Инженерное поломойство

Жоржик рос, вместе с ним множились и его проказы. Дня не проходило, чтобы по городку не прокатывался очередной стон о подростковых выкрутасах. То перед выпускным оборвут у кого-нибудь особо рясные цветы, хозяйке на рынок ехать не с чем. То подпоят бормотухой дедка, приставленного караулить урожай огурцов. Старик наутро очухается, а грядки пусты, и мелкашку его ищи-свищи. Слышно только, как где-нибудь в лесу весело посвистывают выстрелы. Старик до милиции, та разбираться, а ружьишко само собой возьми и заваляйся в хозяйском дворе. То ли вправду воры были, а то ли деду спьяну привиделись? Как участковому этакий ребус разобрать?
Всем соседям было известно, кто заводила в этих шкодах. С Жоржиковой матушкой уже редко кто раскланивался, бабку подружки перестали звать на пироги, да и отцу от косых взглядов хоть на улицу не выходи. Но – не пойман, не вор. После очередного переполоха батя врывался с кулаками в сыновнюю келью. Сидит его Георгий за столом, примерно свои уроки зубрит. Подаренный недавно щенок сопи т в ногах. Даже подзатыльник отвесить не за что. И когда только всё успевает! Вот уже и в институт поступил! Теперь родители, как только соседи принимались крыситься, только руками разводили: сами, мол, видите, наш нынче по науке пошёл, всё лето над книжками корпел, не до кипишей ему было!
Так и уехал Жоржик учиться на сталелитейщика, никем за руку не пойманный.
В те уже далёкие времена в институтах и техникумах студенты проходили крещение особым образом. Пора-то осенняя, картошка с морковкой да свёклой из грядок выпирают, надо убирать. Да вот дело какое: урожай-то поспел и на частных сельских подворьях. Колхознику уже не до коллективного добра, успеть бы свои родные закрома набить. Начальство с этим ничего поделать не может. Да у него, у начальства, у самого та же беда, хоть бросай общественные поля и вставай на свою личную лопату. Частенько даже трактора умыкали для собственных нужд.
Председателям и директорам можно, конечно, возмущаться, глотки рвать в ругани, наказывать рублём, даже выгонять с работы. Но сельские начальники мудро поступали по-другому. Ехали в область и бухались в ноги партийно-советским бонзам: выручайте, родимые! Без благодарности не оставим! Не всех, конечно; но уж тех, что наверху – всенепременно!
И тянулся город помогать селу. Ехали бездельники-ИТР с заводов и фабрик, ехали практиканты из больниц и лабораторий, весело скакали освобождённые от занятий студенты и курсанты. Среди них – и наш Жоржик, поставленный на дармовщинку отдуваться за всю советскую страну.
Не совсем, правда, на дармовщинку, кое-что и «пионерам» за труды начисляли. Но, такой это был зачёт-расчёт, что всё заработанное только-только покрывало съеденные горожанами столовские борщи да гуляши. Жоркие пацаны проедались в пух и прах. А больше того - выпущенные на волю от мамок-папок, в дым пропивались в сельмагах.
Чтобы не сидеть под конец уборочной голодными и трезвыми, ребята искали местной подработки. Дров там кому напилить, огород вскопать… Наёмщики, понятно, рассчитывались не только копейками, но и натуральным продуктом – яйцами, сальцом, куриными тушками. Иногда сверху подносили ещё и самодельной браги.
А нашему Жоржику подфартило особо. Парень он быль хотя и очкастый, но чем-то очень заметный для женского глаза. Ещё со школы уразумел, что девки липнут к нему, как пчёлы к мёду. Стоило только прищурить построже глазки, с хрипотцой сбацать что-нибудь на гитаре – и юбок полно набегало.
Вот и здесь: заприметила его аж начальница над деревенским общепитом. Подошла Людмила Ивановна к его столику и пальчиком прямёхонько на Жоржика показала: не желаешь ли помочь мне в организации процесса?
Жоржик взбодрился, в столовой подсоблять – не огородную грязь лопатить. Оказалось, заболела техничка, и надо бы её на денёк-другой подменить. Почему во всём данном населённом пункте не сыскалось помощника более подходящего, чем городской молодой парень – Людмила Ивановна уточнять не стала. Да Жоржик и не терзался вопросами.
Велела приходить на работу не раньше, чем часиков в девять-десять вечера – сначала для инструктажа. В первую же «рабочую полночь», как обозвали товарищи эту халяву, новая расфуфыренная и наодеколоненная поломойка была готова к действию. По указке директрисы маленько метёлкой помахал, а потом до рассвета помогал ей избавляться от одиночества. Днём на картошке едва не заснул меж грядок.
Но на следующий вечер работодательница не пришла. В город её услали, на какой-то семинар по улучшению обслуживания уборочной кампании. Райком партии по заведённому порядку в самые горячие деньки сдёргивал с мест то комбайнёров, то трактористов, теперь даже и столовских работников - указывал, как лучше своё дело делать. Ему, райкому то есть, везде и всюду всё виднее.
Наконец, в столовой прошёл слух, что к следующему утру Людмила Ивановна должна нарисоваться.
Как к утру?
Студент наш, ясное дело, за дни отсутствия заведующей и не думал браться за швабру. А приедет начальница - что увидит? Пол в столовой затоптан, что в твоём коровнике. Не справилась новая поломойка с доверенным ей производственным участком. Тут уж любовь любовью, а работу с него спросит.
Дома Жоржик к мытью полов приучен не был. Бабушка, мать, сестра – полный бабий штат, чтобы ещё мужикам с вениками трендякаться. Так говорил батя, так усвоил и он. Да после случая с крыжовником его в помощники особо и не звали, разве что снять пробу с котлет или пирогов. В общем, отродясь не знал «техничка», с какой стороны к швабре подходят.
А тут хочешь не хочешь, пришлось швабру эту осваивать. Попробовал было помощничек повозить тряпкой по ухайдаканным колхозниками углам. Нет, и за всю ночь не осилить отведённый ему гектар. За Людкиными-то прелестями он сразу не прикинул, сколько тут придётся корячиться. Надо что-то кумекать…
И тут ему на глаза попался какой-то люк, вделанный в пол. Подошёл, за ручку дёрнул – подалась, на полную катушку раскрылась чёрная подземная пасть. Что это за лаз такой, Жоржик выяснять не стал. Дыра и дыра. Разлил он по всему полу несколько вёдер воды, так что на линолеуме образовалось мелкое озерцо. Покурил, давая ему маленько постоять, и стал грязную жижу сгонять прямо в тот самый погреб. Так приноровился орудовать шваброй, что за час расплёсканной воды как не бывало. Ещё разок вёдер натаскал и тот же фокус проделал – на чистовую. Ничего себе вышло, пол теперь походил если и не на чистый, то хотя бы на мытый.
…Завидев в обед «техничку», Людка упёрла руки в боки и пошла на Жоржика танком:
- Ты что ж набурогозил, паршивец, - разъярённо зашипела, напрочь забыв, какие эпитеты употребляла в отношении подчинённого во время «инструктажа». – Все столовские запасы мне в дерьме утопил!!!
Жоржик смешался было, но не зря же он учился на инженера. Дурбень-дурбенем, а быстро сообразил, как отбиться:
- Полегче, товарищ заведующая! Или забылось, что именно вы при первом свидании… то есть инструктаже… так и не успели дать мне указаний по технологии уборки? Так?
За столиками стали прислушиваться к их беседе. Начальница сбавила обороты и заговорила спокойнее, хотя всё ещё обиженно:
- Кто же мог додуматься эдак взяться за работу?
- А кто мог знать, уважаемая Людмила, что в открытом всему свету погребе у вас содержится стратегический столовский запас? – всё ещё громко, но уже тоже спокойно прогудел Жоржик.
Крыть было нечем. Под смешки сельчан Людмила понуро спряталась у себя в подсобке. Жоржик приуныл. Инцидент хотя и был исчерпал, сошёл на нет и роман с деревенской пассией. Жалко – выгодная халява пропала.
А мужички по всему селу долго ещё подкалывали Людку:
- Эй, заведующая, мальчиков в технички не надо?!