Маргарита. Глава 2. Она

Заболела. Обычный грипп, но организм, ослабленный вторжением потусторонних, переносил его с трудом. Температура уже под сорок…
Закуталась в одеяло, пытаясь сохранить остатки тепла и спрятаться от когтей, скребущих бронхи из-за закрытой на все засовы, прогнившей двери. Дверь едва выдерживала, до звона в ушах скрипя ржавыми петлями. Сырое дерево щедро сыпало влажной трухой, пропитанной запахом грибков и плесени…
Сморщилась, ощутив вонь, коротко выдохнула и попыталась открыть глаза. Как же это непросто! Соль и песок разъедали и без того сухую роговицу, а яркий свет солнца беспощадно плавил тонкие веки. Едва ресницы разомкнулись, как спасительные слезы струйками потекли по щекам, очищая взор и рисуя странные картины.
Где она?
Стоило лишь приподнять голову, как всё пространство вокруг неё задвигалось в нелепом танце, перемещая предметы, переставляя привычное с ног на голову. Картинка то и дело дёргалась, искажалась, вибрировала, швыряя её то к старой двери в темноте, то в кровать под солнечными лучами. Что, чёрт возьми, происходит?!
Разобралась бы, если бы не полное изнеможение…
Долгое падение в глубокий сон…
И… Море?!
Да, правда, море…
Она качалась на невысоких волнах, лёжа на той самой двери, чувствуя сотрясение из мира потусторонних всем телом. Бронхи привычно откликались на вторжение кашлем, но она даже не обратила на это внимание: рядом была вода… Тяжёлая и густая, как желе, манящая теплом, зовущая в свои объятия, обещающая быстрое исцеление. Осторожно протянула руку, наслаждаясь родной стихией…
Песня из глубины, тихая и нежная, коснулась сначала кончиков пальцев, затем достигла ушей, убаюкивая, усыпляя… Она улыбнулась, а песня всё приближалась, но не постепенно, а рывками, словно поющий очень торопился, но потом останавливался, боясь спугнуть…
Спугнуть кого?!
Жертву?!
Тревога, тут же зародившаяся в подсознании, не дала обмануться.
Откуда этот голос?!
Сосредоточилась на ощущениях, отгоняя чуждые звуки.
Иглы холода тут же вонзились в нежную кожу, а тихий голос мгновенно изменился, приближаясь со скоростью мысли, перерастая в противный писк, рвущий барабанные перепонки. Выходит, и у них есть свои Сирены…
В страхе выдернула из воды ставшую уже холодной руку и изо всех сил вцепилась замёрзшими пальцами в гнилую дверь. Приближение грядущей атаки чувствовалось каждым нервом.
Только бы выдержать натиск!
Удар! Ещё удар!
Бронхи и лёгкие словно рвались на куски, отправляя в нос запах мокрого железа, оставляя на языке привкус желчи.
Ещё удар…
Огромная волна неестественно синего цвета накрыла её сначала ледяным холодом, а затем таким крутым кипятком, что на вдохе обожгло не только лёгкие, но и кишечник…
Вынырнула, едва дыша…
Проснулась, чувствуя, как пот покрывает тело противным липким слоем.
Капли, мгновенно становившиеся холодными на разгорячённой коже, скользили будто по нервным окончаниям, плавились и мешали клеткам дышать.
Она чувствовала каждую из них.
Дрожа, вновь закуталась в ставшее совсем мокрым одеяло и не сумев согреться, застучала зубами. Щиты и стены, возводимые с неимоверным трудом, рушились, осыпались на глазах…
С двух сторон к ней ринулись двое.
Мастер успел первым, что неудивительно: Защитнику приходилось преодолевать не километры, а континенты. Отпрянула, но картинка уже была передана: огромная клумба причудливой формы, больше напоминающая лабиринт. Засажена мелкими цветочками разного цвета.
- Маргаритки, - прошелестел на выдохе тихий глубокий голос в подсознании. Обволакивающий, родной…
Что он хочет сказать ей этим видением?
Красивые приоткрытые губы скользнули по щеке, но ответить не успел: электрическая сеть Защитника разделила их ментальную связь.
Едва последняя ячейка сетки опустилась над ней, как ещё одно видение из неизвестного источника проскользнуло извивающейся морской змеёй в очередном потоке жаркой волны. Изображение дрожало голографической картинкой, постепенно обретая чёткие контуры.
Высокий, плотного телосложения мужчина в рваных чёрных брюках и мятой, бывшей когда-то белой рубашке. Рукава демонстративно закатаны, открывая сильные руки, испещрённые шрамами и ожогами. Широкие плечи, на шее – шнурок с железным ключом. Черная бандана с изображением черепа и костей съехала на бок, демонстрируя клок грязных, давно не стриженных волос.
Пират?!
Она едва не засмеялась, поражаясь игре воспалённого болезнью воображения: сейчас и он растает, как жуткий сон.
Но видение не исчезло.
Пират смотрел исподлобья и злобно ухмылялся, обнажив золотые коронки на полусгнивших зубах. Он подмигнул ей и, облизнув сухие губы, чмокнул, отправляя в пространство поцелуй.
Она брезгливо поморщилась, а пират вдруг рассмеялся.
 Долгий смех постепенно перерастал в истерический хохот, неизбежно ведущий к появлению слёз в уголках бледно-голубых, почти прозрачных глаз. Она видела такие однажды. Так давно, что и не вспомнила бы никогда, если бы не видение.
Пират начал утирать слёзы, подняв к лицу изувеченные руки. Набухшие вены на его висках пульсировали, словно предвещая опасный взрыв эмоций. Он опустил голову, всё ещё трясясь от смеха. А затем внезапно затих.
В ставшей слишком густой тишине она слышала теперь лишь стук своего сердца, не в силах оторвать глаза от Пирата.
Он медленно отвёл руки от лица и на неё уставились пустые чёрные глазницы. Тьма, рвущаяся из них, чёрным туманом заволокла сначала лицо, а затем и всего Пирата целиком. Через несколько секунд раздался хлопок, от которого заложило уши, и Пират исчез.
Туман потихоньку рассеивался, звуки начали возвращаться. Ещё один хлопок, и громким стуком упали на грязный дощатый пол стеклянные голубые глаза. Покатились в разные стороны, в недоумении вращая ошалевшими зрачками.
«Око за око!», - прохрипел незнакомый голос, прежде чем она вновь провалилась в беспокойный сон.