удобные для детских игр. И так далее...
   Отвечали очень просто, и вроде бы и было все просто. О том, что была война на самом деле, тогда, в детстве, не думалось. Чтобы что – то понимать о жизни, ее надо прожить. Хотя, ведь понимание жизни не обязательно адекватно прожитому человеком времени. Каким разумом наделит каждого Господь! Господи, даруй нам разумения!