Укрощение лосей

…Бог его тогда толкнул под локоток, или лукавый дёрнул, Жоржик до сих пор так и не понял…
Утро было жарким, и вся их шкодливая кодла загорала на развалинах заброшенной стройки. Вроде как готовились к экзаменам за десятилетку. Этот несуразный дом, корпуса которого прижимались один к другому под острыми углами, пацанва облюбовала давно. Место окраинное, глухое, посторонние появляются редко. Никто не шуганёт, никто не явится с проверкой.
Раскинулись мальчишки, весеннее солнышко ловят. Вдруг кто-то говорит: глянь-ка! Глянули. А внизу, в кирпичной ловушке-мордушке, топчется смешной голенастый лосёнок, что-то выискивает среди лопухов метровой высоты. Вокруг их полугородского посёлка лосей немало, у людей чуть ли не под ногами вертятся. Но этот, видать, совсем малыш, от мамки, наверное, отбился. Такого позови – за любым пойдёт.
В Жоржике вдруг взыграл охотничий азарт. Хоть этот борька и малый, но кило тридцать мяса на нём уже, поди, наросло. Вот будет добыча!
Я щас – сказал - и быстренько скатился по лестницам к ходячей мясной лавке. Взял в руку камень поувесистее, намахнулся было… А зверёныш подошёл к нему на шатких ножках и потянулся губами к рукаву куртки – пожевать на пробу. Понял наш добытчик, что сам кончить лосёнка не сможет. Как пристукнешь несмышлёныша, который тычется тебе в руки, как мамке своей под брюхо? Решил: лучше загнать его на стройку, а уж потом вместе с батей утянуть в хлев, под бок пегой Милке. Ни у кого лося в хозяйстве нет, а у них будет!
И начал он потихоньку-полегоньку, обнявши малышовую шею, подталкивать лосишку в сторону двери, ведущей внутрь развалин. И так увлёкся, что не сразу расслышал, чего там сверху вопят дружки. А те орут, будто гол забили, и пальцами за Жоржикову спину показывают. Оглянулся он, и аж коленки подломились...
Навстречу ему сердито нагнув морду, вышагивала разъярённая лосиха, видать, мамка сосунка, которого облапил Жоржик. Лосихи, говорят, поменьше ихних папашек будут. Но и в ней росточку натикало метра два, не менее. Такая, ежели чего, шваркнет копытом тоже будь здоров.
Смекнул пацан: надо делать ноги. Только отлип он от прикарманенного было телка и двинулся за угол дома, чтобы юркнуть в спасительную дверь, как в этом как раз месте высунулась ещё одна звериная голова, теперь уже с разлапистыми рогами. Путь к отступлению был бесповоротно отрезан. Вот тебе и домашний лось, вот и Милкин выкормыш! Заперли лесные гости похитителя своего дитяти в тот самый дурацкий острый угол здания, откуда ни выйти, ни вышмыгнуть.
…Спроси теперь юного зверолова, как он опять оказался на крыше, в кружке своих ребят, тот и не скажет. Помнит лишь, что рухнул замертво на утащенные с соседских верёвок пикейные одеялки - и отрубился. Когда лосиная семейка, злобно фыркая, подалась, наконец, в сторону близкого леса, друзья под руки свели трясущегося Жоржика с крыши на твёрдую землю. Они и рассказали, как он утёк от страшных рогов. Смекнув, что нужно драпать от гигантской семейки, он не хуже матёрого скалолаза стал карабкаться наверх прямо по гладкой кирпичной кладке. Не выискивая удобных зацепок и не думая о страховке, промахнул он стену по едва заметным неровностям до самого третьего этажа!
…Отцу, понятное дело, о происшествии доложено не было. А если и было, то, видно, пропустил батя мимо ушей очередную Жоржикову выкрутасу. Иначе снёс бы к едрене фене уже не задницу, а бестолковую сыновью голову. Каждый нормальный мужик в их лесном поселении как отче наш знал: с лосями, да ещё с детными, шутки плохи. Так то нормальный…
Больше на окраину посёлка сохатые не совались. Забыли о пустующих развалинах и выпускники школы. На них теперь навалились заботы, как бы без двоек сдать аттестационные экзамены, да похитрее обойти военкомат. А с этим и без лосей дел – ого-го!