Победитель колючек

Данному по святцам геройскому имени Георгий-Жоржик соответствовал с первых своих твёрдых шагов. Церковный канон попал не в бровь, а в глаз. Рос любопытным, до чёртиков бесшабашным и драчливым. Мать говорила: и у этого растёт военная косточка – совсем как у бати, оттрубившего полвойны командиром танкового расчёта.
Первое сражение наречённый полководец провёл в пять с небольшим лет.
Жорожикова семья жила в маленьком дальневосточном городке не городке - этаком посёлке городского типа. Как и большинство здешних строений, дом их был частным и стоял на десяти приусадебных сотках. На этом клочке земли бабушка разводила исправно колосящийся огород, а мать заведовала садовой частью. Правда, полноценным садом её назвать было трудно, она представляло собой непролазные кущи смородины и крыжовника. По весне отец ставил смородинные кусты на подпорки, а крыжовник оставлял как есть, наотрез отказавшись корячиться по колючкам. На этом основной уход за садом и заканчивался, в благодатном климате зелень росла сама собой, радуя несметными урожаями. Смородину мать с бабкой ещё кое-как убирали, а крыжовник снимали только там, куда можно было продраться. На варенья и джемы и этого хватало, но половина крупных прозрачных ягод оставалась на ветках.
Так и мучились, пока не подрос Жоржик. А тогда бабы решили, что пришла его очередь браться за садовое хозяйство. И повесили колючки на парнишку, зная, что тот без памяти от крыжовенного варенья. К сбору пореспевающего добра мать пристроила мальца. О садовых перчатках и прочем дачном баловстве в Жоржиковом детстве не слыхивали, зимние варежки, и те были не у всех. Поэтому сунули ему в зубы ведро и наладили в сад, в чём был.
Забрался Жоржик в кусты, дотянулся до лопающихся от сока ягод. Одну ягодку сорвал, ещё одну…Запястья тут же прочертили глубокие царапины, кое-где выступила кровь. А добытое и дна ведра не покрыло.
Мальчишка призадумался. Что же станется к вечеру, когда полная тара наберётся? Расцарапанным рукам неделю заживать, да и обидно, все же знают, что не мужское дело эти ягоды… Начал он прикидывать, как победить злые колючки, чтобы не лечь тут костьми.
…Минут через сорок мать заглянула на участок – проверить, как неслух исполняет семьёй порученный урок. И тут же у кустов чуть не рухнула. На весь квартал разнёсся визг её сирены…
Жоржик придумал-таки «рационализацию». Стянул из комода простыню, расстелил её под кустами, вооружился прихваченным из отцовского сарая увесистым дрыном (как только удержал, паршивец, такую тяжесть в руке!). И пошёл войной на ненавистного царапучего врага! Со всей мочи лупил он палкой по накренившимся под весом урожая побегам. Ягоды дождём ссыпАлись на подстилку, покидая безвозвратно обломанные ветки.
Пришедший с работы отец, глянув на результаты Жоржикова сбора, только смешливо крякнул в кулак. Потом взял лопату и выкорчевал к такой-то матери руины осточертевшей всей семье вечной садовой занозы. Ну а после, ясен перец, отходил шельмеца своим широченным солдатским ремнём.
Жоржик вытерпел экзекуцию стойко. Ещё неизвестно, что хуже: отцовская порка или руки, изодранные в кровь после ненавистных колючек. С такими граблями ни подраться по-взрослому, ни к одной девчонке не сунуться. Да если честно, то и лупил батя не слишком сильно: мужская солидарность – дело святое.