Бабушка Sci-fi

Рудик сказал, что адрес точно этот, но могли ошибиться с номером квартиры. Мальчик пересекал трассу недалеко от этого дома, да и на велосипеде зимой он далеко бы не уехал. Я решил вернуться. Поднявшись на 7 этаж, тихо прошёл мимо двери тафофилки, прикрыв на всякий случай глазок, и позвонил в 25 квартиру.

— Ну что же вы, голубчик, так поздно приехали?

Похолодели руки. Она! Мать мальчика! Хотя по возрасту, скорее, бабушка.

— Я же вас ночью ждала. Меня так трясло, как никогда. Вы же знаете, какую я перенесла сложную операцию. В результате — судороги, думала, богу душу отдам. Да заходите же, не топчитесь в дверях.

Я зашёл, снял шапку, но раздеваться не стал. Огляделся. И откуда столько света? На стенах холла, покрашенных белой краской, висели большие натюрморты с апельсинами.

— Вы же знаете, голубчик, я уже давно одна.

Стоп, всё-таки одна.

— А тут этот приступ — озноб, судороги. Звонила вам, звонила, а вы не отвечаете. И погибла бы, если бы не знаете что?! AI.
— Искусственный интеллект — мой конкурент, — тихо произнёс я.
— Саша увеличит вам оплату, — мгновенно отреагировала бабушка.
— Саша? А где он? — тут же спросил я.
— Всё там же, в Бостоне.

Бабушка достала из кармана удлинённого трикотажного кардигана айфон 17.

— Вот, Саша прислал. Лаконичные промты, говорит, никаких эмоций. Без него я загнулась бы, в прямом смысле слова. Я имею в виду без AI. Он — мой семейный доктор, моя скорая помощь. Судороги! — говорю. — Обезвоживание, пейте воду, — отвечает. — И стопы лёжа на себя, не отрывая пяток, а руки сгибать в локтях, сжимая и разжимая кулаки. И пейте, пейте воду! — И я пошла на кухню. Медленно шла, как статуя Командора перед возмездием. Вся квартира вдруг растянулась, а коридор показался таким длинным! Арки, переходы, как в заколдованном замке. И мебель, и все предметы (кувшин, чашки), как в бреду, стали большими, тяжёлыми, того гляди навалятся и раздавят. Руки тряслись, но воды себе налила. Напилась, размялась. А вас, голубчик, не дождёшься. Я как будто бы побывала в аду Данте и вернулась с ним в чистилище. И знаете, кто там звучал, в чистилище? Дантовский русский поэт. Понимаете, да, о ком я? Мандельштам! «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, что над Элладою когда-то поднялся». Ну что вы всё стоите в коридоре, проходите.

В этот момент очень кстати приоткрылась входная дверь, которую я не успел захлопнуть, и на пороге появился нечёсаный мужик, с широкими башкирскими скулами, в синих растянутых тренировочных штанах и в красной майке с белым сердцем на груди. От него пахло водкой.

— Слушай, братан, — сказал он мне, — у тебя топора не найдётся? Закрылась там тварь, не пускает.

— Вы не волнуйтесь, — обратился я к бабушке, выходя на лестничную клетку, и закрыл за собой входную дверь.

Мужик смотрел на меня торфяными глазами.

— Сейчас в машине посмотрю, — ответил я, — ты из какой квартиры?

— Да вот, — и он показал на 28 за лифтом.
— А в 27 кто живёт, знаешь?
— Гигла.
— Кто?
— Ворьё, сидит он.
— У него дети есть?
Он отрицательно затряс медвежьей головой.
— А у тебя?
— Какие дети с этой сукой? Топор неси!

Продолжение следует:
«Девушка без жемчужной серёжки»
http://proza.ru/2026/02/07/1401