Бог нехорошего человека

1

  Мы с другом решили «распорядиться своей субботою», как поётся, а точнее, вечером пятницы. Но, если суббота наступает с первой звездой, как говорилось в рекламе, то уже почти субботой.
Обычно, пускаясь в лёгкий загул, мы с ним придумывали себе игру. Сегодня это была игра в джентльменов.
Мы зашли в чебуречную на Андреевском бульваре, взяли по два чебурека, они тут были боьшими, сок и по стопке на брата, выбрав себе столик в дальнем углу о трёх стульях, к счастью, пустовавший.

Мы сели, перед тем по очереди предлагая друг дружке то один, то другой стул, как лучшее место с видом на зал, наполненный одними интелями, с места не сойти. А из такого окружения и выходить не хочется.

Наконец, усевшись, мы вгрызлись в чебуреки, оставив запив на после.

Поедая их, мы, разумеется, вели светскую беседу.

- Друг мой, - обратился я к нему, - насколько сегодня вы недовольны питерской погодой? 
- В смысле, друг мой? - отозвался он, не отрываясь от еды.
- В смысле, больше, чем вчерашней, но меньше, чем завтрашней, - пояснил я.
Друг слегка задумался, вероятно, сравнивая сегодняшнюю с неведомой завтрашней.
- А какая погода ожидается завтра? – осведомился он.
- Завтра скажу, - отвечал я.
Он засмеялся, я тоже.
Угадывать нашу погоду было делом неблагодарным. Недаром некогда сосед по коммуналке, спивающийся экс-капитан дизельной подводной лодки, рассказывал про их лоцию, где, в том числе, указывались приметы погоды и, в частности, говорилось, что перистые облака предвещают ясную, сухую погоду. В любой точке земного шара. Кроме, Ла-Манша и Петербурга.
- Тогда я больше недоволен вчерашней, - сказал он.
- Но… - осторожно возразил я, - она была лучше сегодняшней.
- Да, - согласился друг, - однако мы вчерашние были моложе сегодняшних и бодрее. А как вернуть это «Естудэй»? Вчера мы могли мечтать, что нас неожиданно пригласят в королевский дворец, чтобы пожаловать в рыцари, а вместо сего наше сегодня подсунуло нам эту забегаловку, где, впрочем, не так уж плохо готовят. 

Так высокосветски беседуя, мы приговорили по два чебурека, налили водку в апельсиновый сок, предварительно отпив оттуда, чокнулись и выпили по пол стакана.
- Джентльмены! – услышали мы мужской приятный голос, - Можно присесть за ваш столик?
Перед нами стоял мужчина без особых примет с подносом, на котором были чебуреки, стакан апельсинового сока и стопка водки. Наш набор. И наш человек, судя по обращению.
Поэтому я широким жестом указал ему на стул в углу, сказав:
- Надеюсь, вид оттуда устроит джентльмена.
- Вполне, - отвечал он, устраивая свой поднос и снимая с него то, что принёс, - Тем более, что я – не джентльмен.
Мы с другом обменялись грустными взглядами. Я уточнил:
- И с каких пор?
- С тех, как это определил тест, - не менее грустно, чем наши взгляды, ответил он.
- Тест? – удивился мой друг.
- Мы готовы выслушать вашу душераздирающую историю, - сказал я, полагая, что вечер обещает быть томным.
- Да, тест, - подтвердил он, - Там надо было ответить на вопросы, набирая баллы. Если наберёте достаточно, то вы – джентльмен, если нет, то… дама.
Мы засмеялись.
- Тест поменял вам пол? – уточнил мой друг.
- Именно, джентльмены. Но поскольку я согласиться с этим не мог, то понял, что я – нечто иное, этим тестом не определяемое. А теперь я с вашего разрешения попробую вас догнать.
И накинулся на чебурек, с коим расправился с космической скоростью. Мы глазам своим не верили, глядя на исчезновение его еды.
Потом он тоже отпил сока, налил водку в стакан и предложил выпить за знакомство.   
Мы возражать не стали. Он выпил весь стакан сразу.
После чего откинулся на спинку стула и спросил:
- Не желают ли узнать джентльмены, что я имел в виду, говоря про нечто иное?
Мы переглянулись и тоже откинулись на стулья, показывая, что готовы слушать.

- Понимаю, что шокирую вас, но я – бог плохого человека.
- Кто-кто? – вырвалось у моего друга, пока я улыбался.
- Бог нехорошего человека, - уточнил он.
- Интересно, - сказал мой друг, - С этого места поподробнее, пожалуйста.
- Пожалуйста. К сожалению, я сообщаю плохие новости. Любые. На ваш выбор. Если хотите – и про ваших знакомых. 
- А почему не про нас? – спросил я, не будучи суеверным.
- Ради… меня, - улыбнулся мужчина, - с кого начать?
- На ваш выбор, - сказал я.
- Хорошо. Сами попросили.
Мы уставились на него. Что ещё придумает?
- У вас, джентльмен, - обратился он ко мне, - есть друг. Этот джентльмен.
Он указал на моего друга.
- По крайней мере, вы так думаете.
Я немного напрягся.
А он продолжил:
- И девушка, про которую вы тоже думаете, что она вам верна.
Я молча смотрел на него, а он обратился к моему другу:
- Мне рассказать или вы сами?
Я бросил взгляд на друга, у которого в глазах промелькнул испуг.
Друг молчал.
- Значит, мне, - сказал этот «бог», - Но я начну с другого. С того, что мало в чём можно быть уверенным, джентльмены. Вот вы, например…
Он указал на моего друга.
- Вы уверены, что сын своих родителей, не так ли?
Друг тяжело посмотрел на него, и я, на всякий пожарный, поставил между ними руку: «Брэк!»
- Не переживайте, - сказал мне «бог», - он просто ничего не знает. Ему достаточно сделать тест ДНК, незаметно получив его у мужа его матери, чтобы в этом убедиться. Он вам не отец.
- Что вы несёте? – не выдержал друг, приподнимаясь со стула.
Но «бог» не смутился, сказав:
- Это так же верно, как и то, что ваша девушка – указал он на меня, - изменила вам с вашим другом. Или вы будете это отрицать? – обратился он уже к моему другу.
Тот молчал.
- Как это… - растерянно спросил я друга.
Он опустил глаза и проговорил:
- Не специально… Помнишь, я приехал, а ты застрял в пробке аж на два часа? Она сначала предложила поесть, потом выпить, а потом… Я не собирался этого делать. Извини, если сможешь.
- Он говорит правду, - сказал этот «бог» из чебуречной, - инициатива исходила от неё.
Я повесил голову, а потом встрепенулся, спросив:
- Но откуда вы это знаете?
- По работе, - ответил он, - как бог, если сокращённо.
- Перестаньте! – почти выкрикнул я.
- Хорошо, я расскажу тогда подробности появления на свет вашего… может, уже бывшего друга.
«Бог» обратился к нему:
- Ваша мама была молода и крутила сразу с двумя, а забеременев, не знала от кого из них. Огорошила обоих. Один слился. Ваш биологический отец. Замуж позвал другой. Он и воспитывал вас, ни о чём не подозревая.
Я успел перехватить руку … бывшего друга, летевшую в челюсть «бога». Схватил его и за вторую.
- Спасибо, - поблагодарил меня, поднимаясь, «бог», оказавшись очень большого роста. Сутулился он, что ли, перед этим, скрывая?
Теперь мы смотрели на него, закинув головы, не понимая, как он неожиданно оказался великаном.  Я даже от растерянности отпустил руки… бывшего друга, и он повернулся и ушёл.
 Я же, то смотрел ему вслед, то переводил взгляд на «бога», который опустился на стул, сразу уменьшившись до обычных размеров.
- Он пошёл звонить ей, предупредить, - сказал «бог», - присядьте ещё на пару минут. Дольше я вас не задержу.
Я сел, молча.
Молчал и он.
- Вы – детектив? – спросил я, - И кто же вас нанял?
- Не ваши родители, которые не одобряли вашу девушку, как вам взбрело в голову, - угадал мои мысли «бог».
- А кто?
- Иван Пихто и конь в пальто, - хмыкнул этот «бог», - Я ж вам сказал кто я.
- Вы пили и до этой стопки?
- Прекратите. Наш разговор зашёл в тупик. Поэтому предлагаю его закончить, но… я оставлю вам свою карточку.
Он поднялся, вновь став огромным, и протянул мне кусок картона.
- Не смотрите, что здесь ничего не написано. Как только созреете для мести – неважно кому, то проведите по ней ладонью и увидите номер. По нему передайте сообщение только из одного слова, слышите? Напишите просто «требуется» и ничего больше. После я появлюсь и помогу. К вам может обратиться человек с такой же карточкой. Он приложит к вашей свою, и они сойдутся.  Примите его и помогите. А сейчас прощайте!
Я смотрел ему вслед, высоченному и здоровенному. Как он, лавируя меж столов, ушёл в проход и растворился.


2


   Я взглянул на светло-бежевый кусочек картона с кривым обрезом, на котором ничего не написано. Да он – сумасшедший! Всё просто объясняется…
Я хотел выкинуть картонку, но подумал, что как доказательство анекдотичности рассказа, хоть и с грустным финалом, она могла б пригодиться. И опустил «визитку бога» в карман.

Однако мысли о происшедшем меня не отпустили.

Пусть этот тип - сумасшедший, но откуда он знал об измене? Детектив с ремиссиями своего психического состояния? Но кто мог его нанять? Кому нахрен это может быть нужно? Кому я вообще нужен, кроме родителей… Нет, это не в их духе. Были же у меня и другие девушки, к ним мои серьёзно не относились.

Идя по Ваське, я долго ломал голову, прикидывая варианты и ни к чему не пришёл. 
Но вспомнил его слова о мести. Он ведь отомстил за меня моему бывшему другу… и не только тем, что разоблачил того передо мной, но и с этим «отцовством». Я-то не мстителен. Вычеркну их из своей жизни и всё. С другой стороны, друг заслужил такую «месть» с открыванием и ему глаз, а не только мне. Интересно, этот «бог» придумал про ДНК и прочее или это правда?


  Конечно, я не смог легко вычеркнуть это событие из своей жизни. Даже внести их телефоны в «чёрный список» не смог. Вдруг позвонит из них кто или напишет, чтоб повиниться. Лучше, она… вдруг всё было не так. Пусть хотя бы уверит меня в этом.
Как жить без лжи…
Из меня никакой мститель. Если он во мне когда-то и был, то давно весь вышел. С тех пор, как влюбился…
Не знаю, простил ли бы её, но друга бы мог простить. Не факт, что внутри себя простил бы, но… мы же – джентльмены.

Но они не позвонили и не написали. Не было даже молчаливого звонка, когда звонят и молчат. Не было звонка, когда дают отбой, послушав голос.
А прошло несколько недель.
И тогда я внёс их номера в ЧС.
После чего мне почему-то стало совсем тошно. Не осталось надежды.
Зря говорят, что надежды переживают нас. Это мы умираем тогда, когда надежд не остаётся. 


  Эта история надолго отвратила меня от дружбы и девушек. Я понял, кому единственно дорог и постарался уделять им больше времени. Родителям.
Ушёл с головою в работу, чтоб не думать об этом.

  Надо сказать, работа у меня была своеобразная. Предприятие было государственным и секретным, причём, настолько, как в старом анекдоте, где работник сам не знает, что он делает.
Видимо, настоящая задача была известна лишь на самом верху, ограниченному числу посвящённых, а для сохранения тайны разбита на кусочки, над которыми и приходилось трудиться. Кто работал на военных предприятиях, тому известно, какой бардак обычно там творился под прикрытием тайны, благо, какая проверка, о чём вы?
Здесь было не то. Поначалу, устроившись, я даже не понял, куда попал. Тут не принято было называться друг другу! Инструкция требовала обращения безличного: сотрудник №…. Да-да, у каждого на халате был пришит номер. И никаких разговоров о личном! Помещения прослушивались, корреспонденция просматривалась.
«Вот так номер, чтоб я помер», - пропел я про себя, столкнувшись с этим.

Испытательный срок, три месяца, я прошёл, проверяемый в разных качествах. Видимо, искали мне более успешное применение.
Я обладал скорочтением, знал английский, умел выделять главное, имел представление о контент анализе, почему и попал в аналитики.

Приходилось перелопачивать уйму материала, большей частью словесной руды, чтобы добыть пылинки золота. И не всегда оно находилось.
Но я добросовестно искал, кропал отчёты об очередной неудаче, чтобы закрыть это направление как тупиковое. Более, чем уверен, что параллельно у них над тем же самым трудилось ещё несколько человек, подстраховывая. И если не один отчёт не давал результата – направление закрывалось, а отчёты отправлялись в архив.

Я уставал, что мне и требовалось. Времени для посторонних мыслей не оставалось. Деньги платили исправно. Что ещё нужно было?

Однажды, к концу выходных, когда голова несколько отошла, я подумал о своей работе, что она напоминает – не по содержанию, нет, а по сути – некое собрание анонимов, трудящихся над выявлением чужих скрытых намерений с непонятной целью, чтобы то ли предотвратить их, то ли использовать. Такой могла быть работа ангелов, например. Ангелов-хранителей или их коллег, готовящих материалы для Страшного Суда.

Представляю, что бы обо мне подумали, если б я озвучил это сравнение на работе. С вещами на выход, сотрудник №…!

  После случившегося со мной личного, я стал задерживаться на работе, уходя последним, трудиться больше и интенсивнее.

И это не осталось незамеченным…

По внутреннему телефону (свои отключались и сдавались в спецхранилище на время рабочего дня) меня вызвали в особый отдел. Чтоб это значило?
Я явился туда, пройдя с доппропуском, ожидавшим меня у входа в другой корпус.

Особист взглянул на мой номер, пригласил присесть, вынул из ящика стола какую-то папку, пролистал её и начал разговор.
- У вас ничего не случилось? – спросил он участливо.
- В смысле? – переспросил я.
- В личном смысле.
- Как вам сказать… но к работе это не имеет никакого отношения.
- Вы ошибаетесь, имеет. Подписывая контракт, вы обязались сообщать обо всё неординарном, что с вами случится.
- А почему, собственно, вы этим интересуетесь? – перешёл я в наступление.
- Потому №…, что есть признаки этого.
- Какие же? – поинтересовался я.
- Очевидные. Вы стали работать больше, хотя стимулов новых не появилось, и уходить позже. Не хотите ли сделать карьеру, выделившись?
- А что нельзя? – уже со скрытым вызовом спросил я.
- Почему нельзя? Но тогда вы бы сразу с места в карьер стали так стараться, а это началось несколько недель назад.
 - Хорошо работаете, - сказал я, - всё замечаете. У меня действительно произошла личная драма и, чтобы не думать о ней, я заглушаю себя работой.
- Что случилось? – вновь с участливой интонацией осведомился особист, здоровый, с выправкой, чем-то похожий на «бога плохого человека» - Можем помочь?
- Нет, - ответил я, - мне изменила моя… девушка с моим другом.
- Сочувствую, - сказал он, - бывает. Тут не поможешь.
Я промолчал. Он был прав.
- Это всё? – спросил я.
- Не совсем. Хочу объяснить. Вы стали выделяться, почему обратили на себя внимание коллег.
«Вот оно что… донесли!» - подумал я.
- А ведь причиной могло быть и иное…
- Что именно? – поинтересовался я.
- Например, вербовка и ваше рвение оплачено извне.
- Чтоо? – я аж рот открыл.
- А чему вы удивляетесь? Случаи были. Причём, вербовали человека под чужим флагом, якобы от нашей же сверхсекретной службы. К вам никто не подкатывал?
Я усмехнулся про себя: «Разве что бог плохого человека», а вслух сказал:
- Нет. Я бы сообщил. Видимо, я недостаточно важная персона.
И подумал: «Интересно, какова она жизнь – двойного агента? Наверно, не позавидуешь».
- Хорошо, идите. Я извещу охрану, чтоб выпустили. Но имейте в виду, любая информация требует проверки. Поэтому мы проверим то, что вы сказали. Оставьте мне, пожалуйста, имена и координаты девушки и друга. Не беспокойтесь, они даже не заподозрят ничего. Обычная проверка.

Мгновение поколебавшись, я написал ему на листке их данные по памяти.
- Номера телефонов не помню, да и отправил их в ЧС.
Он поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен. Нажал под столом кнопку и дверь его кабинета открылась.
- Работайте, - сказал он, - и не переживайте.

3

  Идя от него, я весь кипел внутри. Ну и местечко! Угораздило ж меня сюда устроиться. И «коллеги» хороши. Кто из них? Да какое это имеет значение…
Пройдя ещё немного, я несколько успокоился. С другой стороны, работа не пыльная и платят неплохо. Найди ещё такую. Столовка отличная. Дотируется она, что ли. Плевать, не буду радовать доносчика. Небось, за своё место испугался. С каким выражением лица вернуться? С кислым – он обрадуется, весёлым – донесёт, что я вернулся довольный, что провёл особиста. Непроницаемым! Одену эту маску.

Я вошёл в свой отдел, где все пятеро воткнулись  мониторы, не обратив на меня никакого внимания. Может, не отсюда донесли? А впрочем, не всё ли равно?

Работа потекла по-прежнему. Но через два дня (проверка завершилась?) мне подкинули иную тему. Парапсихология и экстрасенсорика. Где я, а где они? Пришлось погрузиться в неведомое и невозможное. Телепатия, телекинез, ясновидение и прочая, и прочая…
Куча экспериментов успешных, потом разоблачённых, как обман или якобы разоблачённых. Меня почему-то больше всего задел тоже мысленный опыт с несуществующим котом. Почти котом Шрёдингера.
Кота нет в помещении, его никто не видит, но слышат его мяуканье. Как это возможно?
Какие есть возможности объяснения?
1. Его почему-то не замечают.
Тогда возникает вопрос: почему? Не потому ли, что убеждены в его отсутствии?
2. Кто-то имитирует голос кота.
Кто? Зачем?

Это кажется чушью, но если провести параллель с «голосами», которые кто-то слышит и не считать его из-за этого автоматически ненормальным, то он таки ненормален с нашей точки зрения, не способных эти голоса услышать.

Дальше шла уже такая махровая софистика, что я и читать не стал её аргументы.

Занимаясь этим, я не мог ответить себе на вопрос: кому и зачем это нужно? Из-за предпредсказаний?

Дома я набрал про провиденье в поисковике и среди прочего мне выпала история, названная: «О предсказаниях».

«Мудреца однажды спросили: может ли он предсказывать?
- Это не так сложно, зная людей, - ответил он, - но, зная людей, делать это не стоит.
- Почему? – удивились.
И мудрец поведал им историю прозорливца, чьим предсказаниям не верили, ибо они были ужасны, но… сбывались.
- И как вы думаете, - спросил мудрец, - к нему стали прислушиваться?
- Конечно! – раздались голоса.
- Его стали бояться спрашивать, - ответил мудрец.

После некоторого молчания кто-то осмелился на вопрос:
- И что же… никогда больше не спрашивали?
- Нет, - сказал мудрец, - один раз решились прийти.
Все обратились в слух.
- Пришли, чтобы спросить о главном. Что всех ожидает.
- Да? – не выдержал один, - И…
- Прозорливец помолчал, опустив глаза, и сказал так: «Я хотел бы ошибиться, но…»
Ясновидящий выдержал выразительную паузу, а перед тем, как продолжить, поднял голову и замер. Людей, как ветром сдуло. Видимо, сразу после его слов.

- Так вы всё ещё хотите узнать, что вас ждёт? – грозно спросил мудрец.
Но все как-то боком устремились к выходу, не глядя на него и друг друга, и потому не замечая усмешки мудреца.

Когда они остались одни, ученик попросил разрешения задать свой вопрос. Мудрец кивнул, соглашаясь выслушать.
- Действительно ли несложно предсказывать, мастер? – спросил ученик.
- Не только сложно, но и почти невозможно, - был ответ.
- Но как же… - ученик не договорил.
- Благодаря глупостям. Они постоянно повторяются. Поэтому их предсказать нетрудно. Они вносят хоть что-то понимаемое в наш мир, неразумный и оттого непредсказуемый».

Прочтя это, я хмыкнул и закрыл тему.


  Тема закончилась и на работе, меня переключили на другой материал, за который я так же добросовестно взялся, но почему-то этот кот из мысленного эксперимента не шёл из головы. Мне стало сниться его мяуканье!
Ладно, сниться. На работе я его тоже стал слышать…

Когда там раздался первый «мяв», я вздрогнул и огляделся. Судя по тому, что остальные не оторвались от работы, услышал это один я. Схожу с ума? С чего вдруг?

Тишину в комнате нарушал только стук коллег по клавиатуре. Мява не было.

Это так, от переутомления. Надо меньше работать. На зарплату ведь это не влияет.

И я вернулся к новой задаче, собираясь погрузиться в неё, как новый мяв заставил меня откинуться к спинке кресла.

Не разыгрывают ли меня, не показывая вида? Если «доброжелатель», настучавший на меня, всё-таки здесь, то он может пойти по этому пути выживания меня отсюда, раз это не удалось с помощью особиста.
Эта мысль меня успокоила, но тут же другая её опровергла. Почему тогда никто больше сей мяв не слышит? Они все в заговоре против меня?
Теоретически это не исключено. Как там пелось о подобной ситуации некогда? Дома посмотрю, здесь нельзя использовать интернет в личных целях.

Я как-то доработал до конца под время от времени раздававшийся тихий мяв. Ушёл вовремя, не стал задерживаться, показывая коллегам, что понял их намёк. Поглядим, продолжат ли они завтра своё издевательство.

  Дома я нашёл текст этой старой песни. Она называлась: «Случай на шахте».

«Сидели пили вразнобой
Мадеру, старку, «зверобой» —
И вдруг нас всех зовут в забой до одного.
У нас стахановец, гагановец,
Загладовец — и надо ведь,
Чтоб завалило именно его.
Он в прошлом младший офицер,
Его нам ставили в пример,
Он был, как юный пионер, всегда готов!
И вот он прямо с корабля
Пришёл стране давать угля,
А вот сегодня наломал, как видно, дров.
Спустились в штрек, и бывший зэк —
Большого риска человек —
Сказал: «Беда для нас для всех, для всех одна:
Вот раскопаем — он опять
Начнёт три нормы выполнять,
Начнёт стране угля давать, и нам хана.
Так чтобы, братцы, не стараться,
А поработаем с прохладцей —
Один за всех и все за одного».
…Служил он в Таллине при Сталине —
А вот теперь лежит заваленный,
Нам жаль по-человечески его».

«Тебе ещё везёт, что работаешь не в шахте, - сказал себе я, - поэтому на худой случай попаду в психушку. Тоже не сахар. Но может, завтра они сжалятся, раз я ушёл одновременно с ними? Поглядим. В крайнем случае, они меня выживут, и я уйду до своего дурдома».
И подумал, что фраза «уйду до своего дурдома» звучит довольно двусмысленно.

Дома мяуканья я не слышал, утвердившись в мнении, что это – изобретение коллег.
Конечно, они работают здесь давно, не то что я – без году неделя, и понимают про то, как нужно себя вести куда лучше меня. И объединились против. Явно разговаривали, когда меня не было, и сговорились проучить «карьериста». Что и получилось.

4


  Таким образом, я для себя ответил на вопрос: кто и зачем имитирует голос кота.
То есть, самого кота всё-таки нет. Разве что его улыбка, как говорил Кэрролл. А что я, собственно, знаю об этом коте?
Оказалось, что сей разговорчивый кот мог становиться невидимым, оставляя после себя одну улыбку. И это навело меня на мысль поместить изображение улыбчивого мяуки не только на заставку рабочего компа, но и распечатаю и прикреплю к компьютеру и столу.
Пусть улыбнутся коллеги и решат, что я оценил их мистификацию как шутку.
Война это вообще не про меня. 

Я так и поступил. Мяуканье прекратилось.
Значит, они оценили мой жест и приняли извинения. Нормальные люди, не зловреды.

  Как уже говорил, судя по организации труда, мы дублировали работу друг друга.  То есть, не ставя нас в известность, начальство давало одинаковое задание нескольким исполнителям, дабы пропущенное одним восполнил другой, а на следующей стадии, где сводилось всё воедино, и извлекалась «квинтэссенция» для иных замыслов, это замечалось и уточнялось несоответствие.

Судил я об этом по тому, что иногда работа возвращалась с пометками и вопросами, явно после сравнения. Значит, нужно было писать – не выделяясь, для чего договариваться с коллегами, получившими то же задание. Что запрещалось.
Они, однако же, обходили как-то этот запрет, сверяясь. То ли после работы, то ли незаметно кладя записки с тезисами готового исследования тому, с кем получили общую тему.

И это несмотря на запрет общения по работе и помимо. Более того, мы были рассажены так, чтоб не видеть мониторы других. Уходя из помещения, следовало выключить комп, а ещё за нами следила камера.

Но поскольку работа и так стала рутинной, мне она перестала быть интересной, и я решил брать не числом, а качеством. И принялся не просто проводить измерения частоты упоминаний, тональности оценок и прочая, и прочая, а подходить к анализу текстов постфактум с собственной концепцией, располагая в ней добытые показатели, что являлось уже работой следующего уровня. Выпендрёж? Да. Скучно быть просто счетоводом, хочется повыдумывать.

Хоть это и было намного интереснее, но требовало гораздо больше времени и усилий. Приходилось трудиться и размышлять и после работы, дома и по пути домой, в выходные.
Зато можно было не думать об ином, неприятном, от чего становилось тошно жить…

Как думаете, что прозвучало в ответ на мой каторжный труд? Правильно, начальство его не одобрило. Это было лишним, не требовалось дублировать уже работу аналитиков следующего уровня, отбирая у них хлеб.
Из этого я сделал вывод, что туда и попадают наши работы.

Так я узнал свой предел на этом месте.

После того, как мы получили задание мониторить посты из соцсетей, комментарии оттуда и даже лайки, я подумал, что берутся заказы и у сторонних организаций.
Не исключено, что уже для собственных целей использовались копирайтеры и боты.

 
  Так я бежал от себя в миры чужие, живя в них и ими, считая: обманул своё горе.
Пока однажды в выходные не увидел Её. Она шла с подругой, о чём-то рассказывая. Потом подружка согнулась от хохота.

Значит, Ей смешно, она может шутить. Вряд ли надо мной, я давно Ей забыт.

Я следил за Ней, пока хватало глаз. Подпрыгивая, чтоб дольше видеть за людьми.

Как там сказал поэт? «Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг»…

Затем они свернули за угол, и я Её потерял.

И в тот же миг ощутил: как же плохо.

Без Неё.

Как же больно…

И закрыл глаза, чувствуя слёзы.

И пошёл прочь, не разбирая дороги и куда иду, говоря: «Чёрт! Ну, почему я не могу забыть Её?..»

И не знал ответа.

Нет, я знал, нужно время. Оно похоронит всё. Любые чувства. Но кто я буду без них?


  Я шёл и шёл, не зная куда, ни на что не обращая внимания, натыкаясь на людей, шарахавшихся от меня. Странно, что меня не побили, не сбила машина. Видимо, мера несчастья была мной перейдена и убить в этот момент – означало проявить милость и убрать боль.


  Очнулся я около той чебуречной, где узнал правду. Странная мысль заставила меня войти внутрь в надежде увидеть хотя бы того «бога плохого человека». Он же всё знает, пусть мне объяснит: что мне делать со всем этим?
Нет, я не хотел никому мстить. Но как мне быть?

Я не стал брать чебурек. Только сок и две стопки.

Тот столик в дальнем углу третьего зала был свободен. Туда я и пошёл.


  Я сидел, ожидая, когда же явится «бог». Или я для этого слишком мало выпил?
Опустил руку в карман и нащупал ту картонку. Вынул и положил на столе.
Провёл по ней пальцем, хотя мстить не собирался. Разве что себе.
- Разрешите приземлиться? – раздался надо мной голос.
Я поднял голову. Не он. Мужчина средних лет, пузатенький.
- Пожалуйста!
Он поставил поднос с чебуреками, соком и водкой. Выставил на стол, убрал поднос. Сел.
И только тогда, заметив мою картонку, воскликнул:
- Оо!
И достал такую же из кармана.
Я вспомнил слова «бога» и приложил свой срез к его. Они совпали.
- Да, - ответил на мой не высказанный вопрос мужчина, - вот только кто из нас кому должен помочь?
- У вас тоже несчастная любовь и измена? – спросил я.
- Да. Жена ушла. Он богаче и успешнее.
- Вы… им тоже не хотите мстить?
- Я её боготворю.  Раз она так решила…
Он вздохнул и отхлебнул сока.
- Поешьте, - сказал я, - я никуда не спешу. Подозреваю, что и вы тоже. Потом поговорим. Я только схожу за чебуреками и водкой. Подержите место?
Он кивнул и вгрызся в большой чебурек.