В прозрачной воде

Глава 1



Леса вдоль дороги зеленели свежей листвой, прогретой пронзительным июньским солнцем. От постоянной смены света и тени рябило в глазах, но я радовался, что приходилось усерднее сосредотачиваться на вождении. Мне вспомнилась реклама новой модели «форда» из журнала «Автомобильный дайджест»: «Радио на ходу! Ощути свободу в пути с фирменным автомобильным радиоприемником в заводской комплектации». Ощутить немного свободы мне бы точно не помешало. Что угодно, лишь бы заглушить эту гудящую от напряжения тишину, которая повисла между мной и Эвелин с самого отбытия из Бостона. Легкий джаз пришелся бы в самый раз. Но радиоприемника у меня не было, вместо него я крутанул ручку стеклоподъемника, впуская в салон свежий сосновый аромат. Запах дома. Хотя, кого я обманывал.

Чуть позади за мной пятнисто мелькал в бликах листвы «бьюик» моего приятеля – детектива полиции Тома Куинна. Наш скромный караван держал путь в Эшлоу, где я собирался завести жену к ее родителям, навестить миссис Лэнгстон и забрать кое-какие вещи из своего бывшего дома. А после вместе с Томом двинуть в сторону Мэна и посвятить несколько дней ловле лосося в северных реках с кристально-ледяной водой. Заезжать в Вермонт было не совсем по пути, но отправить Эвелин одну показалось слишком подозрительным – следовало показаться на глаза ее родным хотя бы разок, для соблюдения приличий.

- Закрой окно, Джеймс, пыль залетает.

Я крутанул ручку обратно. За последние три часа это были ее первые слова. Тяжелая выдалась весна.
В апреле мы похоронили Уолтера Ши. После того, как врачи извлекли из его груди пулю вместе с частью легкого, казалось, он пошел на поправку. А потом внезапно развилось воспаление, с которым врачи ничего не смогли поделать. Он угас спустя неделю борьбы, и теперь подстрелившему его греку светила смертная казнь за убийство следователя прокуратуры. Каким-то чудом нашей секретарше Элис Тернер удалось разыскать его родню, если так вообще уместно было выразиться. Оказалось, у Ши осталась жена - бедная женщина уже с десяток лет содержалась в лечебнице для душевнобольных. Не удивительно, что он никогда о ней не упоминал. О смерти Уолта сообщать ей не стали, врач, с которым беседовала Элис, заверил, что она все равно не способна адекватно воспринимать действительность. Других родственников найти не удалось. В последний путь ирландца проводил наш скромный коллектив во главе с помощником окружного прокурора Клинтоном Слоаном. В газете напечатали короткий некролог, и мир навсегда позабыл о том, что такой человек вообще когда-то существовал.


Неделю назад Слоан вызвал меня к себе в кабинет. Мы только что завершили масштабный этап расследования нелегального оборота аптечного морфия, и я сперва подумал, что он хочет обсудить его детали. Я ошибся. Налив нам по порции коньяка, Слоан побарабанил пальцами по столешнице, словно не зная, с чего начать. Абсолютно нетипичное для него поведение.

- Вы ведь понимаете, что ваш статус специального следователя подразумевает, что вы, скорее, внештатный сотрудник. – Произнес он медленно, подбирая слова. – Вас привлекают по мере необходимости, когда появляется нужда в дополнительных силах. Но сейчас, когда все текущие дела ушли в суд, у меня временно нет для вас никакой работы.

Я кивнул. Что тут можно было сказать. 

- У вас останется минимальный оклад, но я понимаю, что этого вам может оказаться недостаточно. У меня есть хороший приятель в одном крупном страховом агентстве, я напишу рекомендацию, и вас возьмут туда без вопросов. С вашим-то опытом. Платят довольно неплохо.

Я отпил коньяк, отдающий теплой древесиной. Слоан, конечно, славный парень, но с чего бы ему вдруг так печься о моем будущем? Если бы я попросил сам – другое дело. А так…  Нет, здесь явно крылось что-то еще.

- Это ведь не все?

Слоан повертел свой стакан в тонких пальцах с аккуратными ухоженными ногтями. Коньяк янтарно сверкнул в хрустальных гранях, подсвеченный заходящим солнцем.

- Похоже, сунув нос в тот героиновый след, мы угодили куда не следует.

- Да мы и сунуть-то толком не успели. Совать не во что – там все оказалось надежно прикрыто, арестовали одних исполнителей. 

- Все верно. Но только сверху началось какое-то движение. Поговаривают, что окружной прокурор уйдет в отставку. И нет, я не мечу на его место, это мне четко дали понять.

- Вот даже как. И что, нас теперь закроют?

- Черта с два я дам нас закрыть. – Слоан стиснул несчастный стакан, но тут же дежурно непринужденно улыбнулся и расслабил пальцы. – Не зря же я обедаю с членами городского совета и играю в бридж с комиссаром. Да и пресса меня любит.

- Значит, волноваться не о чем.

- А вот это не факт. Два дня назад, когда я оказался один на улице, на меня буквально напрыгнула какая-то размалеванная девица. Наверняка, рядом в кустах уже поджидал фотограф, ждущий момента, чтобы запечатлеть, как она висит у меня на шее. А утром фото появилось бы во всех газетах. К счастью, все обошлось, я оказался проворнее той цыпочки.

- Что, спаслись бегством?

- Бедняжка же не знала, что в школе я бегал кросс. Но пока стоит проявить особую осторожность. Дайте мне время, и я все утрясу. А пока возьмите отпуск, бумаги уже готовы, я подпишу хоть сейчас. Отдохните, может, съездите куда-нибудь с женой.

- Что ж, я действительно подумывал съездить на рыбалку.

- Прекрасная мысль. Я знаю один симпатичный домик на озере Кристал, могу устроить вас туда.

- Спасибо, но откажусь. Сам что-нибудь подыщу.

- Понимаю. Ну, тогда это все. Если действительно надумаете уехать, дайте мне знать, чтобы я мог с вами связаться на крайний случай.   

Я позвонил Тому и предложил отправиться порыбачить, как мы планировали пару месяцев назад. Он давно не брал отпуск и никогда не отказывался от сверхурочных, так что Купер без проблем одобрил его заявление, и комиссар подписал его уже на следующий день. А вот жена выказала свое недовольство, хотя мы не раз говорили, что летом обязательно выберемся из Бостона и навестим ее родных. Оказалось, под летом она подразумевала август или даже начало сентября. Я предложил ей пользоваться тем, что дают, с моей работой стоило радоваться и тому, что отпуск вообще пришелся на летний месяц. У нас в последнее время сложились несколько натянутые отношения, и новость о том, что ей срочно надо искать себе сменщицу в аптеку, радости никак не добавила. Выбор подарков для родни немного отвлек ее от праведного гнева, но со мной она разговаривала с видимым усилием.
Эвелин наотрез отказалась сидеть в Эшлоу и ждать, пока нам с Томом наскучит рыбалка, поэтому мы решили ехать двумя машинами. Чтобы я оставил свой «форд», и она могла вернуться в Бостон, когда пожелает. Мы оба малодушно решили, что в Эшлоу надо приехать вместе, поужинать с ее родителями, изображая семейную идиллию, а потом уж я мог свободно катиться на все четыре стороны.


Мы с детективом припарковались во дворе моего бывшего дома, в тени пары молодых елей. Миссис Лэнгстон, предупрежденная о нашем визите, радостно вышла навстречу. Она обняла Эвелин и по очереди пожала руку мне и Тому.

- Очень рада с вами познакомиться, мистер Куинн. Я о вас наслышана.

- Зовите меня просто Том.

- Прекрасно, Том. Проходите в дом, выпейте чаю с печеньем, я только что достала из духовки.

Детектив с любопытством огляделся и одобрительно кивнул.

- А здесь симпатично. Неплохо, должно быть, было сидеть тут на веранде с чашкой кофе и любоваться видами.

-Неплохо. – Согласился я. – Думал, городских парней вроде тебя не интересуют подобные провинциальные радости.

- Я адаптируюсь. – Пожал плечами Том и довольно потянулся. – Уже на шаг ближе к природе.

Ужин в доме Маршаллов прошел как обычно – под веселую трескотню миссис Маршалл и Френка Дилларда. Жена Дилларда - младшая сестра Эвелин - Нора, снова была в положении, смотрела волком и источала яд каждым колким замечанием в адрес мужа. Возможно, яду было бы поменьше, если бы не его привычка запрыгивать в чужие койки при каждом подвернувшемся случае. Двое мелких ребятишек ползали под столом между наших ног, время от времени Нора одергивала их без особой нежности. Оба отпрыска получились копиями отца, даже заливисто смеялись точно так же, только голоски были на пару тонов выше. Мистер Маршалл привычно сливался с обстановкой, согласно кивал в нужных местах и время от времени клевал что-то из своей тарелки. Сложно было судить, страдал он, смирился, или его абсолютно все устраивало. Его спокойное, кроткое лицо всегда оставалось одинаково безмятежным.

Распрощавшись с родней жены и оставив им оную на попечение, мы с Томом вернулись в дом, теперь принадлежавший миссис Лэнгстон. Она занимала бывшую комнату Эвелин, я переночевал в своей старой спальне, а детективу достался диван в гостиной. Но прежде мы втроем долго сидели на веранде, вдыхая свежий вечерний воздух и любуясь закатным небом под стаканчик виски с имбирным элем. Пара кошек, что обитали здесь и прежде, составили нам молчаливую компанию.  А потом я наведался на чердак и вынул из ящика пару шерстяных одеял, стопку теплых носков и ботинки, прослужившие мне верой и правдой не один год. И кое-что со времен моей службы, что я забыл вернуть – алюминиевую флягу и походный набор из вилки, ложки, ножа и складного котелка из двух частей, который также мог служить тарелкой и сковородой.  Большую часть снаряжения мы планировали взять в аренду прямо на месте. Свой «винчестер» я переложил из «форда» в багажник «бьюика» сразу после приезда.

Сам не знаю почему, но мне не хотелось встречаться ни с кем из прежних знакомых, разве что с Руби, но это показалось абсолютно неуместным. Из писем миссис Маршалл я знал, что новый шериф сохранил мою команду, лишь Рут пришлось снова перейти работать на почту, на ее место Флэнаган посадил своего секретаря. Весной констебль Эд Томпсон сделал Рут предложение, мне даже прислали приглашение на торжество, планируемое в сентябре. Я не был уверен, что приеду, но теперь начинал думать, что было бы правильным это сделать.

Перекусив кофе с бутербродами ранним утром, мы с Томом покинули Эшлоу.  Свой поспешный отъезд объяснили тем, что у детектива очень короткий отпуск, и он не хотел терять ни дня из оставшихся для ловли лосося. К слову сказать, лосося Том Куинн не ловил ни разу. При этом место, куда мы направлялись, он выбрал сам и уверил меня, что это именно то, что нам нужно.
Загружая свои скромные пожитки в его багажник, я обратил внимание на увесистый мешок.

- Помнишь моего соседа, старика Честера, у которого мы одалживали машину? Так вот, он заядлый рыбак, не в последние пару лет, конечно, но до того, как его подкосил артрит, он выезжал регулярно. – Поведал Том, выруливая  в сторону границы штата. – Сколько же баек я от него наслушался… В общем, когда я обмолвился, что хочу настоящую дикую рыбалку, он буквально подскочил от радости. Прямо оживился весь, словно сам собрался ехать. Он порекомендовал тот городок на севере – Норд-Кросс - и объяснил, как там все устроено. Сказал, что время сейчас не самое идеальное для лосося, но повезти еще может. А заодно снабдил кое-каким барахлом, своего-то у меня никого подходящего нет.

- Никогда не выезжал на рыбалку? Даже в детстве с отцом?

- Выезжал, конечно. Старик вывозил нас всей семьей, мы катили поездом на озеро Плезант. Там снимали комнату и ловили окуня по утрам. Вечерами родители прогуливались среди других отдыхающих, а мы с сестрой играли с их ребятней. Каждый год во время летних каникул, пока мы оба не выросли. А ты?

- Мы с дедом ловили форель в местной речушке, когда я приезжал к нему на ферму. Если погода была хорошая, могли остаться на всю ночь, жарили рыбу на костре, смотрели на звезды. 

Какое-то время мы ехали молча, предаваясь воспоминаниям. Потом свернули на заправку, выпили кофе и купили пару сэндвичей с тунцом, которые пришлось выкинуть, ибо вкус их не внушал никакого доверия.
Еще до обеда мы пересекли границу штата и въехали на территорию Мэна. Местность стала более пологой и холмистой, но вместе с тем и более дикой. Все реже встречались мелкие городки с аккуратными белыми церквушками и одинокие фермы, напротив которых то и дело мелькали таблички «ПРОДАЕТСЯ». Дороги тоже стали хуже. И чем дальше на север мы продвигались, тем плачевнее становилась ситуация. После обеда мы уже катили по ухабам среди сплошных лесов из пихты, сосны, ели и березы, изредка встречая грузовики, вывозящие лес, и редких путников, вроде нас. Ближе к канадской границе стало заметно прохладнее.

- Мы хотели настоящую глушь, мы ее получили. – Заметил Том, шлепком убивая мошку на шее, когда мы на минутку остановились на обочине по нужде. – Надеюсь, с памятью у старика все в порядке, и он не отправил нас в какой-нибудь лагерь лесорубов. 

Мы достигли восточных отлогов гор Катадин, когда солнце уже начинало клониться к закату. Гравийная дорога перемежалась с грунтовой, «бьюик» резво подпрыгивал на кочках и рытвинах, Том чертыхался, остервенело выкручивая руль, стараясь не забуксовать на особо разъезженных участках. Наконец, за деревьями показался долгожданный Норд-Кросс - мелкий городок на реке Кросс-Ран, по которой сплавляли лес для бумажной фабрики ниже по течению еще с прошлого века. По берегам даже сохранились причалы и старый рубочный склад, но все давно обветшало – производство бумаги сильно просело с началом Депрессии, и прежних объемов леса больше не требовалось. Древесина нашей вермонтской компании «Фриман Леспром» шла на нужды железной дороги, и это позволило Эшлоу держаться на плаву. А вот Норд-Кроссу повезло меньше. Сейчас сюда понемногу стекались любители походов и рыбалки - редкий атлантический лосось, шедший с весной по реке Пенобскот, поднимался до местных протоков для нереста, приманивая медведей и охотников за трофеями. Водился здесь и лосось озерный, голец, желтый окунь и прочая речная рыба, уважаемая у рыбаков. Все это рассказал детективу его сосед.
Спад промышленности отразился на городе – часть домов стояли наглухо заколоченными, семьи лесозаготовщиков перебрались в более перспективные места. Но совсем заброшенным Норд-Кросс не выглядел. Вдоль главной улицы тянулись двухэтажные деревянный дома, обшитые крашеной доской, я заметил здание почты, контору городского совета и офис шерифа. Напротив – универсальный магазин с парой припаркованных рядом машин.
Доехав до конца главной улочки, мы свернули в сторону реки, где расположилась местная гостиница. «КРОСС-РАН ОТЕЛЬ. ЗАВТРАК И УЖИН» гласила вывеска у добротной постройки из темных сосновых бревен. Том остановился на гравийной площадке у входа.

- Нужен номер?

Из-за кустов барбариса, служившего живой изгородью, навстречу нам вышла женщина. У нее были медные волосы, серо-зеленые внимательные глаза, чуть обветренные губы и едва заметные веснушки на бледном аристократичном лице без следов косметики. На ней были пыльные черные брюки, клетчатая мужская рубашка, соломенная шляпа, резиновые сапоги и испачканные землей перчатки. Лет ей казалось примерно 35, а может и 40, но выглядела она моложе.

- Да, мэм. – Вежливо отозвался Том. – Если это возможно.

- Отчего же невозможно, самый сезон лосося уже прошел, а охоты еще не начался. – Женщина смахнула с лица прядь волос и оставила на щеке грязную полосу. – Поднимитесь на второй этаж и выберете свободную комнату, которая приглянется. Я Мардж Каллахан, хозяйка этого заведения.

 Мы представились. Она сняла перчатку и по очереди пожала нам руки.

- Добро пожаловать в Норд-Кросс. Цена за номер – 2 доллара, с питанием – 4. Завтрак с 7 до 7.30, ужин с 18 до 18.30. В номере вода только холодная, горячая утром и вечером в общей душевой на этаже. Если вы планируете выйти на рыбалку уже завтра, вам стоит поспешить, пока не закрылась лодочная станция и магазин, а заселиться потом  успеете, я практически всегда здесь.

Мы воспользовались советом Мардж и отправились к реке, где возле покосившегося деревянного причала стоял длинный дощатый сарай с вывеской «ПРОКАТ СНАРЯЖЕНИЯ И ЛОДОК».

Очень щуплый долговязый парень за прилавком наблюдал за ползающей перед ним зеленой мухой. Нас он, казалось, вовсе не заметил, увлеченный ярким зрелищным насекомым.
Я постучал кулаком по столешнице, и он с усилием поднял на нас взгляд мутных голубых глаз. Мне показалось, что парень что-то принял.

- Нам нужна лодка, палатка, снасти и еще кое-какое снаряжение на завтра.

- Ага.

- И лицензия на вылов рыбы.

- Ага.

К счастью, в этот момент муха решила размяться и вылетела в открытую дверь. Парень вздохнул и вынул из-под прилавка потрепанный листок со списком товаров и цен, написанным от руки печатными буквами.

- Задаток 2 бакса. – Лениво уточнил он. – Проводник нужен?

Я сомнением взглянул на парня, меньше всего он походил на того, кто мог бы провести нас через пороги лесного потока. Скорее всего, с ним мы бы вообще не выбрались дальше причала, ведь снаружи не было недостатка в увлекательных букашках.

 - Сейчас, вроде бы, свободен Пити Харрингтон. – Развеял мои колебания продавец. - О цене сами с ним договоритесь, он в это время всегда торчит в баре. 

- В каком баре? – Осведомился Том.

Продавец изумленно уставился на детектива.

- В том баре, который у нас есть, мистер. К каком же еще?

- Ах, ну да, вряд ли здесь имеется больше одного. – Сообразил Куинн. – Так все будет готово к утру?

- Назовите, что вам нужно, и утром оно будет ждать вас в каноэ.

Мы просмотрели листок и составили список необходимого. Долговязый парень немного задремал, слушая нас, но в конце медленно и уверенно кивнул, подтверждая, что все будет готово и волноваться не о чем.

- Эй, чуть не забыл. – Встрепенулся он, когда мы развернулись уходить. – Если вы каким-то чудом умудритесь уловить кого-то достойного и привезете сюда прежде, чем он стухнет, доктор Бэзил сделает из вашего приятеля чучело.

 Я посмотрел на Тома, Том посмотрел на меня. Продавец многозначительно указал пальцем вверх. Проследив взглядом указанное направление, детектив проворно по-кошачьи отпрыгнул. Прямо над дверью из тени на нас взирало нечто. На оскаленной заячьей морде зловеще мерцали желтые глаза и белели крупные резцы, вытянутое тело было снабжено восемью лапами с копытцами, расположенными наподобие паучьих, сзади торчал пушистый хвост койота, хищно загнутый к спине.

- Иисусе… - Выдавил Куинн. – Что еще за чертовщина?

- Это мистер Буги. – Представил чучело долговязый. - Доктор Бэзил любит такие штуки. Но может сделать и обычное.

- Будем иметь в виду. – Заверил я, подумав, что вряд ли захочу однажды оказаться в доме этого доктора, достаточно того, что мистер Буги отныне будет сниться мне в кошмарах.

Решив, что уделил нам достаточно времени, продавец молча скрылся среди полок с товаром, и мы услышали, как хлопнула задняя дверь. Том, чуть втянув голову, когда пришлось проходить под фантазийным чучелом, поспешил наружу. Помня о его любви к паукам, я удивился, как он не выскочил из магазина сразу же.
На пеньке у входа, прислонившись к нагретой солнцем деревянной стене сидел седовласый старик. Когда мы входили, его здесь не было, хотя сидел он с таким видом, будто находился здесь всегда. Он смотрел на серебрящуюся водную гладь реки и задумчиво жевал незажженную трубку. 

- Сэр, не подскажите, где тут находится бар? – Поинтересовался Том.

- Лосось слышит, как вы подходите. – Сообщил старик с тягучим акцентом. - Он слышит, как вы топаете по камням своими сапожищами.

- Обязательно учтем это, когда до него доберемся. Но для этого нам нужно найти проводника, который сейчас в баре. Как вы могли догадаться, мы тут не местные.

- Лосось любит воду чистую и холодную.

- А в местный бар он захаживать не любит?

Мечтательно глядя на реку, старик замолчал, мысленно погрузившись в темные глубины, где среди коряг и подводных камней лениво шевелили плавниками хитрые наблюдательные лососи. Мы же пошли искать бар, рассудив, что в таком мелком городке справимся и сами.
Искомое место обнаружилось за поворотом в конце главной улицы. Без всякого названия над приоткрытой двустворчатой дверью, и с затянутым сеткой единственным длинным окном. Внутри было накурено и царил полумрак. Но не тот уютный полумрак, который располагает устроиться за столиком со стаканчиком чего покрепче, а полумрак подозрительный, созданный, чтобы скрывать всякие темные делишки. Напротив двери расположилась стойка с рядом бутылок, на углу которой стоял приемник – бармен слушал трансляцию бейсбольного матча. На стене вполне ожидаемо тускло серебрилось не первой свежести чучело лосося и висели раскидистые оленьи рога на деревянной подставке. За стойкой сидели светловолосый парень с девушкой, из-за темноты я разобрал только, что у нее короткие темные волосы и розовое платье. В дальнем углу компания мужчин за столиком взирала на нас с мрачным настороженным вниманием.

- Мы ищем Пити Харрингтона. Проводника. Парень из проката сказал, что мы можем найти его здесь. 

Светловолосый переглянулся с мужчинами за столиком и повернулся к нам, заслонив девушку спиной.

- А вы, стало быть, рыбаки?

- Угадал.

- Я бы сказал, что вы больше смахиваете на копов.

- И что, копам теперь нельзя рыбачить?

- Отчего же, рыбе, я думаю, без разницы. – Парень широко улыбнулся и протянул нам руку. – Пит Харрингтон. На сколько дней вам нужен проводник?

- Мы планировали дня четыре-пять. Но проводник на все это время нам не нужен, просто покажи подходящий приток, и дальше мы справимся сами.

- Отлично! У меня для вас есть на примете одно стоящее местечко на Дир-Крик. Если вы за атлантическим лососем, то ничего обещать не могу, но совсем без улова вы точно не останетесь. Готовы начать завтра?

- Завтра будет идеально.

- Завтрак у вас заканчивается в 7.30, да? Тогда после него я буду ждать вас на лодочной станции. А в обед вы уже вовсю будете наслаждаться рыбалкой, заплатив всего 4 бакса вперед. Идет?

- Идет. Встречаемся завтра утром на лодочной станции.

Когда мы выходили, завсегдатаи за дальним столиком сделали вид, что вовсе нами не интересуются. А вот девица за стойкой проводила любопытным взглядом из-за спины своего кавалера.

- Занимательная тут публика. – Заметил Куинн. – Сразу учуяли копов. Видел, как напряглись? По ним явно тюрьма плачет.

- Может и так, но в этом штате мы просто два любителя рыбалки в отпуске. – Я взглянул на часы. - Ужин, похоже, пропустили.

Если днем было по-летнему тепло и комфортно, то с наступлением сумерек температура ощутимо понизилась. А ведь когда мы поднимемся вверх по реке вглубь леса, станет еще холоднее. Пока мы шли к гостинице, у меня появилась мысль – а не стоит ли отказаться от идеи с ночевкой в палатке, ведь можно выезжать на рыбалку пораньше и возвращаться спать в теплую сухую постель. С другой стороны, мы заперлись в такую даль не ради теплой постели.
Мы забрали из «бьюика» свои вещи и пошли искать свободную комнату. На первом этаже за стойкой регистрации было пусто, на столе лежал журнал учета гостей. Том взял ручку и вписал туда наши имена. Потом мы поднялись по деревянной  лестнице наверх, где располагались номера. Первая дверь по коридору оказалась заперта, вторая открыта. Маленький номер был обставлен просто, но опрятно. Две кровати с тумбочками, шкаф с парой дополнительных одеял, стол и пара стульев. У кроватей были постелены индейские коврики со сдержанным геометрическим орнаментом, еще один украшал стену, обшитую еловой доской. Окно выходило на задний дворик, который сейчас скрывала темнота. В маленькой уборной имелся умывальник, полка с полотенцами, таз и кувшин, чтобы постояльцы могли принести себе горячей воды. Решив, что нас все устраивает, мы отправились попытать счастья с ужином.
В общей гостиной, служившей заодно и столовой, потрескивал парой поленьев камин, вдоль стены стояло несколько столиков с бело-красными скатертями и деревянными лавками по обе стороны. За крайним столом сидело трое мужчин, потягивающих светлое пиво и увлеченно обсуждающих зависимость выбора приманок от времени года. Наше появление никаких негативных эмоций у них не вызвало, мы обменялись короткими кивками и заняли место на противоположном конце.

- Пойду, поищу хозяйку. – Решил Том, оглядевшись. – Надеюсь, на кухне осталось что-нибудь съедобное, иначе я возьмусь за консервы из припасов.

Он возвратился минут через 5 и сообщил, что кухарка уже ушла, но Мардж Каллахан любезно согласилась разогреть нам что-нибудь из оставшегося в холодильнике. Еще минут через 20 хозяйка появилась с подносом с двумя тарелками и парой запотевших бутылок «Олд Таверн». Сейчас на ней была оливкового оттенка блузка с цветочным узором и серые шерстяные кюлоты.

- Успели договориться на завтра? – Поинтересовалась она, ставя перед нами тарелки с чем-то изрядно подгоревшим.

- Да, отправляемся утром. – Доложил я. – Спасибо за подсказку.

- Вот и отлично. Завтрак с 7.00, не забудьте.  – Напомнила Мардж и, уходя, бросила через плечо. – Посуду потом отнесите на кухню.

- Ну что за женщина! – Восхитился Том, и поковырял вилкой месиво из кусков обугленной картошки лука и солонины. – Интересно, а мистер Каллахан существует? 



Глава 2



Утро выдалось прохладное, но яркое солнце обещало к обеду приятный теплый день. Дул легкий ветер, по небу скользили белые облака, когда мы на двух лодках отчалили от причала Норд-Кросса. Пит Харрингтон на лодке с навесным мотором шел впереди, буксируя наше с Томом кедровое каноэ. Первый участок был самым легким, по широкой части реки, где течение было весьма умеренным. Вокруг возвышались холмы, покрытые бескрайними дикими лесами, со следами былых вырубок, которые сейчас покрылись густой молодой порослью. Пару раз мы видели мелькавшие у берега глянцевые коричневые спинки, наш проводник пояснил, что это речная выдра кормится на отмелях рыбой и раками. Над водой тенью мелькали чайки, над лесом величественно парили огромные черные вОроны. В одном месте кто-то крупный с треском скрылся в прибрежных зарослях, прежде чем мы смогли его разглядеть. Наверное, это был лось. 
 У нас имелся приличный запас провизии, полный набор походного оборудования и щекочущее нервы предвкушение грядущего приключения. Моя винтовка была заряжена и лежала на дне каноэ рядом с вещмешком, в недрах которого покоилась коробка с патронами. Просто на всякий случай, для собственного спокойствия. Я знал, что в мешке Куинна припрятан его любимый «кольт» вместе со значком детектива полиции Бостона. 

За пару часов мы преодолели изрядный участок реки, ставшей к тому моменту уже и быстрее. Вскоре наш проводник замедлил ход и махнул рукой в сторону притока, показавшегося в ложбине между высокими берегами.

- Причаливаем! Это и есть Дир-Крик. – Крикнул он нам. – Беритесь за весла.

 Пити Харрингтон привязал свою моторку к торчащей на берегу кривой ели. Потом перебрался в наше каноэ, чтобы показывать, как вести себя в быстром потоке.
Вода здесь была изумительно прозрачной и обжигающе холодной, хотя воздух уже прилично прогрелся и в спину даже начало припекать. Течение то замедлялось и углублялось на плесах, то ускорялось на мелководных перекатах, и тогда Пити велел налегать на шест и проталкивать каноэ вперед, отталкиваясь от каменистого дна.

- Гребите резче, держите лодку ровно. – Командовал он. – Скоро начнутся пороги.

От непривычной и интенсивной нагрузки мы с Томом взмокли минут за 15. Продвижение шло медленно, лишь на спокойных участках удавалось набирать немного скорости. Увлеченный борьбой с течением я не сразу заметил, как гул реки усилился.

- Вот и первое серьезное препятствие. – Объявил Харрингтон. – Пройти по течению здесь не получится. Причаливайте вон перед тем валуном, будем обходить берегом.

Мы вытянули каноэ на камни, и Пити дал нам пару минут перевести дух. Он шел налегке, поэтому взял вещмешок Тома и мою в винтовку, чтобы облегчить нам ношу. Вешая «винчестер» на плечо он предупредил:

- Учтите, что стрелять сейчас можно разве что по банкам. Для дичи не сезон, впаяют штраф в 50 баксов за браконьерство. За лося, оленя или выдру упекут в окружную до трех месяцев и оштрафуют на сотню. Разве что койотов можно отстреливать без ограничений, как вредителей. Эти засранцы здесь уже не редкость. 

Мы распределили груз по дну лодки, я встал у носа, Куинн у кормы. Пити объяснил, что на более длительных переходах лучше переворачивать каноэ вверх дном и нести его на плечах, но здесь было ярдов 60, так что можно обойтись простым переносом в руках. Сделав в середине пути маленький перерыв, чтобы сменить руки, мы миновали свой первый речной порог, спотыкаясь на окатанных водой округлых валунах, покрывавших берег. Дальше разливался обширный спокойный плес с пологими склонами и стенами сосняка с обеих сторон.

- Вот мы и прибыли. Уложились точнехонько, как планировали. Здесь под берегом глубокие карманы, где любит сидеть рыба, лучшего места для начала и не сыскать. Советую остаться тут на денек-другой, но если захотите, можете подняться еще чуток выше, принцип вы уже знаете. Наверху увидите еще пару ручьев, если решите изучить все укромные уголки, форель там тоже берет.

Мы закурили и осмотрелись. Место действительно было живописное, а мои спина, плечо и бедро требовали, чтобы мы вообще никуда больше не поднимались. Никаких весел, шестов и портажей в обход порогов. Лучше всего просто развести костер, растянуться на одеяле и полежать часика два, а то и все три. И что бы кто-нибудь сварил кофе и разогрел пару банок консервов. 
Пити сгрузил на землю мешок Тома и передал мне винтовку.

- Думаю, как ставить палатку и тому подобное вы и сами знаете. Или показать?

- С палаткой мы справимся. – Заверил я. – Спасибо.

- Ага. Тогда запомните основные правила: все съестное хранить отдельно от лагеря, чтобы не привлечь медведя. Черные не опасные, но любопытные засранцы, запросто разорят вам палатку за пачку галет. Так что подвешивайте на дерево повыше и подальше. Костер оставляйте на ночь, дым отпугивает зверье. Выстрелы в воздух тоже, если начнут подходить слишком близко. Что еще? Далеко в лес не уходить. Возле воды не гадить. Вот, вроде, и все.  Ах да – вас вскоре навестит наш егерь, проверит лицензию и все такое.

- А если мы уйдем выше, как он будет нас искать? – Поинтересовался Том.

Вместо ответа проводник лишь ухмыльнулся. Оглядев нас напоследок и решив, что его работа здесь закончена, он откланялся.

- Если у вас вопросов нет, я, пожалуй, потопаю обратно к лодке, у меня еще кое-какие дела запланированы.

Вопросов у нас не было, и Пити Харрингтон, насвистывая, скрылся среди сосновых стволов. Наверняка он знал какую-то короткую тропу и вскоре вернулся к лодке, честно заработав свои 4 доллара.
К тому времени, как мы выгрузили из каноэ свои припасы и снаряжение, небо заволокло сплошной серой пеленой с редкими прорехами, через которые украдкой выглядывало солнце. Том Куинн взялся за удочки, а я решил заняться лагерем и прошелся вдоль берега, выбирая лучшее место для палатки. Так как мы определенно были не первыми, кто останавливался здесь для рыбалки, я довольно быстро наткнулся на стоянку со сложенным из камней очагом и вбитыми колышками для котелка, и ровной площадкой под палатку рядом. Кто-то даже позаботился о том, чтобы притащить бревно для сидения и оставил намного веток для костра.
Первым делом, разведя огонь, я зачерпнул котелком воды из реки и повесил его над костром. Утреннюю яичницу с беконом и тосты с медом организм давно израсходовал и теперь настойчиво требовал подбросить топлива. А еще он требовал крепкого свежего кофе. Том, не привыкший плотно завтракать и впихнувший в себя один несчастный тост, теперь сиротливо грыз сухарь, одновременно закидывая удочку и с надеждой поглядывая на закипающий котелок.

Довольно скоро детективу удалось выудить маленького гольца – красивую оливковую рыбку с оранжевым брюшком, которую он, поразмыслив, выпустил обратно из-за размера. Потом попалась вполне приличная форель в мелкую серую крапинку и к ней парочка желтых окуней, пригодных для ужина. Пообедав фасолью в томатном соусе, поджаренной на топленом жире, мы еще немного позакидывали удочки, проверяя прибрежные карманы, но мне удалось поймать лишь еще одного гольца, чуть крупнее, чем у Тома.

Темнело в это время года поздно, так что мы особо не торопились, но мне не нравилась пасмурная погода, поэтому, сложив удочку, я оставил рыбалку Тому, а сам взялся за обустройство ночлега.
Ближе к вечеру черные мошки начали одолевать так, что хотелось нырнуть с головой в ледяную воду. Возле костра их было поменьше, особенно если подбросить в него пригоршню хвои или мха для дыма, но стоило отойти к воде, как они принимались лакомиться любыми частями тела не прикрытыми одеждой. Немного спасало касторовое масло, которым снабдил Куинна его сосед, но его хватало ненадолго.
Я расчистил площадку под палатку от нападавших веток и нарубил свежего лапника для подложки. Палатка из проката была переделкой двух старых армейских «половинок» из тяжелого вощеного брезента, я узнал их сразу же. Но в отличие от прежнего «шалаша» у этой имелись стены с обоих торцов и вшитый пол. Пуговицы вдоль конька заменили крепким промазанным парафином швом. Колышки шли в комплекте, чтобы не приходилось добывать их в лесу. Размер – 7 футов в длину и 4 в ширину сразу напомнил былые деньки под Мёз-Аргоном. Установив палатку и проверив натяжение, прокопал вокруг канавку на случай дождя.

 Памятуя про совет насчет медведей, я прошел вверх вдоль берега и присмотрел подходящую сосну, не слишком толстую,  ровную, с ветвями, начинавшимися футов с пятнадцати над землей. Привязал камень к веревке и перекинул ее через ветку. Занятый чисткой рыбы у ручья, Том не мог видеть, как ловко у меня получилось, словно всю жизнь только и делал, что развешивал по деревьям мешки с провизией. Все, что не было съедобно и могло отсыреть на открытом воздухе, я перенес в палатку, так что места внутри стало еще меньше.
Не слишком ловко вылезая из нее задом на четвереньках, я развернулся и вздрогнул от неожиданности. Возле костра на бревне сидел мужчина и спокойно наблюдал за моей возней. Откуда он взялся и как сумел пройти незамеченным, я так и не понял. Мужчина был примерно моего возраста или чуть старше, с темными чуть вьющимися волосами, половина из которых уже поседела, карими глазами и загорелым лицом. На нем была оливково-зеленая форма, очень опрятная, и ботинки на каучуковой подошве. Слева над карманом куртки висел значок «ЕГЕРЬ ШТАТ МЭН» и такая же надпись читалась на нашивке на рукаве. Рядом на бревне лежала широкополая фетровая шляпа и небольшая кожаная сумка через плечо на манер почтальонской. На широком поясном ремне я заметил закрытую кобуру под пистолет 45 калибра, из-за спины выглядывала винтовка «Спрингфилд». Выглядел егерь так, будто просидел здесь не менее часа, хотя это определенно было не так.

- Рене Бенуа. – Представился мужчина, легкий гортанный выговор и мягкость речи подчеркивала его франко-канадское происхождение. – Служба охраны дикой природы.

Я видел, как у воды подскочил Том, услышавший незнакомый голос. Его рука инстинктивно дернулась к поясу, но револьвер лежал сейчас в мешке внутри палатки. Заметив форму, он успокоился и принял невозмутимый вид, словно внезапное появление чужака за спиной его ничуть не удивило.

- Хотите увидеть лицензию на вылов?

- Non, не обязательно, я уже знаю, что она у вас имеется.

На шее Бенуа, чуть выше воротника, я заметил тонкий светлый шрам, оставленный чем-то острым. Он вынул из сумки блокнот и записал наши имена, поинтересовался, сколько дней мы планируем рыбачить и осведомлены ли, что для охоты сейчас не сезон. Его манера держаться выдавала в нем военного, а какое-то внутреннее чутье подсказывало – предо мной старший по званию. Отдавать честь я не стал, хотя инстинктивно едва не сделал это, когда он встал и попросил назвать себя. «Сержант Джеймс Кейн, 26-я пехотная, сэр!»

- С лагерем все в порядке, к снастям у меня тоже претензий нет. – Вынес вердикт Бенуа. – А вот припасы вы повесили неправильно. Слишком близко к лагерю и к стволу сосны, черные медведи прекрасно взбираются по деревьям, перевесьте мешок так, чтобы до него было не дотянуться. И не потрошите рыбу возле стоянки, отойдите дальше вниз по течению. Мусор потом сожгите на костре, а то, что не сгорит - закопайте в яму.

Пожимая руку егерю я обратил внимание на мачете в потертых ножнах - с кожаной наборной рукоятью, это было что-то армейское от «Коллинз и Ко», но все же не совсем, судя по длине ножен. Попросить посмотреть ближе я счел неуместным при таком коротком знакомстве. Бенуа перекинул сумку через плечо, подхватил шляпу и напоследок заметил:

- Последние ночи выдались довольно прохладными, температура не поднималась выше сорока, еще и влажность высокая. Постарайтесь не заблудиться, не свалиться в воду, и не замерзнуть насмерть, а то мне потом лишняя бумажная работа. Bonne soir;e, messieurs.

 - Заботливый какой. – Фыркнул Том, когда егерь растворился среди деревьев. – Слушай, я эту рыбу уже сырой готов съесть, вот что значит чистый воздух.

- Ага, в Бостоне можно насытиться, просто вдыхая смог.

Стемнело быстро и неожиданно, вместе с темнотой пришел холод и сырость. Жужжание черных мошек сменил хор тонко гудящих комаров. Где-то в кустах затянули свою песню лягушки, к ним робко присоединились одиночные сверчки из леса.  Мы испекли рыбу, нанизав ее на прутики и воткнув их сбоку от костра, чтобы не сгорела и прожарилась равномерно. Выпили кофе с сухарями. Для согрева глотнули немного бурбона. Разговор не клеился. Покормив еще немного полчище комаров, я сунул в огонь свежую ветку сосны, подождал, пока она загорится, потом потушил и попытался выкурить насекомых из палатки дымом.

- Черт… Ночка предстоит еще та. – Проворчал детектив, оглядывая убогую обстановку нашего крошечного места ночлега. – Пара сучков под задницей, да сверху кусок ветоши, который еще немцев видел. 

- Ничего, 20 лет назад и в худших условиях спали.

 - Да, но 20 лет назад я был на 20 лет моложе.

Мы переоделись в сухое, подсвечивая себе карманным фонариком, натянули поверх рубашек шерстяные свитера и плотно запахнули вход. Подстелили на брезентовый пол одно из одеял, что я прихватил в Эшлоу, улеглись спина к спине и накрылись вторым сверху. Влажная стенка палатки почти касалась моего носа, я чувствовал это даже с закрытыми глазами. Днем такого не замечаешь, но теперь явственно ощущался запах влажной земли и мха, и терпкий аромат сосновой смолы, я слышал, как бодро журчит ручей и потрескивает сухими ветками чаща. Тоненькая тканевая мембрана отделяла нас от необъятного леса, живущего своей дикой жизнью в кромешной темноте ночи. Нащупав рукой холодную гладкую поверхность «винчестера» я провалился в сон.

По палатке стучали капли дождя. Снаружи не лило, просто моросило, уныло и монотонно. С одного бока я ощущал тепло чужого тела, с другого - колючий холод сырого воздуха. На какое-то мгновение, находясь между сном и явью, я вновь перенесся в ноябрьскую Францию 1918-го, но тут же проснулся полностью и осознал, где нахожусь. Мерное постукивание дождя успокаивало. Никаких медведей, жаждущих слопать галеты и закусить парочкой рыбаков, в такую погоду просто не могло быть. Я не знал, который шел час, а смотреть было лень, но снаружи уже посерело. Шевелиться не хотелось. В конце концов, у меня был отпуск, в отпуск можно полежать лишний часок, игнорирую впившиеся в ребра сосновые ветки и щиплющий за пятки холод сквозь шерстяные носки. Капли дождя стекали по брезенту, если тронуть его изнутри, в этом месте непременно начнет протекать, поэтому я просто слушал их тихий шелест, пока не задремал снова.

- Видел фото после бомбардировки Герники? – Пробормотал Том за моей спиной совсем не сонным голосом. – Немцы практически стерли город в порошок. Никогда не думал, что увижу что-то подобное снова.

- Видел. Легион «Кондор». – Я вспомнил красноречивые газетные статьи. – Черт возьми, мир сильно изменился за последние годы. Теперь можно просто закидать город бомбами с самолетов и любоваться, как он сгинет в пламени пожаров. Пехотинцы со штыком теперь уйдут в прошлое, как средневековые латники в панцирях.

- Думаешь?

- Об этом все твердят. Битвы будущего будет выигрывать техника. Но, признаться, я не думал, что это будущее наступит так скоро.

- Япония вот-вот начнет полномасштабную войну с Китаем. А Гитлер и Муссолини устраивают танковые марши на площадях. Это ведь не закончится просто так – скоро Европа снова полыхнет.

- Судя по всему, дело идет к новой войне. Всего 20 лет прошло и, бог мой, все возвращается к тому, с чего началось. 

- Рузвельт считает, что в этот раз заокеанские дела нас не касаются. Мол, пусть разбираются сами. Разве не чушь? Ради чего тогда наши полегли на тех полях?

- А сколько еще должно лечь? Если действительно начнется масштабная война, Европа превратится в руины со всем этим новым оружием… Не знаю, Том, мы сражались и умирали там ради мира, а он снова трещит по швам. Так может, в этот раз и вправду пусть разбираются сами?

- Но понравится ли нам то, что в итоге может получиться? Ладно, к черту все это. Кажется, дождь утихает, а мой организм жаждет кофе.

Весь день прошел как-то бестолково, как это бывает поначалу на новом месте. Мы позавтракали овсянкой с медом, отогреваясь у вновь разведенного огня.
Снимая припасы с сосны, я не заметил никаких следов медведя, лишь отпечатки небольших вытянутых копытцев на влажной земле. Моросящий дождик то переставал, то начинался снова. Мы немного порыбачили - попадались в основном колючие окуни, но мне посчастливилось выудить небольшого сига, переливающегося серебристой чешуей. Никого похожего на атлантического лосося мы пока так и не увидели. Сварили суп из свежего улова, пообедали и повалялись в палатке, пережидая очередной дождь и радуясь, что надоедливой мошки стало поменьше. Потом прошлись вверх по течению, насколько позволял берег и решили, что утром соберем лагерь и отправимся искать новое место.
Ничем особо не занимаясь, мы и не заметили, как наступил вечер. Небо прояснилось, и заходящее солнце окрасило золотом верхушки сосен. Я засыпал в котелок с водой порцию риса из жестяной банки и подвесил над костром. Рядом на ветках сушилась отсыревшая за день одежда и одеяла. Впервые с нашего приезда я, наконец, ощущал умиротворение и получал настоящее удовольствие от путешествия. У нас был план на завтра, погода налаживалась, в котелке аппетитно побулькивала каша, которую я собирался смешать с тушеной солониной и обжаренным беконом. Я курил, чуть подсушив сигарету в тепле костра и потягивал кофе, щедро сдобренный бурбоном. Том в сером шерстяном свитере, непривычный после костюма с рубашкой, лениво щурился от дыма, сидя на бревне рядом и грея пальцы об эмалированную кружку с тем же напитком, что у меня. 

 - Так что, Слоан планирует отпустить тебя на вольные хлеба? – Спросил детектив, расправившись со своей порцией каши и вынимая из кармана помятую пачку «Лаки Страйк».

- Черт его знает, я сам еще не понял. Похоже, и он тоже пока не в курсе, чем все закончится. Если Макги сместят, кому известно, что придет в голову новому прокурору?

- Видимо, Слоану известно, раз решил убрать вас на время.

- На время ли? Я позвонил ему вчера утром из гостиницы, оставил номер телефона. Может, когда мы вернемся, меня уже будет ждать сообщение, что офис генерального прокурора больше в моих услугах не нуждается.

- И что, пойдешь в ту страховую?

- А что мне остается? Слоан сказал, там неплохо платят. Хотя я надеялся со временем перейти в прокуратуре на полную ставку. Постоянная работа, стабильность и все такое.

- Стабильность в наше время? Размечтался.

- Ты никогда не думал уйти из полиции?

- Иногда думал. Но не уйду. Куда мне еще податься, в частные детективы разве что? Следить за похождениями неверных супругов для бракоразводных процессов? Нет, не по мне это – рыться в чужом грязном белье.

- А то ты сейчас не роешься.

- Ну, что есть, то есть. – Том отработанным щелчком отправил окурок в костер. – Но здесь я на своем месте. Платят, конечно, маловато, но сколько мне одному нужно. Мне-то семью не кормить. Эвелин из-за этого такая кислая?

Я промолчал. Конечно, Том не мог не заметить, что мы едва два слова друг другу сказали. И да, конечно, она была не в восторге, когда я намекнул, что мой ранний отпуск может затянуться на неопределенный срок, ей ведь казалось, что дела у нас идут отлично. Но кошка, которая между нами пробежала, выскочила оттуда, откуда я сам не ожидал, и это никак не было связано с моей работой. «Вчера я была у доктора, - как бы между прочим сообщила Эвелин пару недель назад, и на мой немой вопрос добавила, - я абсолютно здорова, можешь не волноваться». Я уже понял, к чему она клонит, но решил сделать вид, что не понял и спросил, что за доктор ей понадобился. Конечно, это был женский доктор, и лучше бы я не спрашивал. Ведь ей уже 29, ее младшая сестра ждет третьего ребенка, и даже у соседки снизу есть прелестная трехлетняя малышка. Мы же женаты уже ровно два года… и да, она абсолютно здорова.

- Мы планировали купить дом, чтобы сдавать половину и иметь независимый доход. Вложить деньги, полученные от продажи моего. – Ответил я. – Подкопить осталось всего ничего, и можно начинать присматривать варианты.

- Разумно.

- Ну да. Время задуматься о перспективах к старости… Черт, думаешь, миссис Маршалл заметила, что у нас не все гладко?

- Мамаша-то? Да как пить дать. Небось уже вытянула из дочурки все семейные секреты. А может, и вытягивать не пришлось, та сама пришла поплакаться в жилетку. Так что ты там натворил, забыл повесить полочку или прочистить слив в ванной?

- Переспал с одной мексиканской проституткой 22 года назад.

Я не видел, скорее почувствовал, как Том понимающе кивнул. Догадался ли он в самом деле, я уточнять не стал, наверное - да, все же детективом он был хорошим.


**Юг Техаса, 1916 год
Знойный приграничный городок Пьедрас Неграс на берегу Рио-Гранде. С нашей стороны, в «американских домах», можно получить девушку на ночь за два доллара, причем абсолютно легально. Но мой приятель Фрэнки Фойер клянется, что через реку всего за 25 центов нас ждут настоящие горячие мексиканки, а выпивка там вообще практически бесплатная. Чем мексиканки с нашей стороны отличаются от мексиканок с той, кроме разнице в цене, я не особо понимаю, но сама идея мне чертовски нравится. Да и как такое приключение может не понравится парню, которому уже порядком осточертел пыльный гарнизон с бессмысленной каждодневной муштрой? Меня гложет злость и тоска, и бесплатная выпивка с даровыми девчонками кажутся пределом мечтаний. С наступлением темноты мы с Фойером переходим железный мост, откупившись от часового парой сигарет, и вступаем на территорию чужой страны.
;Viva M;xico! ;Viva la Revoluci;n!
Узкие улочки, низенькие дома с плоскими крышами, полумрак и чувство опасности. Где-то тоскливо бренчит гитара на пару с аккордеоном. Местная «cantina» с неровными глиняными стенами, мутная текила, щедро наливаемая коренастым усатым мексиканцем. Заливистый смех смуглых девиц за столиком пары американских солдат с красными лицами. Мы переходим из одной таверну в другую, выпиваем в каждой, и как-то незаметно оказываемся на окраине. Вожделенные «casas de mujeres» – дома терпимости. В свете керосинового фонаря стена полыхает кроваво-красным, или мне это кажется, потому что в голове помутилось от жары и количества выпитого. Откуда-то сладко тянет жареной кукурузой, девушки в пестрых платьях хихикают и машут нам, на заднем дворе заливисто лают собаки, скуля и подвывая, кто-то грязно ругается на испанском, доносится  бодрая «La Adelita» – песня про девушку-солдатку. Сурового вида тетка деловито подталкивает вперед худенькую черноглазую девочку, на вид не больше лет десяти. Девочка заискивающе улыбается. Видя мою реакцию, тетка толкает девочку за спину и машет куда-то в темную глубину коридора. Одетая в красное платье в цветочек появляется девушка постарше. Ее лицо я не запоминаю, лишь белозубую улыбку-оскал и шепот «mi soldadito»… 
Через три дня, выйдя утром справить нужду, я понимаю, что за те 25 центов получил больше, чем рассчитывал. Конечно, я слышал всякие пугающие истории о том, что можно подхватить от местных «puta», но разве мог подумать, что подобное случится со мной? 
Фельдшер ругает меня, не стесняясь в выражениях, и жалуется, что перевел на таких, как я, почти весь запас нитрата серебра. Мне хочется провалиться сквозь землю. Позорная запись в личном деле. Неделя в госпитале. Теперь я сам могу рассказать одну из тех жутких историй о шприцах и жгучих растворах, но мечтаю лишь поскорее вычеркнуть этот кошмар из памяти.

- Как поправишься окончательно, не тяни с женитьбой. – Советует доктор, выписывая меня из стационара. – Эта болячка - штука коварная.**
 

Тогда это предупреждение меня совсем не взволновало. Я протянул больше 20-и лет и никогда не задумывался о последствиях. Когда я был с моей подругой Руби, она как-то обмолвилась, что не может иметь детей. Возможно из-за одного сумасшедшего поклонника, что пырнул ее ножом в живот, когда она еще выступала в варьете, а может и из-за чего-то другого. Я не допытывался, мне было не особо важно. О детях я и не помышлял.  И вот Эвелин свалила мне на голову этот снежный ком…

- Помнишь, я тебе рассказывал про девушку-швею, что смоталась из дома? – Прервал мои размышления Том.

- Та, что сбежала от жениха к сутенеру? – Припомнил я. – И что с ней, сбылось твое предсказание?

- Не совсем в точности. Но тот сутенер теперь мертв. Убит, если точнее.

- Неужели жених?

- Я сперва тоже на него подумал. Но, как выяснилось, этот ушлый хорек уже подбивает клинья к младшенькой, ей как раз стукнуло 16. Нет, это папаша взял ломик и выследил подонка возле игорного дома. А потом проломил ему черепушку. Какой-то популярный ныне способ убийства, да? Вроде как хотел лишь припугнуть, да кто в это поверит. На допросе во всем признался, даже не пытался отрицать, только твердил, что не собирался бить так сильно. Честно говоря, не думаю, что он долго протянет за решеткой, не стоило ему вообще лезть в это дело.

- А что та девица, из-за которой все началось?

- Шут ее знает. Да и плевать мне на нее. Немного жаль только младшую. Сестра-шлюха, папаша-уголовник - славное семейство. А она пока такой себе невинный цветочек. И мозга, как у воробушка.

Я невольно улыбнулся, и Том вопросительно приподнял брови.

- Вот ты сказал про цветочек, и я вспомнил одну девчонку из нашего гарнизона. Мы тогда патрулировали вдоль Рио-Гранде. После учебы я какое-то время помогал тетке на ферме. Вернее как тетке - сестре деда, когда он умер, тетя Эдит взяла на себя управление делами, но она уже была в возрасте. Тогда же вступил Нацгвардию Вермонта, но до Мексики все это казалось какой-то игрой для взрослых: сборы летом, стрельбы, иногда охрана железной дороги. А потом в 16-м объявили мобилизацию, и нас отправили в Техас, к границе. Так вот, та девушка, она была дочь инженера, он таскал по объектам все семейство, так они и оказались в нашем гарнизоне. 

- Славный был цветочек, я понимаю?

- Еще какой. На пару лет меня младше, но уже наколесилась с отцом. Белокурые волосы, голубые глаза, носик кнопкой. Очень милая и забавная. Вроде мелкая, хрупкая, но на самом деле с фигуркой. Я как-то дурачился перед ней, споткнулся и едва не свалился в канаву, но она ухватила меня за руку. Ладошка узенькая, а стиснула, словно клещи.

- И что, вы с ней…

- Нет, просто иногда прогуливались да болтали. Мне-то она нравилась, даже больше, чем просто нравилась. Но Эмма постоянно жужжала про своего жениха Джеральда, который ждал ее где-то там, и заодно учился в университете. На инженера, между прочим. Со мной она просто была приветлива. А потом отца перевели на новое место, и она уехала.

- И разбила тебе сердце.

- Тогда я мне так казалось.

 -И глушить горе ты отправился к мексиканским проституткам.

- Угадал.

- Я вообще парень догадливый. Кстати, как тебе наша хозяйка? Мардж Каллахан?

- Производит впечатление. Но готовка - явно не ее.

- Это уж точно. – Фыркнул Том и добавил философски. – Но иногда в женщине это не главное.

На следующее утро мы собрали палатку, упаковали вещи и уложили их в каноэ, прибрали мусор и залили кострище водой. Я срубил пару сухих веток и оставил их у очага для тех, кто решит остановиться здесь после нас.
Кое-как преодолевая течение, нам удалось протолкнуть каноэ вверх на веслах, там, где берег был слишком крут. Мышцы, еще не переставшие ныть после прошлых нагрузок, вновь заработали на полную.
От основного потока, теряясь среди елей и осин, ответвлялся изумительной чистоты широкий ручей. Иди по нему на веслах было невозможно, пришлось буксировать каноэ на веревке: я тянул, Том управлял, сидя на носу. Пот катился у меня по спине, детективу тоже скучать не приходилось, но азарт упрямо толкал нас вперед. Каждый раз, когда мы подумывали о том, что можно уже остановиться, то решали, что сначала надо дойти вон до того поворота, а там до еще одного и до следующего. Наконец, голод и усталость подсказали, что именно эта красочная полянка просто идеальна - есть место и для палатки, и для костра, и деревья не слишком нависают. Ручей здесь немного углублялся, что давало надежду на какой-никакой улов. В потоке на солнце поблескивали спинками искры мелкой колюшки.
Уже привычно я занялся обустройством лагеря, а Том добычей ужина. Расчищая площадку от камней и веток, я почти не удивился, когда позади меня словно из ниоткуда материализовался Рене Бенуа. Хотя сердце ухнуло, когда рядом бесшумно легла тень от его фигуры.

- Bon, хорошее место. – Одобрил егерь. – Сюда реже доходят, в основном оседают там, куда приводит проводник.

- Решили все же проверить лицензию? – Осведомился подошедший Том, яростно отмахиваясь от мошкары.

- Все еще верю, что она у вас есть. Вижу, вы пришлись по вкусу местным кровососам.

- Спасу от них нету. Касторка Честера уже не спасает, видимо, эти твари к ней принюхались.

Бенуа сунул руку в карман куртки и вынул маленькую жестяную баночку, потом достал из нагрудного кармана сложенный белоснежный платок, открутил крышку и мазнул платком по содержимому. После чего подошел к Тому и протянул руку с платком к его лицу - детектив отшатнулся.

- Платок чистый. Тут немного дегтя, капля скипидара, керосин и еще кое-чего. Может, чуть пощиплет и пахнет не очень, но насекомым оно нравится еще меньше.

- Вообще-то, я и сам могу, просто дайте мне банку.

Бенуа вздохнул и пояснил терпеливо, как человек, привыкший иметь дело с идиотами.

- Mon ami, ты же этими руками будешь трогать приманку. К ней потом ни одна рыба не подойдет. Впрочем, дело твое, не хочешь – не надо.

- Ладно, давай, намазывай свое чудо-средство, слишком эти кровопийцы меня достали. Еще немного, и я начну уважать пауков.

- H;las, всех пауков штата не хватит, чтобы выесть здешнюю армию.

Я рыбу не ловил, поэтому обработал лицо и шею сам, пахло снадобье и впрямь довольно резко, но сразу стало заметно, что оно работает. Когда с дезинсекцией было покончено, Бенуа убрал коробочку в карман, а платок, пропитанный средством, велел оставить себе. После чего, наконец, поведал о цели своего визита.

- Вас сопровождал Пит Харрингтон, hein?

- Верно.

- Когда и где вы видели его в последний раз?

 - Позавчера, на той поляне, где вы нас проверяли. Он довел нас до места и ушел. Расплатились мы еще до отплытия. А в чем дело?

- Дело в том, что Харрингтон исчез. После того, как он отплыл утром на своей моторке от лодочной станции вместе с вами, его никто не видел.



Глава 3

 

Пити Харрингтон не произвел впечатления человека, который может заблудиться на обратном пути. Маршрут он наверняка знал, как свои пять пальцев. 

- А лодка? – Спросил Том. – Он привязал ее к дереву перед притоком. Как его… - Дир-Крик. 

- Лодки нет. И ее уже не было, когда я проверял вас в первый день.

- А следы на берегу?

- Ваши и его.  Судя по всему, лодку он отвязал сам. Кем вы работаете, мистер Куинн?

- Детектив полиции Бостона.

- А вы, Кейн?

- Следователь прокуратуры.

- Вот оно что. Bon.– Кивнул Бенуа. - Что-то еще можете добавить?

- Пити сказал, что его ждут дела. – Вспомнил я. – Он не уточнил, какие именно, но они вполне могли затянуться. Может быть, рано бить тревогу? 

- Возможно, но я обязан проверить. А вы ведь прежде служили, n’est-ce pas?

- Да. Сначала Нацгвардия - был в Мексике в 16-м, потом Франция - первый Вермонтский. Полагаю, как и вы?

Вместо ответа Бенуа снял с плеча сумку и винтовку, уложил на землю и взял лежащий возле вещмешка топорик.

- Стоит подыскать какой-нибудь упавший ствол, чтобы было на чем сидеть. – Сказал он и направился к лесу.

Детектив пожал плечами и вернулся к удочке. Я же взялся разводить костер.
Через какое-то время егерь возвратился с парой раздвоенных на конце веток, подходящих для опор под котелок и сообщил, что присмотрел подходящее бревно. Вскоре наш скромный лагерь обрел чуть более жилой вид, над костром закипал кофе, в моей походной сковородке тушилась консервированная фасоль с остатками бекона.

- Это что за тварь? – Том продемонстрировал висящую на крючке большеротую рыбинку, похожую на пеструю шипастую жабу.

- Маддлер. Или пятнистый подкаменщик. – Отозвался Бенуа. – Хороший знак, значит, должна быть и форель.

– Смахивает на одного моего знакомого.

Когда обед был готов, я предложил егерю присоединиться к трапезе, и отказываться он не стал, но на протянутую флягу с бурбоном отрицательно мотнул головой. Так же я заметил, что он ни разу не закурил. Расправившись с фасолью со сковороды и потягивая кофе, Бенуа отрешенно смотрел на язычки пламени в костре. Кто-то мог бы назвать его лицо достаточно привлекательным, а кто-то сказал бы, что оно вполне обычно и кажется усталым. 

-Регулярная армия с 1908-го, 5-й пехотный полк, потом служил в пограничных частях на юго-западе. В 1916-м – мексиканская экспедиция Першинга. – Не отрывая взгляда от костра заговорил он, словно сам с собой. – После Европа, кампания под Сен-Миелем и Мёз-Аргон.

- После войны решил стать егерем?

- Non. После демобилизации я завербовался в корпус морской пехоты. Слышали про Гаитянскую кампанию?

- Ту, что называли чуть ли не огнем Прометея для бедных диких гаитянцев? Установление прочного мира и стабильного правительства. Как-то так? – Припомнил Том, подумав пару секунд.

- Но со временем  мнение поменялось, и все вдруг поняли, что мы там зашли слишком далеко. – Вставил я. -  Империалистическая интервенция, карибская оккупация - так об этом писали в газетах, если я не ошибаюсь.

- Это и была оккупация. Bon Dieu … Иначе не назовешь. Может, сначала и казалось иначе, пока не оказывался там, внутри. Сержант Первого батальона морской пехоты… – Бенуа помолчал, разглядывая кофейный осадок на дне кружки. – Дикая жара, дикие джунгли, малярия и дизентерия - вот что нас там ждало. Maudit pays. Мы проводили рейды против како – местных повстанцев.  И обучали гаитянских жандармов. А на деле – жили неделями в непролазных дебрях. Ничего похожего на Францию. Это даже не война, не знаю, как это можно назвать... Наверное, мы и сами толком не могли уже сказать, что мы там делали и зачем. Или не хотели. ; quoi bon? Если половина деревни оказывалась повстанцами, что прикажете делать с деревней?

Бенуа выплеснул гущу в костер. Потом вытащил из ножен мачете и протянул его мне.

- Вот, видел, как ты на него смотришь. Можешь взглянуть поближе. Переделано тамошним умельцем из армейского «Коллинз», нам их тогда поставляли. Он немного укоротил лезвие, придал изгиб. 

Я взвесил на ладони укороченный клинок, потом обхватил рукоять – сидела как влитая. Вернул нож егерю. Том время от времени косился на «кольт», я подозревал, что это модель M1911, но просить посмотреть не стал.

- Полагаю, с вашим приездом деревень на Гаити стало поменьше. – Заметил детектив.

- Чертовски верно, mon gars... Вся эта духота, влажность от которой гнила одежда и заживо разлагалось тело. И их барабаны – бам-бам-бам где-то совсем рядом. Un endroit de fous. Мы понемногу сходили с ума. Невозможно было понять, кто враг, а кто друг. И под конец остались только враги. – Рене машинально потер шею. - Днем в деревне нас приветствовали крестьяне, один мальчишка подал мне миску с водой, улыбался так искренне, удивлялся форме, трогал пуговицы. А спустя два часа мы попали в засаду, и этот же мальчишка полоснул меня по горлу, когда я упал, оглушенный взрывом динамитной шашки. Мы отбились, вернулись в ту деревню и сожгли ее дотла. И еще несколько, потому что там везде прятались како. Против нашего оружия у них не было никаких шансов, счет шел на сотни, потом тысячи убитых. Я боролся за свободу гаитянцев, истребляя самих гаитянцев. Voil;.

- Ты был там до конца? – После продолжительной паузы уточнил Том, Бенуа покачал головой.

- В 1920-м сопротивление подавили. Мой отряд вернули в Куантико. А потом отправили в  Санто-Доминго, бороться против гавильерос. Вряд ли вы много читали об этом в газетах, про Доминикану предпочитали молчать… Sale coin. Там кругом горы, Кордильеры, карабкаешься то вверх, то вниз козьими тропами - никаких карт, и повезет, если проводник не смоется. Выслеживали чертовых повстанцев по джунглям маленьким отрядами, словно сами были кучкой дикарей.  Всегда начеку в ожидании засады, и спишь с открытыми глазами, потому что гавильерос как призраки - появлялись ночью. Да по-другому у них и шансов-то не было. Никаких барабанов, никакого шума. Тихая злая война без победы, выматывающая тело и душу. К 24-му нас просто вывели. Pis c’;tait fini.

- И вот тогда ты подался в егеря. – Заключил Том. 

- Oui. Примерно так. Дослужился до старшего сержанта и не стал продлевать контракт. 

- И как новая работа?

- Трупов поменьше.

- Сильно поменьше, надо думать?

- Особенно когда лес почти перестали валить. Но все равно, это дикие места, каждый год кто-то из местных или приезжих уходит в лес и не возвращается. Кого-то удается найти вовремя, а для других время перестает иметь значение. За 10 лет я нашел в лесу 11 трупов. Скольких вывел живыми, я не считал.

 - Ты же местный, родом отсюда?

- Отсюда. Хотя полжизни провел где-то там. Судя по акценту, ты, Куинн, коренной бостонец, чего не могу сказать о тебе, Кейн.

- Я родился в Бостоне, но долго жил в Вермонте. – Пояснил я. – Не говоря о годах службы «где-то там». Все смешалось.

- Что ж, спасибо за обед, но мне пора возвращаться в Кросс.

- А успеешь до темноты?

- Темнота мне не помешает. Если вы предлагаете остаться на ночь и втиснуться третьим в вашу щенячью будку, боюсь, в этом штате такое могут счесть нарушением закона о пристойном поведении.

- Что собираешься делать с Пити?

- Сначала проверю, не вернулся ли он в город. А утром продолжу обыскивать rivi;re, реку, в поисках лодки. Bonne soir;e.


Средство от насекомых Рене Бенуа хоть и воняло весьма специфически, но со своим делом справлялось. Мошка и комары кружили над нами злобно гудящим облаком, но сесть так и не решались. Воспользовавшись их замешательством, мы пару часов перед закатом посвятили рыбалке, натаскав ручьевой форели даже больше, чем могли съесть на ужин.

- Может, останемся здесь на пару дней? – Предложил Том, когда часть улова пошипывала на прутиках, капая жиром на угли. – Можно завялить пару рыбин и увезти с собой.

- А Купер тебя не хватится?

- Вообще-то у меня две недели законного отпуска, и это не считая набежавших сверхурочных. А ты пока вообще считай безработный.

Не могу сказать, что при слове «безработный» что-то не ёкнуло у меня внутри, слишком пугающе звучало это слово в последние годы, когда толпы бедолаг вынуждены были спать в очередях на улице, ради одной надежды поработать хотя бы за еду. Я знал, что смогу выкрутиться, но вот выкручиваться как раз и не хотелось. Наверное, я слишком привык к спокойной размеренной жизни, пока был шерифом.   

- Такая тишина тут.  – Продолжил рассуждать Куинн. – А снаружи все полыхает. Люди читают об этом в газетах, слышат по радио, но осознают ли все на самом деле реальность происходящего там?

- Не так, как мы, наверное. Но их нельзя винить. Где-то всегда полыхает, видимо, так уж устроен мир.

- Может, ты и прав. Если постоянно думать об этом, недолго и умом поехать. У всех свои заботы, верно? Мне, например, на службе хватает за глаза всяких страстей. Кстати, читал, как недавно отец застрелил пятилетнюю дочурку, а потом пустил себе пулю в висок?

- Не уверен насчет деталей, вроде что-то такое припоминаю. 

- Да и не важно, если не помнишь. Оказалось, он ее не убивал. По крайней мере Харди, наш криминалист, пришел к выводу, что девочка застрелилась сама. Не специально, конечно, наверное, нашла припрятанную дома пушку. Может, знаешь, есть такой старый дамский «смитт», совсем  легкий, на вид почти как игрушка. И спуск мягкий, не как в «Ивер-Джонсон», тем-то палец сломать можно. В общем, играя, она выстрелила в себя и попала прямиком в шею.

- Господи…

- Ага. Думается, папаша в это время спал, и ничего не видел. Если бы он еще пьяным был и лежал в отключке... Нет, ничего такого мы не обнаружили, ни одной пустой бутылки или запаха перегара, просто работяга прилег вздремнуть после ночной смены. В общем, он услышал выстрел, проснулся, увидел дочку, залитую кровью, и не придумал ничего лучше, чем приставить ствол к виску. От 22-го калибра получилась аккуратная маленькая дырочка. Мы сперва решили, что это убийство-самоубийство, но выяснилось, что на револьвере полно отпечатков девочки, и есть частицы пороха на ее пальчиках, да и угол вхождения пули снизу вверх и практически в упор. Со стороны так сложно выстрелить. Знаешь, малышка была похожа на фарфоровую куклу, если бы не вся эта кровь вокруг, словно на бойне… Пуля попала в артерию, ничего уже нельзя было поделать. 

- Черт. А жена?

- Жена их и нашла. Соседи вроде что-то слышали, но не были уверены, выхлопная это труба на улице, или что-то где-то треснуло, одним словом, про выстрелы они не подумали. День, полно всяких шумов. Вот они и лежали вдвоем, пока бедная женщина не пришла с работы. Вряд ли она когда-нибудь полностью оправится от такого зрелища, ее забрала неотложка. А я почему-то все думаю, убил он себя сразу, как понял, что девочка мертва, или сидел и смотрел на нее, прежде, чем нашел выход? 

После слов Тома и я зачем-то задумался об этом. Потом подумал о Рене Бенуа в карибских джунглях, прорубающего себе путь мачете, по колено в грязи. Моя служба у мексиканской границы была смесью скуки, тревожного ожидания и бесконечной строевой подготовки. Стрелять приходилось не так часто, мы скорее отпугивали бандитов, чем сражались с организованным врагом. Пока мексиканцы творили свою революцию, мы следили, чтобы они не лезли на нашу сторону. В рейде Першинга я не участвовал, да и тот с треском провалился. Франция – совсем другое дело. Но там мы хотя бы точно знали, кто враг. Перед глазами вновь всплыло удивленное лицо молодого немца, которого я застрелил, когда тот уже решился сдаться. А был ли он в тот момент врагом? Вряд ли. Интересно, что стало с тем мальчишкой, что оставил шрам на шее Бенуа?   

- Ты никогда не думал найти ту девчонку? – Прервал мои размышления Том.

- Какую? – Не понял я сперва. 

- Ну ту, что дочь инженера. С голубыми глазами и стальной хваткой.

- Нет. – Соврал я, но тут же сознался. – Не всерьез. Когда уволился со службы, пару раз мелькала такая мысль, но я так ничего и не сделал. Наверняка она уже давно была замужем и с толпой ребятишек.

- Наверное, я бы тоже так поступил. Пусть останется светлым воспоминанием, чем грустной реальностью. Может она стала толстой, с гнилыми зубами и сальными волосами, или ее дружок бросил ее, и она потихоньку спилась.

- Боже, у тебя слишком богатое воображение. Вряд ли Эмма стала бы такой.

- Ты просто мало в жизни видел, сидя в своем лесу. Милые домашние девочки с косичками за пару лет превращаются в циничных прожженных жизнью стерв. Или, что еще хуже, безмозглых куриц.

- А что еще им остается в большом городе?

- К чему это ты клонишь? Ну ладно, конечно, есть и исключения. – Подумав, добавил Том. – Кстати, вспомнил вот одну дамочку для примера. Она была школьной подружкой моей сестры, и тогда казалась мне очень хорошенькой. А года два назад, когда Фрэн приезжала погостить, мы с ней зашли к Минни на чашку кофе. Так вот, она набрала фунтов 20, и весь разговор свела к собственному монологу о том, стоит ли купить в кухню занавески в горошек или цветочек. Честно, я не шучу. Закатывала глаза и повторяла, что у нее голова идет кругом, как все это сложно.

- А что твоя сестра, она к какой категории относится?

- Моя сестра – это отдельный случай. Фрэнсис - на 3 года старше. В детстве постоянно меня дразнила и доводила до слез. А потом окончила школу и уехала в Нью-Йорк, изучать программу по технике безопасности при Колумбийском университете. Так и осталась жить там. Работает в отделе профилактики в управлении пожарной охраны, можно сказать, пошла по стопам отца. С ней лучше не шутить. Что примечательно, замуж она вышла не за пожарного, как мы все думали. Нет, Фрэн решила и тут всех удивить и выбрала музейного реставратора, этакого тихоню в очочках, можешь себе представить?

- Наверное, теперь доводит до слез его, отбирая скипидар и ацетон. 

- Точно, горючие же вещества. Знаешь, я не удивлюсь, если ты прав. Надо будет вас познакомить, когда она приедет проведать маму. 


Следующее утро выдалось прохладным и солнечным, обещая стать погожим теплым днем. Мы обжились и вошли в ритм: проверяли рыбные места вокруг или праздно сидели возле костра, слушая шум ручья и щебет птиц. Идея остаться здесь еще чуть дольше казалась все привлекательнее – если что, можно было сплавать на каноэ в город и пополнить запасы, потом вернуться и спокойно рыбачить дальше. Но даже без этого мы бы не голодали, обошлись рыбой и кашей, а кофе и сигарет мы взяли с запасом. 

Однако, наши мечты о паре уединенных деньков в лесу разрушил очередной визит егеря. Рене Бенуа появился традиционно внезапно и бесшумно, когда мы увлеченно подергивали удочками, надеясь заинтересовать затаившуюся между камней форель.

- В такую погоду клев неважный.

Мы обернулись на голос, и лицо егеря мне сразу не понравилось. Он и прежде не отличался особой улыбчивостью, но сейчас что-то в его взгляде заставило меня почувствовать себя неуютно. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга.

- В чем дело? – Наконец, спросил Том настороженно.

- Вам придется вернуться в город. Прямо сейчас, со мной.

-Нашли лодку Харрингтона?

- Oui. И ее тоже.

- Вот дерьмо. – Мы с Томом переглянулись. – Он мертв, да?

- С чего вы это взяли?

- Да брось, Бенуа, ты с кем имеешь дело, по-твоему? Тем более, сам же только что намекнул.

- Bon. Да, он мертв. И теперь вы последние, кто видел Пити Харрингтона живым. Так что вам придется вернуться в Норд-Кросс и дать показания. Если вы ни при чем, я лично отвезу вас обратно, и вы продолжите проматывать свой отпуск.

- Конечно, мы ни при чем. Можем дать показания хоть прямо сейчас.

- Не получится, вас хочет видеть шериф. Собирайте лагерь, и успеем все закончить еще до темноты.

Смысла спорить не было. Егерь обладал почти теми же полномочиями, что полицейский. Он имел право и задержать нас, и обыскать, и доставить для допроса. Пока мы с Томом собирали палатку, он отошел к ручью и встал полюбоваться танцующими над водой стрекозами.

- Черт знает что. – Ворчал детектив вполголоса. – За кого нас принимают? Отплыли с проводником на глазах у свидетелей, потом придушили и скинули труп в реку? А сами продолжили рыбачить как ни в чем небывало? С таким же успехом можно предположить, что его прикончил сам Бенуа.

- Если бы я кого-то прикончил, тело никогда не нашли. – Отозвался егерь у ручья.

- Отлично, еще и слух как у совы. Вообще-то, это можно расценить как угрозу.

- Угрожать заранее я бы тоже не стал. Не настолько я благороден.

- Просто бесследное исчезновение, да? А кстати, что вообще стало с Пити?

- Его тело нашли в реке, зацепилось за прибрежные кусты,  рыбаки заметили.

- И это точно убийство? Вдруг он сам утонул?

- На голове есть множественные повреждения.

- Так притоки здесь каменистые. Он мог споткнуться, когда возвращался к лодке, упасть на камни и удариться головой, а течение вынесло его в главное русло.

- Тогда ему пришлось бы падать вновь и вновь, пока лицо не превратилось в месиво. Кроме того, вы сказали, что расплатились с ним, но в карманах Пити никаких денег не оказалось.

- Четыре бакса, конечно, веский мотив для убийства.
 
По пути Том пытался вытащить из егеря еще какую-нибудь информацию, но тот предпочел отмалчиваться. С его помощью мы довольно быстро спустились к основному потоку, но даже движение на каноэ по течению требовало максимальной сосредоточенности и физических усилий. Добравшись до реки, мы с Куинном насквозь взмокли и выдохлись, в то время как Бенуа едва вспотел.
Лодка с навесным мотором была привязана там же, где ранее оставлял свою наш проводник, но эта оказалась чуть короче и уже.  Сняв мотор, на ней можно было без проблем передвигаться по мелким притокам. На дне, выстланном мешковиной, кроме весел, я заметил шест, моток веревки, топорик, жестяное ведерко, перевязанный бечевкой мешок и небольшой деревянный ящичек. Все было продуманно и аккуратно уложено на своих местах. 
До Норд-Кросса мы добрались еще засветло. На самом деле, обратный путь по реке показался мне намного короче, чем тот, что мы проделали четыре дня назад.  Бенуа привязал к причалу свою плоскодонку, потом наше каноэ. Все взятое в аренду снаряжение мы оставили в лодке.

- Наверное, стоит зайти и расплатиться. – Предположил Том.

- Ne t'inqui;te pas. Можете заплатить и завтра. – Ответил егерь. – Это не к спеху. Просто заберите свои личные вещи.

Мы прошли мимо старика - любителя рассуждать о рыбьих повадках, он все так же жевал незажженную трубку и, могу поклясться, сидел в точно такой же позе, что и прошлый раз. В Норд-Кроссе до любого места было легко дойти пешком, так что мы втроем сразу отправились в офис шерифа, расположенный, как я помнил, на главной улице рядом со зданием городского собрания.
Оказалось, нас уже поджидали. И назвать это иначе, чем засадой, не получалось. Едва за нами закрылась дверь, парень с рябым лицом и «карандашными» усиками под носом скользнул нам за спину и ткнул мне в ребра дулом револьвера.

- Какого черта? – Я шагнул вперед и обернулся, на меня был направлен «Смит-Вессон» 38 калибра.

- Не волнуйтесь, господа, простая мера предосторожности. – Из-за стола нам добродушно улыбался седой плотно сбитый мужчина, вальяжно развалившийся на стуле. – Положите-ка для начала ваш «винчестер» на этот стол, пожалуйста.

Я снял с плеча винтовку и положил ее поперек стола, мужчина сразу схватил ее и пристроил сзади себя все с той же расслабленной улыбкой.

- Клайд Таттл, шериф Норд-Кросса. – Представился он. – Это мой помощник Отис Брейден. И мистер Грилиш, наш коронер.

Коронера я сперва и не заметил, он примостился на стуле между столом и железным шкафом – бледный человек с постным вытянутым лицом, длинными сальными волосами и восковой кожей, отрешенно глядящей куда-то в пространство позади нас.
Шериф небрежно кивнул егерю.

- Вы можете быть свободны, Бенуа. Дальше мы сами справимся.

Мне показалось, что тот на секунду замялся. Но потом все же развернулся и вышел, обойдя Отиса с усиками и револьвером.

- Прошу вас пройти вперед, господа. Отдохните немного в камере.

- Мы что, арестованы? – Осведомился Куинн.

- Не будем спешить с выводами. Пока мы просто хотим побеседовать. С каждым из вас по отдельности. Конторка у нас маленькая, места особо нет, сами понимаете.

Мне не нравился ни наигранно приветливый тон Таттла, ни злорадная заинтересованность во взгляде Отиса. На дне вещмешка Куинна покоился «кольт», о котором не знал Бенуа, но для столь отчаянных действий было пока рановато. Мы дали проводить себя в камеру, где мистер «усики» велели Тому бросить вещи и вернуться в приемную. Я остался в камере один. Судя по всему, преступность в Кроссе не особо свирепствовала - соседняя камера пустовала. И других, кроме этих двух, не имелось.
Весь офис представлял собой небольшое квадратное помещение. В приемной стояла пара лавок для посетителей, стол помощника, пара стульев и два железных шкафа. Напротив входа над столом висел портрет губернатора штата и звездно-полосатый флаг. Сбоку находилась дверь в личный кабинет шерифа. 
Места для задержанных располагались в пристройке позади, от офиса их отделяла массивная деревянная дверь, из-за которой я не мог ничего расслышать. Внутри - простые нары из досок с двух сторон вдоль стены с парой набитых опилками матрасов. Ведро в углу и маленькое окошко с решеткой под потолком, выглянуть в которое стоя на полу не представлялось возможным. Пройдясь туда сюда, я уселся на матрас. Давненько я не оказывался в камере и, надо сказать, совсем по ней не соскучился. 
Прошло около часа, прежде чем дверь скрипнула и отворилась. Отис с усиками звякнул связкой ключей и отпер камеру, Том вошел внутрь. Он держался спокойно, но глаза горели гневом, а левая щека пылала, как вчерашний закат над лесом.

- Теперь ты. Идем, потолкуем.

Помощник шерифа пропустил меня вперед и запер сперва дверь с решеткой, потом общую дверь.

- Так что, мистер Кейн, будете дерзить, как ваш приятель, или начнете отвечать, как подобает? – Осведомился Таттл, указывая мне на стул.

Когда я сел, он встал, обошел стол и грузно привалился к краю столешницы, чтобы нависать надо мной подобно утесу. По бедру его похлопывала внушительная кобура с «кольтом» 45 калибра. Такая пуля способна остановить любого, даже если попадет в руку или ногу, урон будет катастрофический, а если в тело или голову - смерть практически гарантирована. Помощник Брейден нетерпеливо топтался у меня за спиной, а коронер, видимо, научился спать с открытыми глазами и вовсю пользовался этой способностью.
Наверняка Том сказал, что он детектив полиции и предъявил значок, который сунул в нагрудный карман, когда мы паковали вещи, однако, от побоев его это не спасло. Что для местного шерифа какой-то левый городской коп? Красная тряпка для быка. Поэтому махать удостоверением не очень-то хотелось, но автомобильные права остались в гостинице, а других документов, подтверждающих личность, у меня с собой не было.

- Дела ваши неважные. – Доверительно сообщил шериф, разглядывая мою «корочку». – Есть свидетели, которые видели, как вы отплываете вместе с Харрингтоном утром. Расплатились с ним на месте, верно?

- Мы расплатились перед отплытием.

- Сколько вы ему дали?

- Четыре доллара.

- Понятно. – Таттл переглянулся с помощником так, будто это было чрезвычайно важно, и вернул мне удостоверение. – И в котором часу вы с ним прибыли на место рыбалки?

- Я не следил за временем, где-то после полудня. 

- А поточнее?

От меня ждали ответа. Я догадывался, что Куинна спросили об этом же, он назвал что-то приблизительное, и теперь они только и ждут, чтобы я ошибся на пару минут, чтобы уличить меня во лжи. Глупейшая ситуация.

- Говорю же, я не смотрел на часы. Пити сказал, что мы будем на месте к обеду. Здесь ведь под этим имеют в виду от полудня часов до двух? Так оно и вышло. Но сколько было точно, я сказать не могу. Свою работу Харрингтон выполнил, провел нас по Дир-Крик, потом сослался на какие-то дела и ушел.

- Какие дела?

- Он не уточнял. Наверное, вам лучше спросить у его приятелей. – Таттл сделал какое-то движение, и мне показалось, что сейчас он меня ударит, но он лишь немного переместил свой зад, при этом добродушное выражение с его лица исчезло.

Шериф наклонился ниже, так что я мог рассмотреть волосы, торчащие из его носа.

 - Вот что, умник. Пити тут живет с самого рождения, но мертвым он оказался почему-то сразу после вашего приезда. Так что не надо мне заливать насчет его приятелей, я их всех с пеленок знаю.

- Послушайте, я не собираюсь учить вас работать. – Я постарался добавить в голос примирительную интонацию. – Я сам отработал шерифом 8 лет и...

- Вот как, и где же?

- Округ Хемлок, Вермонт. Кстати, шериф Гейвен из Пенобскота еще на службе? 

С самого начала разговора я силился вспомнить эту фамилию. Мы с Гейвеном пересеклись во времена Сухого закона, хотя знакомство и было шапочным,  все же мне показалось, что упомянуть его имя стоило. Судя по тени, пробежавшей по мясистому лицу Таттла, с этим я не прогадал.

- Джон Гейвен?

- Джордж.

- Верно, Джордж. Так вы что, с ним работали?

- Вели одно дело о контрабанде спиртного в 32-м. Не знаете, как он? 

 - Гейвен теперь в Огасте. В Департаменте общественной безопасности. Высоко поднялся, сукин сын. – Хмыкнул Таттл, отлепил седалище от стола и плюхнулся обратно, на место помощника. – Значит, Пити говорил, что у него какие-то дела? Было похоже, что его это беспокоило?

- Напротив, он выглядел вполне беззаботно. По крайней мере, мне так показалось.

- Что ж, ладно. Нам надо проверить кое-что, а вы пока подождите... 

- В комнате отдыха?

- Точно, в комнате отдыха. – Хохотнул шериф и махнул недовольному Отису с поникшими усиками, чтобы он проводил меня в камеру.

Снова звякнули ключи, отпирая сперва дубовую дверь, потом железную.

- Вижу, у тебя с Таттлом вышло поладить лучше моего? – Заметил Том, растянувшийся на матрасе, его щека заметно припухла, хотя краснота уже начала спадать. – Поболтали как шериф с шерифом, померились, кто ловчее пересчитывал ребра местным пьянчужкам?

- Просто припомнил одного старого знакомого, он, оказалось, успел подняться до инспектора.

- Надо же, удачно выкрутился. Ладно, бить тебя не стали, а как насчет того, чтобы отпустить? Не хочется провести ночь в этом клоповнике. Те сосновые ветки и то были удобнее этого жухлого матраса. Галькой они его что ли набили?

- Опилками. Хорошо впитывают пот и кровь.

- Мило. Так вот, если нас сейчас не выпустят, они будут впитывать мои слезы. Я создан, чтобы сажать негодяев в камеру, а не примерять ее удобства на себя. – Том встал и прошелся к двери, потом к стене с окном, за которым уже успело посереть. – Эти идиоты, похоже, всерьез хотят повесить на нас  Пити Харрингтона. Мол, 24 года жил паренек спокойно, а как только мы появились, так тут же окочурился. Логика просто непрошибаемая.

- Мне тоже на это намекнули. Но никаких прямых улик против нас у них нет.

- Что-то мне думается, что если в местном суде сидят такие же одаренные личности, как в офисе шерифа, то этих незатейливый философских рассуждений им будет вполне достаточно. Парень мертв, а 4 бакса пропали. Чем не повод выписать ордер на арест и оставить нас тут мариноваться?

- В мешке есть одеяла. 

- Это утешает. Там еще спички есть, можем пустить нары в расход и устроить костер. А когда кто-то прибежит за запах дыма, я пристрелю его из своего револьвера, который эти придурки даже не удосужились поискать.

- Мы не арестованы, уверен, посовещавшись, они нас выпустят. Наверное думали, что будут иметь дело с парой офисных клерков, которых легко запугать, а попалась рыбка покрупнее, и теперь они озадачились, стоит ли с нами связываться. Похоже, Бенуа им ничего про нас заранее не рассказал.

- Все они тут заодно, и твой дружок егерь тоже.

- Вряд ли. 

- Это все ваша армейская солидарность. Но это он нас сюда притащил и бросил - твой собрат по оружию. 

- У него не было выбора. В конце концов, мы вполне годимся на роль подозреваемых. В таких обстоятельствах, я бы и сам нас допросил.

- Ты такой покладистый, потому что прыщавый Отис не влепил тебе пару оплеух. Вот знаешь, не думал, что ты такой изворотливый засранец - сразу прикрылся знакомым инспектором.

- Тебе надо расширять круг знакомств. Бывает полезно.

Дверь скрипнула и вышеупомянутый Отис, скорбно дернув усиками, отпер дверь камеры.

- Топайте. Вы свободны. Пока что.

Шериф, покачиваясь на стуле, читал какой-то документ, взглянув на нас поверх папки, он проворчал.

- Можете идти, Бенуа за вас поручился. Но пока идет расследование, вы не должны покидать пределы Норд-Кросса, иначе это будет расценено как побег.

Возле двери стоял егерь, на его плече висел мой «винчестер». Не поднимая на него глаз, Отис встал позади шефа и принялся внимательно изучать узор дощатой столешницы. Коронер к тому времени куда-то испарился.
Мы втроем вышли на освещенную парой фонарей улицу, по которой брела всего пара прохожих, похоже, не слишком трезвых, что было простительно для столь позднего времени.

- Провожу вас до гостиницы. – Сообщил Бенуа, шагая впереди по брусчатке, кажется, единственной мощеной улицы в городке.

- Мы помним дорогу. – Отозвался Куинн. – Сами дойдем.

- Я обещал Мардж. – Пояснил егерь немного неловко и передал мне винтовку. – Лучше держите ее в комнате, пока будете в городе.

- Обещал Мардж, значит. – Усмехнулся Том. – Ну-ну.



Глава 4



За одним из столиков в зале гостиницы читал журнал невысокий мужчина средних лет, с залысинами и в очках. Он пребывал в одиночестве, перед ним стояла чашка кофе, и он прихлебывал его мелкими глотками, сосредоточенно перелистывая страницы. Сцена, уместная скорее для утра, чем для позднего вечера, но никто не возмущался такому несоответствию. Возможно, потому что возмущаться попросту было некому.
Бенуа не стал останавливаться, а сразу прошел мимо столиков к задней двери, ведущей на кухню. Мы с Томом последовали за ним.
В кухне горел свет, кроме зоны готовки с плитой, раковиной и большой столешницей, над которой висели плошки и сковородки, имелась отдельная небольшая столовая. На прямоугольном деревянном столе без скатерти, лишь с льняной салфеткой посередине, на которой стояла вазочка с веткой жимолости, были расставлены приборы.
Прямо на дощатом полу под окошком лежал кто-то, кого я сперва принял за собаку. Но это был кот, огромный, полосатый и пушистый. Услышав нас, он дернул похожим на бревно хвостом, но больше никаких признаков жизни не подал.

- Lo, Диоген.  – Поздоровался с котом Бенуа. - Все дрыхнешь, старый лентяй.

- Кота зовут Диоген? – Удивился Том.

- Когда он был котенком, то любил забираться в старую бочку на заднем дворе. Вот и стал Диогеном. – Пояснил егерь. – Вообще-то он не старый, ему всего четыре года. Просто так выглядит.

Я посмотрел на спящего кота, на вид он казался старше меня.
Рене прошел к плите и зажег газ, взял с полки пачку кофе и засыпал в кофейник. Он вел себя так привычно, что стало очевидно - все это он проделывал не впервые. Поставив кофе вариться, он наведался в кладовку и вернулся оттуда с кастрюлей и бутылкой со светлой жидкостью.

- Фасоль со свининой. – Объявил он. – Сейчас разогрею. И яблочный сидр, кухарка сама делает. Еще осталось немного ванильного пудинга, если кто захочет.

Мы с Томом, расположившись за столом, наблюдали, как Бенуа хозяйничает на кухне. Диоген, учуявший свинину, громко заурчал, но, придерживаясь философских идей своего тезки, продемонстрировал личную независимость и не стал унижать свое достоинство попрошайничеством. Возможно, просто оказался сыт. 
Когда ужин был разогрет и разложен по тарелкам, а мутноватый сидр разлит по стаканам, появилась сама хозяйка. На ней была зеленая шелковая блузка, украшенная бантом на груди, медного оттенка волосы обрамляли лицо роскошными волнами. Она заняла место во главе стола. Ее духи пахли гардениями. 

- Не могла позволить, чтобы мои постояльцы ночевали в каталажке. – Сказала она, отпивая глоточек сидра. – Когда Рене сказал, что вас задержали, я велела ему вас вытащить.

- За что мы весьма благодарны. – Ответил Том. – Но с чего это шериф так легко сдался? А Отис и вовсе чуть под столом не прятался.

- Долгая история. – Отмахнулась она, потом сходила к плите и налила себе чашку кофе. – А вообще, вот в том году был один случай…

- Может, не стоит их этим утомлять? – Заметил егерь, размеренно поглощая фасоль.

- Да чего там, конечно, стоит. В прошлом году заехал к нам один немец. Профессиональный рыбак. Жутко привередливый тип оказался, постоянно был всем недоволен. То кофе ему не такой, то обед не в то время, то вода недостаточно горячая. Придирался почем зря. Как там его звали?

- Герхард Свен.

- Точно, мистер Свен. Рене попросил его вести себя повежливее, но тот лишь разошелся пуще прежнего. От проводника отказался, мол, сам знает о рыбе и реках больше, чем все мы тут вместе взятые. Так вот, взял он утром лодку, отплыл, и с тех пор больше его никто не видел. Лодку потом нашли со всем имуществом внутри.

- Просто исчез, значит. – Кивнул Том, бросив выразительный взгляд на Бенуа.
 
- Вот-вот. – Подтвердила Мардж, улыбнувшись. – Вы сейчас тоже на Рене посмотрели, а в городе, конечно, поползли слухи, что немец исчез не сам по себе. Но тело так никто и не нашел, так что герр Свен остался числиться пропавшим без вести.

- Его искали? – Спросил я.

- Oui, само собой. Я, и еще пара проводников: Пит Харрингтон и Джо Дана, он пенобскот, отлично знает местность. Обошли притоки, нашли лодку на ручье Колд-Спринг. – Ответил Рене. – Лагерь собран. Все снаряжение упаковано и уложено, как будто он собирался отплыть. Но пока его хватились, несколько раз шли ливни, так что никаких следов не осталось. Было начало мая, ночи еще очень холодные. Скорее всего, Свен зачем-то отошел в лес и заблудился, и уже не смог вернуться к лодке. 

- А тело?

- Это огромная дикая территория, даже я не в состоянии проверить каждый овраг и заглянуть под каждый куст. Я обошел окрестности вблизи места его пропажи, но так ничего и не нашел. Заблудившийся человек быстро теряет рассудок, оказавшись в чаще, он может забрести так далеко и залезть в такие дебри, что в это с трудом верится. А может топтаться по кругу в шаге от тропы, но так ее и не найти. C’est comme ;a. Я говорил, что нашел 11 тел, будучи егерем? Но самих пропавших-то было больше. – Бенуа отставил пустую тарелку и отпил немного терпкого сидра. – Этим апрелем, когда сошел снег, я набрел на кость. Большеберцовую кость человека, мужскую, скорее всего, чуть обглоданную с обоих концов, но все еще узнаваемую. Обыскал все вокруг, но больше ничего. Вот и поди знай, сколько она там лежала, год, два, а может и все три. И кому принадлежала? Возможно, и герру Герхарду Свену.

- Налить тебе еще, Рене? – Предложила Мардж.

- Non, мне уже пора. Спасибо за ужин.

- Ну вот, никак не дает себя подпоить. – Улыбнулась хозяйка. – Рене Бенуа: никаких сигарет, никакого алкоголя.

- Никаких женщин? – Подсказал Том.

- Ну, слава богу, до этого пока не дошло.

- Я могу выпить. – Возразил егерь. – Я только что пил сидр. 

- Обведу этот день в календаре.

- И я не люблю, чтобы от меня несло сигаретным дымом.

- Ладно, оправдание засчитано. Ты заглянешь завтра?

- Oui. Скорее всего. Хочу быть в курсе, что еще надумает Таттл. Au revoir.

Мардж Каллахан проводила егеря до двери и чмокнула в щеку. Потом вернулась к нам за стол. Подлила по порции сидра в наши опустевшие стаканы, в ее собственном еще оставалась половина.

- Мы друг друга с детства знаем. Рене со своим приятелем частенько заходили сюда, когда были подростками, подрабатывали по мелочи. Я тогда была еще совсем мелкой, а мама и папа еще живы. Эту гостиницу начал строить мой дед, когда лесозаготовка была в разгаре. Потом, когда все начало разваливаться, мы одно время были на грани закрытия, но удержались на плаву благодаря любителям рыбалки и активного отдыха на природе. Спасибо Флай Род Кросби. Постояльцев не так, чтобы много, но на жизнь хватает.

- Похоже, тут все друг друга знают с пеленок. – Хмыкнул Том. – Маленькие городки, они такие.

- Да, выросли друг у друга на глазах. Потом тот приятель Рене – Эйдан Каллахан - стал моим мужем.

- А где он сейчас?

- Он утонул 5 лет назад.

- Соболезную. Простите.

- Ничего, я уже это пережила. Эйдан и Рене дружили со школы, потом вместе ушли служить.

- В регулярную армию в 1908-м. 

- Он вам рассказал? Вообще Рене редко говорит о тех временах. Или редко только со мной? Вы ведь оба тоже воевали?

Я кивнул, а Том покачал головой.

- Я был на войне во Франции. – Сказал он. – Но как военный полицейский, не как солдат.

- Вряд ли это было легче. Жаль, что вы попали здесь в историю. Я ни капли не сомневаюсь, что вы не имеете отношения к смерти Пити. Хорошее же у вас теперь сложится впечатление… 

- Не стоит беспокоиться, это просто недоразумение. – Благодушно заверил Том. - Спасибо за ужин, миссис Каллахан, пожалуй, я бы уже шел спать.

- Зовите меня просто Мардж.

- Я тоже пойду, иначе усну за этим столом. – Я допил последний глоток. – Спасибо, Мардж. Передайте кухарке, что сидр у нее отличный, прям пробирает.


Мы по очереди наведались в душ и растянулись на своих койках. Взглянув на себя в зеркало, я решил, что побреюсь утром - еще одна ночь погоды не сделает. В отличие от меня, Том в лесу брился регулярно, говорил, что с щетиной выглядит убого и напоминает бродягу. У меня же она росла вполне густо и равномерно, так что при желании я мог бы отрастить роскошную бороду. Но в наше время бороды оказались не в моде. Как-то раз, обмолвившись об этом, я услышал от Эвелин, что ей пришлось бы развестись со мной, вздумай я изображать аляскинского траппера. 
После брезента поверх веток на голой земле, кровать с матрасом и чистые простыни казались королевским ложем. Я уснул почти сразу, слыша, как ворочался на своем месте Том. Его взбесило то, как с ним обошлись у шерифа, хоть он и пытался этого не показывать. Скрипнув кроватью, детектив сел и потянулся к своему мешку, повозился с ним в темноте и вытащил флягу с бурбоном.

Проснулся я, когда солнце уже вовсю заливало комнату ярким светом, разбуженный шумом воды в ванной. Взглянул на часы – если поторопиться, еще успеем на завтрак.
К тому моменту, как мы спустились, зал как раз покидала решительного вида молодая парочка, оба одетые по-спортивному - в шорты и высокие ботинки на шнуровке, на парне была светлая рубашка-поло и кепка, на девушке топ такого же оттенка и шляпка из соломы. Вчерашний любитель полистать журнал за чашечкой кофе был занят тем же делом, что и накануне вечером.
Мы уселись за свободный столик. Мардж выглянула из кухни и подошла к нам, чтобы поздороваться. На ней была клетчатая юбка и коричневая рубашка, воротник которой был сколот брошью с парой зеленых бусин, волосы собраны в пучок. На мой взгляд, локоны шли ей куда больше.

- А я-то хотела просить миссис Стокерс оставить вам по куску пирога, думала, проспите подольше. Сейчас она подаст вам завтрак.

Почему-то в мыслях я представлял кухарку милой маленькой женщиной, которая вечерами разливала по бутылкам мутноватый кислый сидр, закупоривая горлышки воском под треск дров в печи. Вместо этого настоящая миссис Стокерс имела рост и сложение гренадера, и тяжелую походку лошади оного. С сосредоточенным выражением лица она торжественно вынесла поднос и поставила перед нами кофейник, тарелки с яичницей и беконом и два куска пирога с черникой. 

- Приятного аппетита, господа. – Пророкотала она и скрылась в кухне.

Том проводил ее задумчивым взглядом.

- Ты совсем одичал в лесу. – Заметил я.

- А что, разве не великолепная женщина? Темными вечерами рядом с такой и револьвер не нужен.

Когда мы расправились с яичницей и принялись за пирог, вошел Рене Бенуа. Аккуратно причесанный, гладко выбритый и в тщательно отутюженной форме. Кивнув нам, он скрылся в кухне и через минуту вернулся с большой чашкой кофе с молоком. Мы с Томом пили черный.

- Боишься, что мы сбежим после завтрака? – Осведомился Том, а я подвинулся, освобождая место рядом.

- Бостонцам нельзя доверять. – Подтвердил егерь, садясь за стол. – Это всем известно.

- Уже проткнул нам шины?

- Подумываю над этим. Какие у вас планы на день?

- Собирались двинуть к канадской границе.

- les Yanks … - Проворчал Бенуа. – Здесь очень глухие места, и я говорю не только про лес. Просто посидите день-другой в гостинице, пока все не утрясется.

- Мы не будем сидеть и ждать, пока все утрясется. – Возразил я. – И ваш шериф придумает, как увязать нас с делом Пити.

- Ничего он не придумает, мозгов не хватит. 

- Безмозглые иногда бывают самыми опасными. – Заметил Куинн. – А парнишку все же кто-то пришил, если ваш доктор не оплошал с причиной смерти. Вот что, я хочу увидеть тело.

- У вас нет полномочий вести здесь расследование, m’sieur полицейский детектив из большого города.

- Зато у меня есть мозги и опыт. А вы вроде должны за нами присматривать, мистер егерь из глухого леса. Так покажешь тело или нет?

- Bon. Ладно. Оно в похоронном бюро у Грилиша, больничного морга у нас нет. Идемте.

Мы вышли через крыльцо на задний двор гостиницы, где еще не бывали. Здесь стояло несколько столиков и лавок, Мардж метелкой смахивала пыль со столешниц. Увидев нас, она улыбнулась - улыбалась она замечательно.

- Можно завтракать на улице, для этого, наконец, достаточно потеплело. Только вечерами мошка да комары досаждают, но, если хотите, мы можем накрыть тут для ужина.

- Если надумаем еще немного покормить местных кровососов, непременно сообщим. – Кивнул Том. – Ого, а это кто?

В садике между яблонями и кустами жимолости пасся олененок, с яркой рыжеватой шерстью, усыпанной светлыми пятнышками, и белым брюшком. Олененок грациозно ступал на длинных ногах и насторожено подрагивал ушами. На его шее был надет широкий голубой ошейник с бубенчиком. Рядом, в тени дерева, валялась крупная лохматая собака коричневого окраса.

- О, вы про Динь-Динь. – Мардж отложила метлу и присела на край стола. – Выпустила ее ненадолго, пока людей нет. У нее там, за забором, есть свой огороженный участок.

- Она ручная? – На лице Тома появилось непривычное выражение почти детского удивления. – Откуда она?

- Рене приволок этой весной, совсем крошечной, день-два отроду, выкармливали ее молоком. Сейчас она только начала сама щипать траву. Колокольчик - чтобы не потерялась, поэтому и кличка Динь-Динь. А вон ту собаку, Бигси, он принес года два назад, мелким щенком. – Женщина с улыбкой повернулась к смутившемуся егерю. – Наверное, ему кажется, что у меня тут приют для животных. В том году был зайчонок, осенью он благополучно ушел в лес. Боюсь представить, кого он притащит следующим. Лишь бы не енота.

- А кот?

- Вот Диогена я завела сама - крысы появились. У нас раньше всегда были кошки, а мне что-то захотелось именно кота.

- Олениху застрелил браконьер. – Решил пояснить Рене. – Его я потом выследил. А детеныш один погиб бы, слишком petit, маленький. Пока пусть подрастает тут, а к осени, когда ее потянет в лес, ошейник можно будет снять. 

- Разве она не привыкнет к людям? – Спросил я. – Не перестанет их бояться?

- В лесу среди своих она быстро одичает. В любом случае, это хоть какой-то шанс.


Не выходя на главную улицу, мы прошли вдоль реки грунтовой дорогой, мимо простых одноэтажных домиков, обитаемыми из которых остались два-три. Потом свернули вверх и вышли к двухэтажному зданию, которое явно знавало лучшие времена. К постройке сбоку притулился гараж, нетрудно было догадаться, что внутри пылился старый катафалк. Пятачок земли перед входом когда-то в прошлом засыпали речной галькой. Вывеска над двустворчатой дверью гласила:

«ГРИЛИШ И СЫНОВЬЯ. ПОХОРОННОЕ БЮРО И УСЛУГИ БАЛЬЗАМИРОВАНИЯ»

Почему-то мне стало не по себе, мрачное здание на фоне солнца и молодой зелени вызывало тоскливое чувство неизбежности.

- Зрелище не самое приятное. – Предупредил Бенуа. – Он пролежал в воде достаточно долго.

- Прекрасно представляю. Насмотрелся в свое время.

- Hein? Когда это?

- Когда был шерифом в Вермонте. Лесозаготовки. – Пояснил я. – Плотогонщики часто погибали на реке.

- Вермонт. Я служил там новобранцем. Форт Итан Аллен. 

Внутри, как и ожидалось, царил скорбный полумрак. Сразу запахло формальдегидом, пылью и сосновыми досками, половицы под ногами глухо поскрипывали. Мы прошли мимо зала прощаний, с рядами стульев, потертой ковровой дорожкой и тяжелыми бордовыми шторами на окнах. Зал пустовал, сегодня никого не хоронили.

- Я могу вам чем-то помочь? – Прошелестел в тишине голос, заставивший меня вздрогнуть.

- Хочу еще раз взглянуть на тело. – Рене обернулся к коронеру, очевидно, являющимся по совместительству и владельцем похоронного бюро. – Можете не показывать, дорогу я знаю.

Грилиш равнодушно пожал напоминающими вешалку плечами и удалился через боковую дверь.

- Он с женой живет наверху. – Вполголоса заметил Бенуа. – А сыновья давно уехали.

- Наверное, когда он родился, то уже знал, что станет работать в похоронном бюро. – Предположил Том. – Кем еще быть с такой внешностью?

- Налоговым инспектором?

- Или судебным исполнителем. – Добавил я. – Вскрытие уже проводилось?

- Вчера вызывали доктора. Но Грилиш напишет в своем коронерском рапорте ровно то, что ему скажут у шерифа, когда там определятся.

Мы спустились в холодный подвал – похожий на карман, выкрашенный светлой краской. Бенуа щелкнул выключателем на стене, и под потолком зажглась пара  ярких ламп. Серый бетонный пол, пара металлических столов, шкаф и умывальник в углу. В большом оцинкованном корыте, покрытом простыней, угадывались очертания тела. По желобку в ведро под столом капала вода из подтаявшего льда, которым обложили тело. Мне почудился запах реки, прелых листьев и ила со дна.
Том отодвинул простыню. Бенуа не соврал – зрелище было не из приятных. Бледное, синюшное тело покрывали едва заметные розоватые пятна, кожа на кистях и стопах набухла и сморщилась, словно их покрыли тонким слоем начавшего сползать воска. Светлые волосы прилипли к коже, будто смазанные жиром. Лица практически не осталось, опухшее и вздувшееся от воды, оно походило на кусок грубо смятой сизой глины, расписанной всеми оттенками фиолетового - от сиреневого до черно-бордового.   

- Где его одежда? – Спросил Том.

- Не знаю. Наверное, где-то здесь или отдали матери. В кармане был складной нож, на шее старый крестик на шнурке – семейный, достался от отца, дядя его узнал.

- Черт, ну и видок… Да, похоже, ваш доктор был прав, случайно так не упадешь. Кто-то хорошенько отделал Пити перед смертью. 

- Наверное, хотели ограбить. – Предположил Бенуа, накрывая тело простыней обратно.

- Думаешь, кто-то позарился на наши 4 бакса? Даже если у него с собой оказалось больше, не похоже это на простое ограбление. Надо очень сильно ненавидеть человека, чтобы так изувечить его лицо, скорее тут что-то личное.

- Но денег при нем не было.

- Деньги мог вытащить тот, кто его нашел.

- Его заметили с лодки пара местных рыбаков. Но тело они не трогали. Я сам вытащил его из воды и первым осмотрел. И я не обираю покойных, m’sieur Куинн.

Прозвучало резковато и не слишком приятно.

- Доктор указал точную причину смерти?

- Надо спросить коронера. Я не знаю.

Мы спросили. Грилиш все так же равнодушно вынес из кабинета бумагу и протянул ее Бенуа, нас с Томом он словно не замечал. Они оба были довольно высокого роста, но рядом с подтянутым, плечистым егерем коронер выглядел так, будто для полноты образа ему не хватало только наточенной косы. Бенуа протянул заключение детективу.

- «Тело мужчины, рост 5 футов 10 дюймов, телосложение крепкое… возраст… одежда… находилось в воде не менее двух суток... – Зачитал Куинн отрывки. – Кожные покровы местами мацерированы, черты лица искажены. В области скул, носа и лба — множественные ушибленные раны. Повреждения характерны для ударов тупым предметом. Перелом костей носа, частичное смещение челюсти… Лёгкие частично вздуты, в дыхательных путях и желудке значительного количества воды не обнаружено. Пены, характерной для утопления, нет. Заключение: утопление не является причиной смерти. При вскрытии шейного отдела установлен перелом второго шейного позвонка со смещением и повреждением спинного мозга. Повреждение прижизненное. В черепной полости — умеренное кровоизлияние под височной костью слева…» Значит, его забили до смерти, сломав при этом шею, потом обобрали и скинули в реку. Есть идеи, кто из местных на такое способен?

- На такое много кто способен. – Резонно ответил егерь. - Любой из нас. Но это не значит, что кто-то из нас его убил.

- Прекрасно, что жизнь в лесу среди птичек и оленей сделала из тебя философа. Только такие рассуждения найти убийцу не помогут. Что насчет его дружков?

Вместо ответа Бенуа забрал документ у Тома из рук и отдал его коронеру, тихо ждущему в сторонке. Потом прошел через зал, распахнул двери и вышел на улицу. Нам оставалось только последовать его примеру. Жизнь за пределами похоронного бюро казалась особенно прекрасной.

- Мне пора на работу. – Кратко сообщил Рене. - Au revoir, messieurs.

- Чертов француз. – Проворчал Куинн, провожая его взглядом. – Просто взял и смотался.

- Мы здесь чужаки. Местные не любят, когда лезут в их дела.

- Мне тут тоже не больно-то нравится. Знаю я таких типов, могут молчать просто из вредности, из какого-то бессмысленного упрямства. Ладно, что теперь будем делать?

- Заплатим за снаряжение?

- Ах да, я и забыл про него. Пойдем, потолкуем с любителем мух, он должен хорошо знать проводников.


Мы дошли до лодочной станции и расплатились за аренду вещей, получив назад свои 2 доллара задатка. Из сонного продавца мы выудили ценную информацию о том, что его самого зовут Гарет Дерри, а старика на пеньке – старик Трамбле. Что он работает тут с тех пор, как закончил общественную школу, ту же, что и Пити, и вообще каждый относительно молодой житель Норд-Кросса. И да, он видел Харрингтона, когда мы отплывали, и больше о нем ему ничего неизвестно. Когда Гарет, зевая, скрылся в сторону задней двери, Том развернул к себе лежавший на столешнице журнал. Оказалось, что в тот день никто кроме нас ничего не арендовал, а на следующий день лодки брали мистер Инс и мистер Кроссли, но оба вернули вечером. Том записал в блокнот фамилии.

- Спросим в гостинице, наверняка они там остановились. 

Возвращаясь, мы решили прогуляться вдоль главной улицы. Прошли мимо белой баптистской церкви с высокой колокольней, окруженной молодыми кленами, и школы, расположенной через дорогу. Мимо аптеки, где кроме лекарств можно было приобрести местные сувениры в виде открыток, а также косметику и сладости, или выпить чашечку кофе за маленькой стойкой, что мы и сделали. Следующее здание оказалось заколочено, судя по выцветшей вывеске, прежде здесь была таверна. Потом потянулись почта, универсальный магазин, уже известный нам офис шерифа и городского совета. Еще через пару бесхозных домов я заметил у закрытой двери табличку, обозначающую, что здесь находится офис департамента лесной службы. Напротив пустовала контора лесозаготовительной компании. А вот лавочка сапожника функционировала, тройка стариков на ступеньках проводила нас взглядом, скорее ленивым, чем любопытным, видимо к туристам здесь уже привыкли. Мы миновали парикмахерскую, разделенную на женский и мужской залы, вход в нее украшали два кашпо с геранью. За углом, прислонившись к стене, беседовала пара молодых людей – паренек лет шестнадцати и девушка чуть старше, в которой я узнал подружку Пити Харрингтона из бара.
Увидев нас, девушка нетерпеливо кивнула пареньку, отсылая его прочь. Потом, поймав мой взгляд, замахала ладошкой, призывая подойти, что я и сделал. Том остался на месте.

- Эм… мистер…

- Кейн. – Подсказал я.

- Здравствуйте, мистер Кейн. – Заулыбалась девушка, на ней были голубые в горошек юбка и топ, голубая лента в волосах и ожерелье из целлулоида в виде розовых бутонов на шее. – Вы меня помните, мы виделись в баре у Милнера? Я была с Пити.

- Сожалею о вашей утрате, мисс…

- О, благодарю, это так ужасно. Я Патти. Патти Джонсон. Мы с ним были Пити и Патти, понимаете?

На мой взгляд, Патти была не слишком расстроена смертью своего парня. Впрочем, возможно, она еще не осознала утрату в полной мере. Девушка покусывала губы, накрашенные помадой вишневого оттенка, и о чем-то напряженно думала, хмуря тонкие бровки. 

- Это ведь с вами Пити был в тот день, когда… Ну тогда.

- Верно.

- И он ничего такого не сказал?

- Боюсь, ничего полезного. Все, что мы знали, уже рассказали вашему шерифу. 

- Поняяятно. – Протянула Патти, растягивая буквы. – А он ничего не говорил обо мне?

Мне не хотелось ее расстраивать, говоря, что парень о ней и словом не обмолвился. С другой стороны, обстановка никак не располагала к подобным беседам, мы были заняты тем, как бы не перевернуться и не оказаться в ледяной воде.

- Мы вообще очень мало говорили. Больше о течении и о рыбе.

- Угууу… – Патти снова покусала губу и смерила меня заинтересованным взглядом снизу вверх. – А кем вы работаете, мистер Кейн?

- Частным детективом. – Соврал я.

Словно только и дожидаясь этого ответа, Патти Джонсон поднялась на цыпочки, обвила руками мою шею и прильнула к губам, ее язычок змейкой скользнул ко мне в рот. Не могу сказать, что этот поцелуй был чем-то особенным, но он определенно застал меня врасплох. Наконец, девушка ослабила хватку и отстранилась. Вблизи было заметно, что ее серые глаза смотрят чуть раскосо, что, впрочем, совсем не портило ее внешности.

- Мне нужно возвращаться на работу. Скоро увидимся. – Прощебетала она и скользнула в дверь парикмахерской.

Я вынул из кармана платок и стер с губ вишневую помаду. Том наблюдал за мной со злорадной улыбкой.

- А говорят, в Мэне народ неприветливый.

- Она сама на мне повисла, что мне было делать, оттолкнуть ее?

- Боже упаси. Бедняжка просто увидела привлекательного мужчину и не смогла устоять. Ее можно понять, я и сам порой едва сдерживаюсь.

- Мне показалось, она что-то знает.

- Ого! Ты это понял, изучив ее гланды?

- Она спрашивала, не упоминал ли о ней Харрингтон.

- Ну, может ей хотелось услышать, что его последние мысли были о ней. Впрочем, что-то она не слишком горюет. Уже и замену присмотрела.

- Иди ты. Сам говорил, что тот, кто разбил лицо Пити, действовал под воздействием сильных эмоций. Ревность вполне подходит.

- Точно. Будь осторожен, шериф, вдруг эта малышка приревнует, возьмет булыжник и расколошматит твою симпатичную физиономию.

- Я к тому, что у Патти мог быть и другой ухажер.

- Да понял я, о чем ты. Мысль здравая. Если у Пити был соперник, они вполне могли сцепиться за право обладать этой цыпочкой. И если только она не гениально изображает дурочку - не составит особого труда ее разговорить. А пока пойдем-ка, выпьем пива в тенечке, а то здесь начало припекать. 



Глава 5



 Мы взяли по бутылке Наррагансетт и устроились за столиком на заднем дворе гостиницы. Остальные постояльцы, видимо, были заняты рыбалкой, сплавом по реке и прочими местными развлечениями. Перед тем, как сесть, Том пересек сад и заглянул за забор, где Мардж держала олененка. Мне тоже стало любопытно, поэтому, оставив пиво на столе в тени, я присоединился к Куинну.
Динь-Динь лежала возле дремлющей собаки, аккуратно сложив кажущиеся несоразмерно длинными ножки, и мирно жевала жвачку, время от времени потряхивая ушами, чтобы отогнать насекомых. Огромные черные глаза смотрели на нас без всякого страха. Я вспомнил маленьких телят на ферме деда, они были такие же трогательные и забавные, и казалось невозможным, что однажды кто-то твердой рукой перережет горло этому кроткому доверчивому существу. А потом ты вгрызался в жареные ребрышки и уже ни о чем таком не думал. Просто еда. И ничего милого и трогательного не осталось в той голове с мутными зрачками, что теперь лежала в ведре в сарае, рядом со свернутой присыпанной солью шкурой. 
Пару минут мы молча смотрели на олененка. Вряд ли Том когда-то так близко мог наблюдать дикое животное. Кого мог видеть бостонец – лошадь, кошку да собаку? Может, еще попугая в клетке.

- Он тебя зацепил своими словами, этот француз, да? – Заметил Куинн, потягивая прохладное пиво, когда мы вернулись к столику.

- Когда это?

- Когда сказал, что не обирает покойников. Я тебя достаточно хорошо знаю.

- Ерунда. Он может говорить, что хочет.

- Брось. Все так делают. Разве что зеленые новички могут помяться, и то недолго. Проходит немного времени, и разделить с напарником пару баксов из кармана жмурика становится обычным делом. Или у военных какой-то особенный кодекс чести на этот счет?

Хотелось бы мне сказать, что он прав насчет кодекса чести. Но, увы. Я пожал плечами, чуть более равнодушно, чем следовало.

- Я уже говорил, на лесозаготовках постоянно кто-то погибал. Чаще всего на сплаве - срывались, захлебывались в холодной воде и тонули, или попадали между плывущих бревен - кости ломало только так. Бывало, пару недель все ровно, а потом один за одним, словно проклятье какое-то. Хорошо, если погибших находили сразу... Не у всех с собой были документы, или бумаги портились в воде. А товарищи могли знать только прозвище да примерное направление, вроде «Смитти откуда-то с Запада». Вот и ищи потом, откуда был этот паренек с раздробленным черепом.

- И что ты делал?

- Описывал имущество для коронера, потом какое-то время хранил его в своем шкафу. Если находились родственники, передавал им. Обычно там была ерунда, самое большее медальон или распятие дешевое, что еще ценного могло найтись у сезонного рабочего? А те гроши, что попадались, делил с тем, кто помогал вытаскивать тело. Что-то уходило на похороны самого бедолаги, остальное, если оставалось - в карман. Был у меня помощник, Джейк Ларсон, жил с больной матерью, едва концы с концами сводили. Всегда бледнел при виде трупа, но, как бы тошно ему не было, он первым вызывался со мной на происшествие. Смотрел в пол, но деньги брал, а что еще оставалось делать? Даже пара монет в голодное время казалась богатством.

- В этом нет ничего такого. Все так делают.

- Я не горжусь этим, совсем нет. Но вместе с тем, я и сейчас поступил бы точно так же. Для штата это мелочь, а кому-то она помогала протянуть еще день.

 - Вот-вот. – Том отставил пустую бутылку. – Пойду-ка еще принесу.

Мы какое-то время посидели в саду, немного поболтали, но по большей части просто молчали, слушая глубокую тишину, которая бывает только в таких глухих, окруженных милями лесов со всех сторон местах. Потом Том вспомнил, что хотел проверить фамилии тех, кто арендовал лодку после нас. Оказалось, этих людей мы уже видели, это была парочка молодоженов, увлеченных туризмом, и лысеющий любитель кофе – постоянный клиент, который занимался тем, что разыскивал и описывал какой-то местный вид жуков. Он приезжал уже третий год подряд, видимо жуки здесь были особенно примечательные.

Перед ужином мы снова сходили прогуляться, в этот раз расширив радиус и дойдя до старой лесопилки, от которой осталась пара покосившихся ангаров, потом еще немного прошлись вдоль реки, пока мошкара не стала слишком назойливой. Вернулись к гостиницу как раз к тому времени, как миссис Стокерс накрывала столики. Сегодня в меню были тушеная говядина с морковью и картофелем, и ванильный пудинг на десерт.

- Вам оставили записку. – Мардж передала мне маленький закрытый конверт. – Девушка заходила, когда вас не было.

- Патти Джонсон?

- Верно. Она расстроилась, что не застала вас, и я предложила ей оставить послание.

Я развернул листок бумаги, на котором мелким неровным почерком торопящегося человека было написано:

«Мистер Кейн, пожалуйста, давайте встретимся возле лодочной станции сегодня вечером. Буду ждать в 20.00. Обязательно приходите. Патти.»

- Ну, вот и прекрасно, птичка уже готова петь. – Хмыкнул Том, прочитав записку. – Мне пойти с тобой?

- Зачем еще? Думаю, с таким противником я как-нибудь сам справлюсь. В крайнем случае, прихвачу винтовку.

После ужина Том решил наведаться в бар, до моего «свидания» оставалось еще немного времени, так что я присоединился к нему. Днем в гостиницу прибыло еще двое рыбаков из Портсмута, так что на этаже осталось всего два свободных номера. Услышав, что мы собрались в бар, они вызвались пойти с нами.

- Завтра утром отправимся вверх по реке. – Поделился планами тот, кто представился Гарри. – А сегодня можно расслабиться.

- Мы были тут как-то года четыре назад. Тогда выпить можно было только в каком-то индейском сарае. – Вспомнил его приятель Роб. – Но городок понемногу оживает, слышал, кто-то начал сдавать домики на окраине. Хотя, может и врут.

Они упомянули, что их работа связана с продуктами и поставками, и раз в год они предпочитают проводить отпуск без  семей, в каком-нибудь уединенном месте с удочкой в руках.
В бар, который как я уже знал, местные звали «у Милнера», мы вошли вчетвером, кучкой обычных туристов, и привлекли гораздо меньше внимания, чем при первом визите. Бармен, вероятно, сам Милнер, в белой рубашке и жилете мужчина лет пятидесяти, осведомился, что мы будем пить. Наши новые приятели выбрали виски с содовой, я присоединился к ним, а Том предпочел чистый бурбон. Подозрительных типов, которых мы видели в прошлый раз, сегодня не было, их столик пустовал. Двое парней с девушками потягивали коктейли и болтали у столика возле окна. Очевидно мест, куда можно было культурно повести подружку в Норд-Кроссе нашлось бы не так много - ни кино, ни кафе, лишь лес да темный прокуренный бар. 
Мы немного поболтали о рыбалке и поделились своими скромными достижениями на этом поприще. Ближе в восьми я расплатился и отправился к лодочной станции. Еще не стемнело, но сумерки уже начали опускаться, затягивая низину у реки тонкой пеленой тумана. Сарайчик проката снаряжения и лодок был заперт, на двери висел большой навесной замок. Старика Трамбле тоже не было, без него причал казался каким-то непривычно пустым. Я прошелся туда-сюда по дощатому настилу, потом посидел на пеньке, выкурив сигарету. Время от времени в реке плескалась рыба, оставляя широко расходящиеся круги на спокойной поверхности воды. Наверное, можно было вовсе никуда не плыть, а рыбачить прямо отсюда и иметь тот же успех. Но, это, наверное, сочли бы не спортивным.
Я прождал Патти минут 40. Меня начали заедать комары. Решив, что в темноте девушка уж точно не явится, я вернулся в гостиницу.

В холле было пусто. Но я услышал голоса и заглянул на кухню. За столом расположились Том Куинн и Мардж Каллахан, они пили кофе с бренди и мило беседовали.

- Как прошло? – Осведомился детектив.

- Никак. Патти не пришла. Она сюда не заходила?

- Нет, насколько я знаю. – Том взглянул на Мардж, та отрицательно махнула головой.

После прогулки на свежем воздухе весь алкоголь, что я выпил в баре, развеялся, да и не так уж много его было. Я уселся за столик, и Мардж принесла мне чашку, но я попросил дать стакан - смешивать кофе с бренди я предпочитал, только если нужно было согреться, а сейчас казалось достаточно тепло.

- Значит, вы считаете, что у Патти мог быть ухажер помимо Пити Харингтона? – Спросила хозяйка, видимо, Том уже успел поделиться с ней некоторыми соображениями.

- Не исключено. А вам так не кажется?

- Не знаю. Наверное, такое вполне возможно. Я не очень хорошо знаю девушку, она работает в парикмахерской бабушки и деда, с ними и живет. Молодежь, знаете, у них свои дела. Пити работал проводником, но я, пожалуй, общалась с ним даже меньше, чем мои постояльцы, хоть он и вырос практически у меня на глазах.

- Что у него за семья?

- Его отец погиб в аварии, когда ему было лет пять. Похоже, мать немного помешалась от горя, хотя она всегда казалась несколько странной. У них была небольшая ферма. Дядя – брат погибшего – взял их под свою опеку. Сэмюэль Харрингтон, председатель городского совета, у него бензоколонка и автомастерская, еще ему принадлежит несколько зданий в городе.

Мы с Томом переглянулись. Вот и ответ, почему на нас так насел здешний шериф. Погиб не просто проводник, а племянник главного человека в городке, и наверняка тот требует немедленно найти виновных. Или подобрать любых подходящих, если найти истинных ума недостает.
 
- Что из себя представляет этот Сэмюэль Харрингтон?

- Когда-то он занимался лесозаготовкой. Когда все рухнуло, сумел устоять и снова твердо встать на ноги. Жертвует церкви, спонсирует ремонт школы и дороги. Сами понимаете, фигура известная.

- Вот уж повезло нам. – Хмыкнул Том. – Возможно, дело и не в сопернике, а в том, что дядя кому-то перешел дорогу.

- Вряд ли кто-то в городе захочет связываться с Харрингтоном-старшим. – Усомнилась Мардж. – Но вам лучше поговорить об этом с Рене. Похоже, вы ему понравились.

- Это вряд ли. – Поморщился детектив.

- Определенно, уж можете мне поверить. – Мардж плеснула в свой кофе еще глоток бренди, ее щеки порозовели, а глаза влажно поблескивали. – Вряд ли во всем городе найдется человек, которого он сможет назвать хотя бы приятелем.

- А его община?

- От нее почти никого не осталось, когда окончательно сдулась лесопилка и работы не стало, большинство уехали. Единственный, с кем у него была здесь настоящая дружба - это Эйдан. Они вместе ходили в школу, там и сблизились. Детишки здесь рано начинают вкалывать, так что они время от времени пытались заработать пару монет, таская воду или дрова в гостинице. Мама угощала их пирогом, Рене жутко стеснялся, как сейчас помню. Его мать умерла совсем рано, он еще малышом был, когда отец привел вторую жену. Гоняли его в хвост и гриву, да и Эйдан жил не лучше - папаша любил прикладываться к бутылке. Вот они и решили уйти в армию, как только стукнуло 18. Я еще девчонкой была, когда они уехали. Время от времени они приезжали навестить родных. Я выросла, они стали мужчинами. Перед войной мы с Эйданом обвенчались, словно само собой все получилось.

- Не хочу быть бестактным, но мне показалось, что вы с Бенуа немного больше, чем друзья. – Совершенно бестактно заявил Том.

Мардж слегка покраснела, но быстро овладела собой. Потом вздохнула и посмотрела на нас своими внимательными серо-голубыми глазами с мелкими морщинками в уголках.

- Что вам сказать… Живи мы в другом мире, где никому не было бы дела, что я протестантка, а семья Рене из ярых франко-канадских католиков, может, все с самого начала сложилось бы иначе. Я была совсем юной, только потеряла родителей. А Рене… он очень любил Эйдана, и если испытывал ко мне какие-то чувства, то и сам себе в них не признавался. И Эйдан сделал мне предложение… Боже мой, и зачем я вам такое рассказываю? Это все бренди, конечно, я обычно столько не болтаю… Знаете, Эйдан был очень добрым. Правда, совершенно бескорыстным и таким открытым.  Но его постоянно что-то мучило, словно он не мог найти себе места в этом мире. Когда они уволились со службы - Рене стал егерем, а Эйдан попробовал пойти в помощники шерифа. Но не смог проработать долго и уволился. А потом он утонул в реке. При этом он прекрасно плавал.

- Такое иногда случается. – Ответил я. – Война порой сильно меняет людей.

- Нет, дело не в этом. Он был таким и до армии. Может, такие как раз и уходят в добровольцы?

- Считаете, что в армию идут только потенциальные самоубийцы?

- О нет, конечно, нет. Думаю, лишь некоторые из них, такие, как Эйдан. Еще подростком он проделывал всякие опасные фокусы - ночевал в лесу зимой, в одиночку уходил на охоту. Однажды весной переплыл реку, а мы тогда уже поженились. Просто пришел однажды и сказал: «я только что переплыл реку». Можете представить, что я почувствовала? Вода в это время, как лед.

- Словно искал смерти?

- Мне так кажется. – Кивнула Мардж. - Может, он и сам до конца не осознавал, что делает, а может и понимал. Может, такие люди идут на войну в надежде, что не вернутся, а когда возвращаются, испытывают такое разочарование, что не могут с этим смириться.

- Не хотел бы я служить с таким парнем. – Заметил Том. – Напарник, который не стремится выжить, ничем не лучше врага.

- Вот тут вы не правы. Если он и не хотел выжить сам, то ни за что не подставил бы под удар товарища. Все свои выходки он всегда проворачивал один, никогда не тащил Рене за собой. Он очень берег тех, кого любил. Знали бы вы, как он гордился, когда в 32-м пересматривали награды ветеранов. Лично проследил, чтобы Рене прислали все, что тот заслужил. Потом притащил целую коробку показать мне, даже не знаю, как он ее раздобыл, наверное, утащил, пока Рене не видел. Там оказался целый набор медалей и планок. Как я поняла, часть из них выдавалась просто за участие или выслугу. Но кроме них у Рене Серебряная звезда и Пурпурное сердце за Францию. За Гаити еще одно Пурпурное сердце, и тёмно-красная, голубая и серая ленты, на одной - маленькая бронзовая звездочка. 

 Мардж с минуту помолчала, заново перебирая в памяти это воспоминание, и продолжила.

-  А вот у Эйдана ни «звездочек», ни «сердец», можете поверить? За все эти годы сражений в разных странах его ни разу серьезно не ранило в бою. Как такое вообще возможно?  И, получается, никаких подвигов он тоже не совершал. Я как-то спросила об этом Рене, и он ответил, что «звезда» еще ничего не значит. Что ее могут дать, а могут и не дать за один и тот же поступок. И что он знает кучу парней, которые заслужили награду больше него, но так ее и не получили. Такое возможно?

- Пожалуй, да. – Согласился я. - Я не умаляю заслуг Рене, даже не знаю, что он совершил, но иногда случалось так, что приказ о награждении терялся. Или рядом не оказывалось офицера, который бы все видел и подал запрос о представлении к награде. Когда ты там, о медалях не думаешь. А потом, спустя годы, не все подавали запрос. 

- Да, что-то такое он и сказал. Ему дали «звезду» за то, что он вывел свой взвод из-под огня и в одиночку уничтожил вражеский «Максим», уже будучи раненым. Эйдан говорил, что там Рене спас ему жизнь. А вот здесь не смог. Мы оба не смогли. Как бы мы его ни любили, этого оказалось недостаточно.

- Мне очень жаль.

- Да уж, не веселый у нас выдался разговор. Простите за излишнюю болтливость, я, наверное, вас утомила.

- Вовсе нет. – Том протянул руку и пожал лежавшую на столе ладонь Мардж. – Правда, жаль, что вам пришлось через такое пройти.

- Вы очень добры. Нет, правда, я это говорю не ради формальности. Мне казалось, все полицейские черствые и грубые болваны.

- Я именно такой и есть. – Подтвердил детектив. - Просто сейчас в отпуске.


Мне не хотелось казаться паникером, но отсутствие Патти Джонсон все же вызывало определенное беспокойство. Само собой, девушка вполне могла просто передумать, или ее отвлекло какое-то срочное дело, но казалось странным, что она нашла время, чтобы прийти в отель и оставить записку, а потом просто не явилась. Самым простым было бы наведаться к ней домой и убедиться, что все в порядке. Эту мысль я отмел – незнакомый мужчина приходит к старикам на ночь глядя и спрашивает об их молоденькой внучке? Только не в городке вроде Кросса. Попросить шерифа проверить? Еще хуже. Оставался еще Рене Бенуа, но Мардж сказала, что позвонить ему некуда, а искать по темноте бесполезно – в своем старом доме он ночевал редко, а топать ночью в лес на поиски его егерской сторожки никому из нас не улыбалось. Оставалось только ждать утра.

После завтрака, выждав время до открытия парикмахерской, я отправился в город, чтобы подкараулить Патти до работы. Куинн остался в отеле, он вызвался с Мардж кормить олененка, а потом собирался порыбачить с пирса.
Парикмахерская открывалась в 9.00, и за пятнадцать минут до этого времени Патти Джонсон в сопровождении мужчины в возрасте показалась из-за поворота. Увидеть ее было облегчением, а вот для нее мой визит оказался неприятным сюрпризом и девушка заметно занервничала. На ней был тот же костюм, что и вчера, но ожерелье она надела другое, в это раз в виде узорных салатовых листочков.

- Ой, вы уже ждете. – Обрадовался пухленький спутник Патти, видимо, ее дедушка. – Сейчас я открою. Хотите кофе? У нас такая традиция, начинать рабочий день с чашечки. Меня зовут Чарльз Джонсон, а это моя внучка Патти. Входите, прошу.

Я вежливо поблагодарил и уселся в кресло в мужском зале. Патти, поняв, что я не собираюсь ее выдавать, немного расслабилась и с улыбкой принесла нам по чашке кофе. Вблизи было заметно, что она плакала, глаза покраснели и опухли, но если не присматриваться, на это можно было не обратить внимания.

Из парикмахерской мистера Джонсона я вышел, благоухая ароматом лосьона "Бэй Рам", чисто выбритый и с аккуратно подстриженными висками. К сожалению, по рассеянности я оставил на крючке свою шляпу, и теперь, отойдя чуть вперед по улице, терпеливо ждал, когда мне ее вынесут. Ждать пришлось недолго.

- Мистер Кейн, вы забыли! – Патти догнала меня и протянула шляпу, изобразив застенчивую улыбку. – Спасибо, что не сказали дедушке про записку.

- А следовало бы. Я прождал тебя почти час.

- Ой! Мне так жаль, честно-честно.

- У тебя все хорошо? Может, я все же могу чем-то помочь?

- Ой, нееет. – Она покусала вишневую губу. – Я такая глупая. Когда вы сказали, что вы детектив, я подумала, что вы могли бы помочь мне в одном деле. А потом оказалось, что все само… ну, разрешилось. И нет вовсе никакого дела. Зря я вас потревожила. Вы правда ждали целый час?

- Конечно, торчал возле лодочной станции, кормил комаров.

- Ох, мне ужасно неловко... Так нехорошо получилось.

- Послушай, если решишь, что тебе все же нужна помощь, ты знаешь, где меня искать.

- Я побегу, мистер Кейн. Спасибо, что не проболтались дедушке.

Круто развернувшись, Патти поспешила обратно к парикмахерской, но возле входа обернулась и одарила меня улыбкой, вероятно, кажущейся ей особо соблазнительной. Наверное, на местных парней такое действовало безотказно. Ее поведение казалось не совсем нормальным, но наседать на нее с расспросами пока не стоило. Пройдя немного вперед, я толкнул дверь офиса департамента лесной службы, она снова оказалась заперта.

Когда я свернул с главной улицы в сторону реки, из-за поворота за моей спиной возник чей-то силуэт. Я заметил тень и успел шагнуть в сторону, одновременно поворачиваясь лицом к незнакомцу. Похоже, тот собирался толкнуть меня к стене, но теперь, не успев затормозить, не очень ловко приложился к ней сам. Это был один из тех типов, что сидели за столиком в баре, когда мы искали проводника. С жидкими рыжими волосами и покрасневшим носом пьянчужки со стажем. Злобно зыркнув светлыми водянистыми глазами, он с чувством сплюнул мне под ноги.

- Эй, легавый, будешь отираться около этой девки – окажешься в реке. – Пообещал он.

Чтобы продемонстрировать серьезность намерений, рыжий вынул из кармана бесформенного поношенного пиджака складной охотничий нож с костяной рукояткой, и показал, как ловко умеет его открывать. Решив, что такой демонстрации будет вполне достаточно, он для верности сплюнул еще раз и юркнул в подворотню, из которой выполз.


- Ну надо же, ты решил соблазнить все население Норд-Кросса? – Оглядев меня, Том поправил наживку и закинул удочку обратно в реку, в ведерке возле него плескалась пара окуней и щука. – Нашел девушку?

- Да, жива-здорова.

Я присел на край пирса и пересказал Тому все события сегодняшнего утра, включая угрозы рыжего.

- Что думаешь о нем? Просто сознательный гражданин, блюдущий честь местных красоток, или он опасается, что ты что-то от нее узнаешь?

- Скорее второе. Надо бы поговорить с этой Патти еще раз, в более спокойной обстановке. Она что-то хотела мне рассказать, стоит выяснить, что заставило ее передумать.

- Так рыжий угрожал отправить тебя в одиночное плаванье. Может, это он спустил Пити кормить рыб?

- А еще он размахивал ножом.

- Да, ты прав,  такой тип скорее воткнул бы лезвие в бок, чем взялся молотить булыжником. И где, черт возьми, слоняется этот француз? От него единственного здесь может быть хоть какой-то толк.

Я наведался к Гарету и взял себе удочку, следующие несколько часов мы провели, развлекая себя рыбалкой, наполнив ведерко окунями, парой щук, и одним судаком с полосатой спинкой. Свой улов мы отнесли на кухню в гостиницу и вручили миссис Стокерс.
Пришло время выдвигаться, чтобы перехватить Патти перед закрытием парикмахерской в 17.00. Не придумав более благовидного предлога для повторного визита, мы заявили, что я пришел в такой восторг от качества местных услуг, что немедленно порекомендовал это заведение приятелю. Мистер Джонсон порозовел от удовольствия. Но увы, наш план полностью провалился – девушка закончила работу раньше и уже ушла, сославшись на какие-то дела в городе.
Мы заглянули в бар, посетили магазин, заодно пополнив запас сигарет, мельком осмотрели дворик школы и даже дернули дверь запертой в это время церкви, на случай, если внутри проводилось какое-то собрание или репетиция хора. На этом идеи, где искать Патти Джонсон у нас иссякли. Она вполне могла пить чай у подружки, или прогуливаться с очередным приятелем какой-нибудь уединенной тропой среди леса. Напоследок убедившись, что егерь не появился в офисе, мы вернулись в отель.

Из нашего улова кухарка приготовила густую рыбную похлебку, подобной которой я никогда прежде не пробовал. Наверное, мы с Томом умяли целую кастрюлю вдвоем.

- И часто он так пропадает? – Осведомился Том насчет Бенуа.

- Пожалуй, постоянно. – Пожала плечами Мардж. – Он же тут один на всю округу, может, выслеживает браконьера, а может просто наблюдает, как трава растет. Кто знает. Если хотите, я могу рассказать, как найти его домик в лесу, но нет гарантии, что он там будет.

Никаких важных дел у нас не намечалось, поэтому решено было попытать счастья и прогуляться по лесу. Мардж выдала нам карту с отмеченным карандашом маршрутом, и собаку, которая знала этот маршрут без всяких карт. Бигси пару раз махнула пушистым хвостом при слове «гулять» и «Рене» и покорно потрусила вперед по тропинке. Когда мы немного отставали, умное животное приостанавливалось и дожидалось, чтобы мы поравнялись, прежде чем вновь устремиться вперед. Я задумался, почему мне не приходило в голову завести собаку, пока я жил в Эшлоу? Кошки у меня были, но они появились как-то сами по себе. Наверное, мне их хватало, к тому же, я не слишком много времени проводил дома, кошек это вполне устраивало, а вот пес бы точно страдал от одиночества. 

По бокам тропы поднимался светлый и тихий сосновый лес, несмотря на спуски и подъемы, идти было легко и двигались мы быстро. На поясе Тома под курткой пряталась кобура с револьвером, «Винчестер» я решил оставить в номере, его под одеждой было не скрыть. В какой-то момент Бигс свернула между стволов на тонкую тропку между побегов папоротника, которую легко было пропустить, если не искать специально. Пройдя еще немного, мы заметили темнеющую за деревьями бревенчатую сторожку и сарайчик. Из печной трубы сторожки шел дым, значит, нам повезло.
На расчищенном пятачке земли перед домом стоял посеревший от времени столик с парой пеньков вместо стульев, и козлы с приготовленным для распилки бревном, но самого хозяина видно не было. Я поднялся на крылечко и постучал в дверь - внутри никто не отозвался. Том пошел глянуть за домом, а я направился к сарайчику. Внезапно детектив издал какой-то короткий сдавленный вздох. Я обернулся и увидел, что Куинн стоит, напряженно вытянувшись, с уже знакомым мне укороченным мачете у горла, рукоять которого удобно устроилась в ладони егеря. У ног его приветливо мотала хвостом довольная Бигси. Осторожно убрав нож, Рене Бенуа сделал шаг назад, Том слегка пошатнулся, но тут же встал ровно и раздраженно потер шею в том месте, где ее коснулось лезвие.

- Чертов придурок, до смерти мне напугал. Откуда ты вообще взялся?

- Pardon, не привык к незваным гостям.

- Тогда стоило бы иногда появляться в офисе, чтобы людям не приходилось искать егеря по всему лесу.

-Вы правы. Pardonne-moi. – Бенуа примирительно поднял руки. – Это было b;tise de gamin. Ребячество. Входите в дом.



Глава 6



Много лет назад, в окопах Франции, один парень поделился со мной мечтой о том, как он хотел бы жить в лесу в маленьком домике. С бревенчатыми стенами, крылечком, чтобы пить кофе по утрам и греться на солнышке, с печкой и большой мохнатой собакой. И чтобы ни души вокруг. Когда я вошел в дом Рене Бенуа, я сразу вспомнил тот разговор. Мечтам того парнишки не суждено было сбыться, но, уверен, этот дом ему точно пришелся бы по душе.
Внутри было скромно, но довольно уютно. Возле двери на паре крючков висели непромокаемый плащ, шерстяная рубашка, ремень и карабин. Возле окошка стоял столик и пара табуретов, на столике горела керосинка и лежала книга, кровать у стены до пола покрывало серое армейское одеяло, в углу темнел потертый тиковый сундук. Что-то лениво и важно побулькивало в котелке на печи, а кофейник распространял аромат свежесваренного кофе. Сбоку от печки примостился деревянный ящик с дверкой, тазик и ведро с водой, на стене сверху висело небольшое зеркало. Имелся даже литой чугунный утюг, чтобы никто не мог упрекнуть егеря в плохо отглаженном воротничке.
Мы втроем заняли почти все свободное пространство. Рене усадил нас за столик, я взглянул на книгу, это был томик  Экзюпери «Ночной полёт».

- Une tasse de caf;? – Рене вынул из ящика две большие жестяные кружки. – А ужину надо еще повариться. Кружки у меня всего две, уступлю их вам, как гостям.

- Мы вполне можем пить из одной, там же не меньше пинты влезет.

- Полагаю, вы пьете черный? Сразу скажу, сахара у меня тоже нет, только патока. Но могу предложить молоко. – Егерь потряс банкой концентрированного молока «Карнейшн».

Себе он приготовил смесь из кофе, молока и изрядной порции патоки. Немного патоки он так же влил в булькающий котелок.

- Так что привело вас аж в такую даль?

- Соскучились. – Вздохнул Том, пробуя егерский кофе с молоком.

Я рассказал Бенуа про Патти и рыжего с ножом. По моему описанию он сразу понял, о ком идет речь.

- Это Скунс.  Все его так зовут. – Рене потер подбородок и нахмурился, решая, стоит ли говорить больше. – Мутный тип.

- Точно. Мутный, как апрельская лужа в порту. Он и его дружки из бара. – Кивнул Куинн. – Может, хватит уже в молчанку играть. Чем они здесь промышляют?

- Bon. Ладно. – Сдался Бенуа. - Все дело в алкоголе. Сухой закон отменили, но самогон до сих пор пользуется спросом. У Скунса с приятелями есть пара сараев в лесу, там они гонят спирт. Потом сплавляют его вниз по течению в Ривертон, а может и еще дальше, я в их дела не вникал. 

- И там он расходится по дешевым забегаловками. Понятно. Они разливают в фирменные бутылки?

- Не знаю. Я не служба алкогольного контроля и не налоговый агент - это не мое дело. Пару раз штрафовал их за незаконную вырубку bois  - леса, но с тех пор они ведут себя прилично, и я к ним особо не лезу.

- Шериф, конечно, в деле.

- Он получает свой процент.

- А что Пити?

- Пити у них занимался перевозкой.

- Твою мать! – Том грохнул кулаком о стол. – И за все это время тебе не пришло в голову упомянуть, что покойный проводник барыжил разливухой? Да его же дружки и замочили, когда что-то не поделили.

- Это еще неизвестно.

- Чушь. Вот чего шериф решил на нас все повесить - чужаки из большого города, просто идеальные кандидаты. А подельники чистенькие останутся. И сколько тебе отстегнули, чтобы исчез с горизонта?

Лицо егеря побледнело.

- Tabarnac! Ты кем себя возомнил, m’sieur полицейский из большого города?

Я глотнул кофе, который оказался действительно неплохим, хоть и непривычным из-за привкуса топленого молока. Не знаю почему, но мне их перепалка показалась забавной.

- И чего ты ухмыляешься, шериф? Нас тут вообще за людей не считают. – Возмутился Том.

- А чего ты ждал? Что все побегут делиться с нами подробностями местной криминальной жизни?

- Знаешь что… Ладно, не важно. Давай-ка не присасывайся так к кружке, она вообще-то общая.

-Pas de probl;me, я еще налью. – Моментально успокоившись, Рене снял с плиты кофейник. – Никто мне ничего не платил. Я пытался найти место убийства, поэтому меня не было в городе.

Том забрал кружку и с полминуты молчал, глядя на пейзаж за окном - отсюда видно было только стволы деревьев да поросль кустов ежевики.

- Я так понимаю, успеха не случилось?

- Non. Я обошел места, где они занимаются перегонкой, по крайней мере те, которые мне известны. Проверил тропы к реке. Но район поисков слишком большой, понадобится много времени, и я все равно могу ничего не найти.

- В ту ночь, когда Пити исчез, шел дождь. – Вспомнил Том. – К тому же, убийца мог позаботиться о следах. Нужно понять, за что его убили, поговорить со свидетелями, с его матерью и девушкой.

- Девушку - Патти, я мало знаю, она крутится с туристами или парнями помоложе. А от миссис Харингтон вряд ли получится чего добиться. Ее муж давно погиб, старший сын смотался в поисках лучшей жизни, а теперь и младшего не стало. Она и так была peu folles, немного не в себе, а теперь, должно быть, окончательно лишилась рассудка.

- И все же, она может что-то знать, пусть даже не осознавая этого. Может, Пити кто-то угрожал, или приходил в их дом.

-Вряд ли кто-то сунулся бы к семейству Харрингтонов. Вы знаете, кто его дядя?

- Уже наслышаны. Но я вот что думаю - Пити возил товар в Ривертон, а для тамошних воротил вряд ли член совета Норд-Кросса такая уж важная птица.

- Глава совета. Но, возможно, ты и прав. Я не полицейский, у меня нет опыта в таких вещах. Но вы должны понимать - с вами здесь мало кто станет разговаривать добровольно, а полномочий допрашивать у вас нет.

- Патти сама хотела поговорить. – Напомнил я. – Кто-то удержал ее. Если бы удалось поболтать с ней еще раз, наверное, я смог бы что-то из нее вытянуть.

-Вперед, essaye donc. – Бенуа снял с печи котелок, зачерпнул ложкой содержимое и, подув, попробовал. – Готово. Есть будете?

- Ты ведь для себя готовил, а мы недавно пообедали.

- Здесь хватит. Всегда получается больше, чем нужно на одного.

Мы с Томом ели из одной миски, потому что третей у егеря тоже не нашлось. Солонина с картофелем и фасолью была острой и сладковатой, ее было бы неплохо запить холодным пивом, но такого у Рене Бенуа не водилось. К тому времени, как мы закончили, за окном уже начало темнеть, и хозяин избушки вызвался проводить нас до города.
Бигс дремала на пороге, когда мы вышли, она ткнулась носом в ладонь егеря, потом привычно потрусила по тропинке в обратном направлении. Вечерний воздух был насыщен влагой, мелкие капли бисером поблескивали на траве и дождем срывались с веток, если случайно задеть их плечом.  Мы условились встретиться, когда удастся раздобыть новую информацию.


На следующее утро мне удалось-таки подкараулить Патти Джонсон после того, как они с дедом открыли парикмахерскую. Клиентов еще не было, так что довольно скоро девушка вышла покурить на улицу за угол. Увидев меня, она на секунду смутилась, щеки ее заметно порозовели даже под слоем пудры и румян.

- О, мистер Кейн. Пришли побриться? – Притворно заулыбалась она. – Вы очень понравились дедушке.

- Нет, я хотел пригласить тебя выпить чашечку кофе. Ты не против?

- Ммм. - Она закусила губу и порозовела уже вся. – Даже не знаю, я ведь на работе.

- Но ведь не весь день?

- Ну, нет, конечно, мы закрываемся в 17.00. Это если никто не договорится на попозже. Но сегодня никто не договаривался. Только миссис Гашек записалась на 15.30, но к закрытию я уже с ней закончу.

- Славно. В гостинице есть столики в саду, там очень мило, я могу зайти за тобой.

- Ой нет, не надо. Пусть дедушка не видит. – Она вдруг тряхнула головой, словно спохватившись. – А что это, я уже согласилась? Я ведь не знаю, получится ли. У меня еще кое-какие дела есть, но это пока секрет.

- Я умею хранить секреты, я ведь частный детектив.

- Точно. Знаете, я прямо чувствую, что могу вам доверять. Вы тоже это чувствуете?

- Конечно, с первого дня. Так ты согласна? Я буду тебя ждать.

- Ну хорошо, давайте. Я забегу к вам в отель после работы, меня там все равно никто кроме миссис Каллахан не знает.

Хихикнув, Патти поднялась на цыпочки и прильнула ко мне всем телом, крепко прижалась своими губами к моим. Тело ее было напряжено и подрагивало, а глаза блестели, но не от слез, а словно у ребенка в предвкушении подарка в Рождество.

- Славный у нас городок, да, мистер Кейн? Но ведь в мире еще столько всего славного. – Прощебетала она напоследок и поспешила на свое рабочее место.


Я стер с лица помаду и огляделся. Если за мной кто и следил, то делал это достаточно умело. Впрочем, у любого жителя Норд-Кросса было надо мной огромное преимущество, он-то знал этот городок, как свои пять пальцев.
 Прогуливаясь бесцельно по главной улице, я прошел мимо офиса шерифа. Курящий у двери Отис проводил меня тяжелым взглядом, когда мы поравнялись, он медленно погладил револьвер у себя на поясе. Должно быть, жест задумывался как устрашающий, но на деле получилось комично и слегка двусмысленно.
Весь оставшийся день мы с Томом праздно потягивали пиво на заднем дворе гостиницы и рыбачили с пирса. Потом он решил, что стоит все же попытать удачу и побеседовать с миссис Харрингтон. Я же отправился к парикмахерской, чтобы перехватить Патти после закрытия, так как ее обещания никакого доверия не вызывали. И снова опоздал. Не став ничего выдумывать, я осведомился у мистера Джонсона, где пропадает его внучка. Оказалось, сегодня девушка сразу договорилась, что отработает лишь первую половину дня, потому что клиенток на вторую не было. Выходит, она с самого начала просто морочила мне голову. К моему удивлению, мистер Джонсон предложил зайти к ним на чашку чая, и я не стал отказываться. Жили старики совсем рядом.

Было заметно, что дом четы Джонсон строили с расчетом на семейство побольше и времена получше, сейчас же обитаемым остался лишь нижний этаж, где расположились маленькая гостиная и две спальни.

- Можно было устроить парикмахерскую на первом этаже, а самим жить на втором, но пришлось бы все здесь переделывать. Да и Анне стало бы слишком неудобно. – Пояснил мистер Джонсон. – Моя жена – Анна. Познакомься, дорогая, это мистер Джеймс Кейн.

Пожилая леди сидела в кресле из ротанга с большими спицованными колесами по бокам. Ноги ее укрывал легкий вязаный плед. Миссис Джонсон не улыбнулась, а смерила меня изучающим взглядом, потом протянула крепкую сухую ладонь.

- Присаживайтесь, мистер Кейн. Хотите чаю?

- Благодарю. Если можно, я предпочитаю кофе.

- Прекрасно, я тоже. Чарли, дорогой, ты принесешь?

- Конечно. Одну минутку.

- Вы к нам на рыбалку или предпочитаете карабкаться по холмам с палаткой?

- Начал с рыбалки. Но несчастье с проводником вынудило вернуться, чтобы дать показания шерифу. Так уж вышло, что последним Пит Харрингтон работал на нас с приятелем.

- А, понятно. Это о вас Чарли рассказывал, вы один из тех парней из Бостона. Патриция тоже о вас упоминала. Я, признаться, думала, что она умотала к вам. Или к вашему другу?

- Нет, миссис Джонсон, хотя признаюсь, мы договорились встретиться. На самом деле, это она ко мне обратилась, мне показалось, что ей нужна помощь. Но она так и не пришла.

- У этой девицы ветер в голове. Вся в мамашу. Вбила себе в голову, что должна выбраться из города, увидеть мир. Может, для молодой девушки это и нормально, так думать. Это я, старуха, уже всякого навидалась. Цель-то у нее есть, а вот мозгов не хватает. Сначала крутила с Эрлом Харрингтоном, старшим братом Пита, но он умотал, забыв прихватить ее с собой. Потом связалась с Пити. Но, уж что есть, то есть - когда на горизонте показывается приличный мужчина, она быстренько закидывает удочку в надежде, что тот увезет в Нью-Йорк или Лос-Анжелес. Видимо, она не против и Бостона. Все лучше, чем Норд-Кросс. Этой дурочке и невдомек, что женатые мужики просто ищут развлечений на стороне, и никто не потащит ее с собой. Вы женаты, мистер Кейн?

Я кивнул, не найдя лучшего ответа, впечатленный и несколько оскорбленный откровенными рассуждениями женщины. 

- Вот о чем я и говорю. – Подтвердила свою мысль пожилая леди.

Мистер Джонсон принес поднос с тремя чашками. Миссис Джонсон вытащила из под пледа пачку «честерфилда» и пододвинула к себе пепельницу.

- Я не искал развлечений с вашей внучкой. – Пояснил я, проглотив унизительную оценку своей персоны. – Ее парня убили, и она попросила меня о встрече. Я сказал, что работаю детективом, хотя это не совсем так, я следователь прокуратуры. И всего лишь хотел выяснить, что она собиралась мне рассказать.

- Думаете, она что-то знает о смерти Пити?

- Такое вполне возможно.

- Возможно, но маловероятно. У этой птички внутри долго ничего не задерживается, начинает чирикать, так что насильно не заткнешь. Если бы она что-то знала, уже бы проболталась. Пити этот крутил какие-то делишки, но ей особо не рассказывал. Хотя и так все знают, что он и его дружки занимались бутлегерством. Скажу вам честно, мистер Кейн, я бы и не против, чтобы какой-нибудь идиот увез ее отсюда с собой. Все лучше, чем этот Пити Харрингтон, будь он неладен.

- Анна! – Вздохнул мистер Джонсон. – Как ты можешь так говорить. 

- А что, разве я не права? У нее ни ума, ни хватки, чтобы самой пробиться в большом городе. Но если бы кто пристроил, вполне могла бы работать хоть в том же салоне, стрижет она сносно, я сама научила.

Затем я выслушал историю о том, как Джонсоны открыли парикмахерскую, когда Анна еще могла ходить, и как мать Патриции сбежала с бригадиром, бросив маленькую дочь, рожденную в коротком браке с пропавшим на войне парнем. Старики пообещали, что утром сами отправят Патти ко мне, раз уж мне так хочется с ней побеседовать.

В гостиницу мы с Томом вернулись почти одновременно. По его не слишком цветущему виду было очевидно, что визит на ферму Харрингтонов не увенчался успехом. Перед ужином он сходил в наш номер и принес флягу с бурбоном, сегодня подавали жареных цыплят с картофельным гарниром и яблочный пирог.

- Прав был француз, у мадам явно не все дома. – Поделится Куинн, щедро плеснув бурбон в стаканы. – Фермой это тоже назвать сложно. Когда-то, думаю, там было неплохо, но с тех пор много воды утекло. Сам дом в приличном состоянии, видимо, дядюшка Сэмюэль помогает, а вот постройки вокруг уже на ладан дышат.

- А старушка?

- Да не такая уж она и старушка. Может, немного старше нас с тобой, но годы точно не были к ней милостивы. А к ее разуму в особенности. Сначала все никак не могла взять в толк, кто я такой, а потом обвинила в убийстве сыновей, причем сразу двоих.

- Да, у нее есть еще старший, Эрл, уехал из города пару лет назад. 

- Тогда понятно. Я попробовал расспросить ее о Пити, выразил соболезнования, как полагается, а она уставилась на меня, будто из нас двоих это у меня крыша поехала, и говорит, что, мол, Пити спит, потому что поздно лег. А потом ее совсем понесло, начала бормотать про каких-то мертвых младенцев и текущую кровь, а в глазах, знаешь, такая пустота. Как в заброшенном доме. При этом не забывала называть меня убийцей и предлагать забрать и ее, раз уж все остальные ее покинули. Закончилось тем, что из сарая с курами вышел какой-то рослый детина и пообещал переломать мне ноги, если я не перестану донимать бедную женщину. Но я и так уже понял, что здесь мне ничего не светит. А что там с твоей девчонкой?

Я рассказал ему про визит к Джонсонам, и что есть вероятность, что утром все же получится поболтать с Патти. 


Утром, когда мы завтракали блинчиками с сиропом, в гостиницу примчался взволнованный мистер Джонсон.

- Мистер Кейн, Патти пропала! – Он заозирался в надежде увидеть внучку. – Я так надеялся, что она с вами. Вы ее видели?

- Нет, мистер Джонсон, в последний раз мы разговаривали вчера утром. Когда она пропала?

- Боже, я не знаю. Со вчерашнего обеда, наверное. Она не пришла ночевать домой.

- Она часто не ночует дома? – Осведомился Куинн.

- Никогда. Ночь она всегда проводит в своей постели. Это правило она не нарушала. Чтобы она ни делала в другое время, как бы поздно ни возвращалась, но спала она дома.

- А вы случайно не знаете, что у нее было за дело? То, из-за которого она ушла пораньше.

- Нет, не знаю. – Развел руками Чарльз Джонсон. – Она уже достаточно взрослая. Спроси я, она бы ответила, что обещала чем-нибудь помочь подружке или что-то такое. Я никогда не выяснял.

- А кто ее подружка?

- Ну, молодежи у нас не слишком много, кажется, настоящей близкой подруги у нее не было. Но она общалась с Мартой, дочкой аптекаря, и, вроде, иногда заходила к Вайолет Маспет, той, что из магазина.

- Вам стоит обратиться к шерифу и заявить о пропаже, мистер Джонсон. – Посоветовал я.

- Конечно, именно это я и сделаю. Просто хотел прежде убедиться, что она не здесь.

Мы с Томом проводил взглядом охваченного беспокойством старика, и какое-то время молча курили, размышляя над сложившейся ситуацией.

- Похоже, наше положение стало еще чуть более дерьмовым. – Резюмировал детектив. – Ты крутился вокруг этой Патти, а теперь и она пропала. Таттл будет в восторге. 

- Если Джонсон ему все расскажет, очередного допроса не избежать. – Согласился я. – Может, в этот раз даже для Отиса найдется работенка.

- Попрошу кухарку заготовить побольше льда. Ты чего такой мрачный?

- А чему радоваться? Девушка пропала, учитывая, что ее парень сейчас лежит в подвале похоронной конторы, выглядит это не слишком хорошо. Мне следовало настоять, надавить на нее, а не пускать все на самотек.

- Ты не пророк, Кейн. Начал бы давить, она бы закрылась или наврала, чтобы отстал. И не забывай, что мы не можем так запросто вести тут допросы.

- А с миссис Харрингтон ты вчера что делал, обсуждал обмен игроков у Ред Сокс?

- Ну, допросом бы я это тоже не назвал. Да и откуда полоумной фермерше знать про полномочия между штатами?

Полицейский инстинкт и многолетняя привычка диктовали Куинну, что, прежде всего, следует побеседовать с родными и друзьями, поискать свидетелей и осмотреть комнату пропавшей девушки. В то же время требовалась предельная осторожность - едва шериф поймет, что мы пытаемся вести свое расследование, и нам несдобровать. С него вполне станется запереть нас в камере за препятствование, да и просто по любой формальной причине, я и сам мог бы с легкостью придумать дюжину вариантов.

- С чего-то начинать все же надо. Давай-ка сходим выпить кофе в аптеку. – Предложил Том.  – Помнишь ту девчонку, носатую такую? Она показалась вполне любезной.  Просто послушаем пару сплетен за чашечкой, ничего подозрительного.   

- Невинное провинциальное развлечение. Если Таттл не решит загрести нас раньше.

- А может плюнуть на все и смотаться?

- Ты серьезно?

- Да какое. С этого осла станется выписать ордер на арест, в отделе мне потом голову снесут. Выговор, отстранение, это еще как минимум. Да и тебе прилетит.

- А то я не знаю. Может нам повезет, и Патти объявиться сама… Надо будет позже навестить Бенуа. А пока и вправду - пойдем в аптеку.

Дочь аптекаря - Марта была не слишком привлекательной девушкой, из возраста естественной юной неуклюжести она уже вышла, а до очаровательной женственности еще не доросла. И вряд это произойдет, с таким крупным широким носом и тяжеловатой челюстью. Впрочем, в ней чувствовалась некая приятная непосредственность и неторопливая основательность, которая могла бы прийтись некоторым по вкусу. Мы заходили сюда уже дважды, так что успели примелькаться и не выглядели совсем чужаками. Зайди в любое заведение маленького городка несколько раз, и тебя начнут воспринимать, как часть местного пейзажа, в разумных пределах, конечно. Вот и сейчас Марта приветливо улыбнулась нам, как старым знакомым. Поставив наши чашки на прилавок, она отпустила пожилой даме коробку травяного чая и потихоньку придвинулась к нам.

- Может быть, желаете взглянуть на открытки? – Ненавязчиво предложила она.

Я не особо желал, но пришлось перебрать пару литографий с местными речными пейзажами, чтобы иметь возможность поддержать разговор. Перекинувшись парой дежурных фраз насчет того, что денек выдался теплый, а вот народу маловато, Том упомянул Патти. Выяснилось, что девушки сошлись на почве любви к шитью. Ведь в Норд-Кроссе ничего модного не достать, к счастью в некоторых журналах печатают выкройки, так что любая девушка со швейной машинкой может позволить себе фасон, как у голливудской кинозвезды. Конечно, из материала подешевле, и тот с трудом удавалось добыть в таком захолустье, как у них. Все эти рассуждения плавно подвели нас к тому, что Патти, похоже, куда-то запропастилась. Этой новости Марта еще не слышала, и сначала не на шутку встревожилась. Потом задумчиво нахмурила лоб под жиденькой русой челкой.

- А ведь она могла уехать. – Рассуждая вслух, произнесла она. – Неужели все же решилась?

- Почему вы думаете, что она могла уехать? 

- Она всегда хотела. А как-то на днях она поделилась по секрету, что может скоро у нее все получится. Вот я и думаю - вдруг получилось? А что, ее бабушка и дедушка ничего не заметили?

- Что именно не заметили?

- Ну, как она пакует вещи, например. Не могла же она уехать без чемодана?

- Похоже, что ничего такого не было. А она случайно не говорила, что именно должно получиться?

- Даже не знаю… - Марта снова задумалась. – Если она уехала, наверное, не так уже важно, если я скажу. Она получила письмо. От Эрла. Харрингтона. Это старший брат бедняжки Пити. Раньше его все звали Новый Эрл, а дед его был Старый Эрл. Но после того, как дед умер, он стал просто «Эрл» без «Новый», а потом он уехал. Когда-то они с Патти встречались, и он обещал за ней вернуться, как только встанет на ноги. И вот он прислал письмо, что скоро будет в Норд-Кроссе.

- Вы его видели?

- Эрла?

- Нет, письмо.

- А, нет. То есть не совсем. Она показала конверт, кажется, прочитала пару слов, но я сама его в руках не держала. А Патти была так рада. Но, правду сказать, я не очень-то верила, это был не первый раз, когда он ей такое обещал, и не первое его письмо.

- А когда это случилось?

- Мммм, кажется, недели две назад. Точно не помню. Выходит, в этот раз он не обманул. Может быть, они встретились и сбежали тайно?

- Зачем же тайно? Покидать Норд-Кросс вполне законно. – Том усмехнулся и добавил. – Если, конечно, шериф не потребует иного.

- Просто так романтичнее, разве нет? Уверена, она напишет через пару дней, чтобы успокоить бабушку и дедушку. 

Допив кофе и не узнав больше ничего полезного, кроме цен на ярд вискозы и крепа в лавке Ривертона, мы вышли на улицу. Было бы не лишним действительно уточнить, остались ли вещи Патти на месте, а заодно взглянуть на письма, если, конечно, она не забрала их с собой. Я был уверен, что Джонсоны позволят мне осмотреть комнату, если я проявлю участие и загляну справиться, не нашлась ли их внучка.

Я оказался прав. Когда мы постучали в дверь, Анна Джонсон, спросив кто там, велела входить – дверь была не заперта. Она сидела в своем инвалидном кресле у окна, укрытая все тем же вязаным пледом и курила, судя по окуркам в пепельнице, уже достаточно давно.

- Есть какие-то новости о Патти?

- Боюсь, что нет, миссис Джонсон, мы зашли узнать, не появилась ли она дома.

Я представил Тома и сообщил, что он является детективом полиции с опытом розыска пропавших. На женщину это не произвело никакого видимого впечатления.

- Чарли был у шерифа. – Поделилась она. - Тот велел подождать пару часов. Патти уже не ребенок, могла заночевать у подружки. Или у приятеля.

- Но вы сами в это не верите?

- Патти не монашка, сами понимаете, но и не так распутна, как вы могли подумать. Она могла выпить коктейль в баре с каким-нибудь заезжим любителем природы, или посидеть там с Пити. Частенько вела себя не слишком-то сдержанно, но она всегда приходила домой и ночевала у себя. Кроме сегодня. Муж пошел собрать соседей для поиска.

- Времени зря не теряет.  – Произнес Куинн. - Мы только что разговаривали с ее подругой, Мартой.

- А, да, эта девочка иногда заходит. Они шьют вместе. У Патти есть машинка.

- Марта считает, что Патти могла уехать добровольно. С Эрлом. Который раньше был Новый Эрл.

- Вот как? – Миссис Джонсон раздавила окурок в пепельнице. – И с чего она это взяла? Этот обормот уже пару лет, как не появлялся.

- Он ей писал. Вроде как обещал забрать с собой. Вы не проверяли ее комнату, вещи остались на месте?

- Чарли заглянул в шкаф, ее одежда висит там. Пожалуй, стоит посмотреть повнимательнее, про Эрла мы как-то не подумали. То-то мне показалось, что она в последнее время какая-то взвинченная. Помогите-ка мне развернуться, мистер Кейн.

Я развернул тяжелую коляску, надо было обладать сильными руками, чтобы катить такую конструкцию самостоятельно. Но Анна Джонсон с этом вполне справлялась. 
Комната Патти оказалась маленькой и забитой так, что там негде было разойтись. Стены были оклеены светлыми обоями с зеленоватым тиснением, стол завален обрезками тканей и мотками ниток. Возле машинки «Зингер» стоял манекен с приколотой булавками юбкой в мелкую клетку. На комоде стопками громоздились журналы, журналы лежали и поверх покрывала на кровати. Мне подумалось, что понадобится вечность, чтобы отыскать здесь какие-то письма. Однако, детектив справился с этим за минуту. Выдвинув пару ящиков комоды, он извлек цветастую картонную коробочку. Внутри оказалось две двадцатидолларовых купюры и две десятки, несколько открыток и пара конвертов.

- Надо же, действительно писал. – Удивилась миссис Джонсон. – Если бы она уехала, разве не забрала бы письма с собой?

- Если она уехала с их автором, то, думаю, могла и оставить. Может быть, даже не стала брать одежду, побоявшись, что ее могут заметить. Но косметику и туалетные принадлежности она бы точно кинула в сумочку, а здесь все, кажется, на месте. – Том взял с трюмо тюбик помады и открыл крышечку, потом заглянул в коробочку с тушью.  – Этим всем постоянно пользуются, девушки такое не оставляют. Вы не знаете, у Патти были сбережения?

- Да откуда? Мы не так много зарабатываем. Думаю, то, что вы сейчас нашли, это и есть все ее сбережения.

- Простите за вопрос, а ваши с мужем средства?

- Все на месте. – Миссис Джонсон поджала губы, потом сокрушенно мотнула головой. – Да чего там, я же сама сказала Чарли проверить, когда она пропала. Не то, чтобы я всерьез думала, что внучка стала бы нас грабить, но ее ведь могли и обмануть. Но нет, наши деньги не тронуты.

- И она не прихватила свои. Не похоже, что она собиралась куда-то надолго.

Мы просмотрели письма. Их было всего три, и в каждом Эрл Харрингтон обещал, что скоро поправит свои финансовые дела и сможет забрать ее из Норд-Кросса. Последнее отличалось тем, что он обещал приехать уже буквально на днях и просил пока никому об этом не говорить.

- Уроки грамматики он явно прогуливал. – Заметил Том, возвращая письмо в конверт. – Штемпель Филадельфии, отправлено 15 июня. Неизвестно, жил он там или отправил письмо проездом. Сколько примерно ехать сюда? Около суток?

- Я бы сказал, что и побольше, если не на своей машине. – Прикинула миссис Джонсон. – Только от Портленда до Бангора часов 6 поездом. А потом еще автобусом трястись часов 10-12. И от Филадельфии до Портленда не знаю сколько, но уж никак не меньше  суток.  Он мог прибыть числа 17-го.

- Это при условии, что он выехал сразу, как отправил письмо. Мы не можем знать точно.

- И то верно. Он мог и вовсе никуда не выезжать, а снова морочить ей голову. Если бы Эрл приехал, слух бы разлетелся мгновенно. Зачем ему прятаться? Мы с Чарли хоть от него и не восторге, но вряд ли смогли запретить Патти с ним ей уехать.

Распрощавшись с миссис Джонсон, мы вышли на улицу и едва успели пройти пару шагов, как рядом затормозил темно-синий «форд» с потертой белой надписью «ШЕРИФ» на передней дверце. У меня был такой же автомобиль, только без надписи. Когда я оставил должность шерифа, просто скрутил с передней панели красную мигалку, и не пришлось даже тратиться на краску.
На переднем сидении рядом с Таттлом радостно улыбался усиками Отис.

- Вы должны проехать с нами. – Приказал Таттл, не потрудившись вылезти. – Садитесь в машину. Оба. И поживее.



Глава 7



В офисе шерифа нас промурыжили весь день, дотошно допрашивая то по отдельности, то обоих вместе. И мы раз за разом описывали свои действия с момента нашего приезда в Норд-Кросс. Правда, о поцелуе Патти я умолчал, как и том, что представился ей детективом, и после рыжий парень по прозвищу Скунс грозился утопить меня в реке. В остальное время мы не делали ничего такого, о чем нельзя было бы поведать представителю власти. Как оказалось, шериф уже успел связаться с Бостоном, где ему подтвердили наши личности. По крайней мере, теперь он не мог заподозрить, что мы просто украли документы у незадачливого копа и растяпы следователя, а может, даже прикопали их трупы у обочины, прежде чем обчистить.
В этот раз распускать руки никто не стал, но обращались так, словно мы переехали любимую собачку бабушки шерифа. Таттл свирепо жевал табак, шумно сплевывал в медную плевательницу и презрительно кривил толстые губы, пока Отис записывал мои показания. Потом нас с Томом меняли местами, и все начиналось заново. Несколько часов мы просто сидели в камере, и из офиса не доносилось ни звука. Надо сказать, все это здорово действовало на нервы, но именно такого эффекта они и добивались. Когда, наконец, скрипнула дверь тюремной пристройки, и нас милостиво выпроводили вон, на улице уже стемнело.

- Молитесь, чтобы девчонка нашлась. И оставайтесь в поле зрения, мне может понадобиться уточнить пару деталей. – Напоследок отметил Таттл, от души потягиваясь и зевая, стул под ним жалобно скрипнул.

- Конечно, шеф. С радостью ответим на все ваши вопросы. – Дружелюбно отозвался Том. – Как насчет пропустит стаканчик, а, Отис?

- В другой раз. – Буркнул помощник шерифа.

Куинн горестно вздохнул и вышел на улицу.

- Так как насчет пропустить стаканчик? – Поинтересовался он уже у меня, вынимая из кармана пачку «Лаки Страйк».

- Пошли. Только зайдем сначала к себе, может, на кухне осталось чего перекусить.

- Боже, неужели у тебя остался какой-то аппетит? Лично меня тошнит от переизбытка общения с местными властями.
 
- И меня тошнит, но больше от голода. 

- Ладно, пойдем. Добавишь еще пару лишних дюймов к талии, хуже не станет.

- Нет там никаких лишних дюймов. А вот тебе бы не помешали, больно смотреть, как тебя шатает при сильном ветре.

- Очень остроумная и свежая шутка, шериф. Сам придумал?


Когда мы пришли в гостиницу, Том сразу поднялся наверх, чтобы быстро принять душ. А я отправился прямиком на кухню. В дверях столкнулся с Рене Бенуа.

- Lo, Кейн. Вас, наконец, закончили полоскать? – Осведомился он, пропуская меня вперед. - А где коп?

Марж убирала со стола посуду, она вопросительно подняла брови, указывая на кастрюлю у плиты, и я утвердительно кивнул.

- Сейчас спустится. – Ответил я егерю. - Мы собирались потом сходить в бар, пойдешь с нами?

- Bon, я подумаю. Шериф привлек меня к поискам пропавшей Джонсон, ему пришло в голову, что она могла уйти в лес. С чего бы такой девушке идти в лес одной? 

- Может, пошла с кем-то из туристов?

- Я проверил. Вчера был только один приезжий, он брал в прокате лодку на день, но отплыл вместе со своей женой и вернулся вечером. Если только Патти не пряталась на дне под брезентом, этот вариант отпадает. Еще несколько человек прочесывали лес, но пока никаких следов.   

- А может, в ней проснулось внезапное желание покорить Катадин, она не смогла ему противиться и немедленно выдвинулась в путь, как тот лемминг к скале? – Проворчал подошедший Куинн, вид у него был мрачнее тучи.

- Эй, в чем дело?

- Дело в том, что пока мы обживались в камере у шерифа, кто-то основательно порылся в наших вещах.

- Твою же мать…

- И это еще не все, ублюдок стащил мой револьвер.

- А…

- Винтовка на месте, дыши ровнее, видимо вор побоялся, что с ней его заметят. И пару баксов с тумбочки прихватить не поленился.

Крупную наличность в номере мы не оставляли, а вот револьвер Том держал под матрасом, и найти его было не так сложно. 
Взгляд Рене стал каким-то пустым и отрешенным. Мардж немного побледнела, а на щеках ее проступили красные пятна.

- Я никого не заметила. – Пробормотала она. - Но я часто выходила во двор, поэтому было легко пройти незамеченным. А как же дверь в номер, она ведь была заперта?

- Открыли отмычкой, ничего сложного.

- Боже, мне очень и очень жаль. У нас маленький городок, воровства почти нет. Рене…

- Je vais m’en charger. Приходите утром в мою хижину. – Не оглядываясь, егерь быстрым шагом вышел через террасу.

Я видел, что Том в ярости, но не хочет показывать этого Мардж, чтобы не расстраивать ее еще больше. Утрата табельного оружия – та еще головная боль, по правилам он немедленно должен был сообщить об этом шерифу и связаться с управлением в Бостоне. Конечно, с этим Куинн не спешил. Я подтолкнул детектива к двери.

- Пойдем в бар, теперь я действительно утратил аппетит.

- Чертов Таттл, явно же его рук дело. – Прорычал тот. - Держал нас у себя, пока кто-то обносил номер. Сукин сын.

- А теперь потирая руки ждет, когда ты заявишь о пропаже оружия, и он сможет держать нас в городе еще черт знает сколько.

- Пусть выкусит. Я к нему не пойду. Дай делу ход - и дерьма не оберешься. – Том тяжело вздохнул, осознав весь масштаб, сперва заглушенный злостью. – Надо же было так вляпаться…  Вот что. Скажу, что оружие украли на обратной дороге. Все лучше, чем так. Теперь пошли, мне надо проветриться.

 Атмосфера в баре поначалу задерживаться не располагала. Группка бутлегеров вместе с уже известным мне Скунсом занимала свой столик в глубине. Создалось впечатление, что при виде нас они готовы были немедленно затеять драку, но, переговорив между собой, ограничились злобными взглядами и ухмылками в наш адрес.
Мы заняли место возле стойки, рядом с мужчиной и женщиной средних лет. Через пару минут мы уже знали, что они приехали из Вустера. Семейство Гудсон - подвижные и румяные любители рыбалки, готовые болтать о своем увлечении без умолку. Они в красках поведали о своей поездке на Аляску, о путешествии по реке Мирамиши в Канаде, и о планах посетить Лабрадор. Мы с Томом немедленно получили приглашение присоединиться, и обязательно навестить их в Вустере, где у них был чудесный домик с садом на окраине Бродмедоу Брук. О пропавшей девушке они слышали, и даже говорили с егерем, но вроде как уже пошел слух, что она могла уехать сама, с каким-то ухажером, который слал ей любовные письма.
В баре подавали жареный сыр и сэндвичи с вяленым мясом, мы с Гудсонами пересели за свободный столик, заказав и того и другого. Чита любителей активного отдыха налегала на пиво и поглощала сэндвичи со скоростью, которой позавидовал бы даже новобранец с фермы.

- Чувствую себя какой-то дряхлой развалиной после этих живчиков. – Признался Том, когда мы вышли из бара, супруги ушли чуть раньше, сославшись на ранний подъем. – А они ведь примерно нашего возраста.

- Плюс минус. 

- Можешь представить себя и Эвелин с рюкзаками под сотню фунтов, бодро шагающими канадскими чащами? 
 
- Едва ли.

- А вот они молодцы, умеют таскать тяжести, находить стороны света по мху в лесу и добывать огонь трением, должно быть, и доживут лет до ста.

- Ага, и умрут в один день. А мы с тобой имеем такой шанс прямо сейчас, заметил тех троих, что плетутся сзади?

- Сразу, как мы вышли. Опыт слежки у парней никудышней.

- Зато энтузиазма хоть отбавляй. У рыжего точно есть нож, скорее всего, у других тоже что-то припасено.

- Может быть даже мой «кольт». Давай-ка устроим им теплый прием. Как думаешь, здешние любят сюрпризы?

- Наверняка обожают.

Мы уже несколько раз ходили этой дорогой и неплохо ориентировались. Впереди был узкий проулок, отлично подходящий для наших целей. Троица сзади как раз ускорилась и сбилась плотную стайку, уже не таясь в тени, так что намерения их сомнений не вызывали. Сделав вид, что только заметили преследование, мы внезапно и резко припустили к проулку, где Том притормозил за выемкой стены, я пробежал вперед и нырнул за поворот. В темноте увидеть наш маневр было невозможно, только предугадать, но преследователи не стали обременять себя размышлениями и резво кинулись следом, прямиком в ловушку.

Первого я остановил коротким ударом в подбородок снизу и отправил на землю коленом в живот. Охлопал карманы, пока тот ловил ртом воздух и дорожную пыль, нащупал и выкинул подальше небольшой складной ножик. Том со своей стороны расправился с замыкающим, а Скунс, застрявший посередине в узком пространстве, ничем не мог помочь товарищам. Нож он вытащить не пытался, то ли растерявшись, то ли имея на этот счет какие-то инструкции.

- Эй, эй, полегче, ублюдки. – Зашипел он. – Вот же сукины дети… Чет, поднимайся, давай!

- Слышь, коп, я тебе кишки выпущу. – Вяло отозвался Чет, которого я уложил отдохнуть. – Сунулись к нам … сучьи твари…

Тот, кто достался Тому, привалился к стене, согнувшись пополам и судорожно кашляя. Мне показалось, что дело тут не только в ударе детектива, но задумываться над диагнозом я не стал. Куинн ткнул его носом в стену и бегло прошелся по бокам, потом двинулся в сторону Скунса. Тот заметался между нами.

- Эй, а ну стой! Богом клянусь…

- Где мой револьвер, паскуда? – Грозно осведомился Том, наступая на пятящегося рыжего.

- Какой еще револьвер? Ты о чем, легавый? Нет у меня ничего. – В подтверждение Скунс задрал полы пиджака и крутанулся на месте, потом заскулил. – Чет, песий ты сын, вставай уже... 

В этот момент чахоточный как-то восстановил дыхание и, слегка подергиваясь, но довольно шустро бросился удирать. Скунс вжался в стену, выпучив бесцветные глаза.

- Пошли. – Махнул рукой Том. – Пока этот дохляк не привел подмогу.

Мы вполне могли прилично отделать оставшихся двоих, но это в наши планы не входило. Одно дело постоять за себя, а вот планомерное избиение местных - совсем другой уровень с более серьезными последствиями. 


Вечер выдался прохладным, воздух был насыщен влагой и запахом мокрого дерева. Вернувшись в номер, мы прихватили куртки и флягу, и вышли в сад, где устроились за столиком. Мардж, выглянув из-за двери, осторожно спросила, нужно ли нам что-нибудь. Все, что нам было нужно, было у нас собой. Кровь все еще кипела после драки, и какое-то время мы сидели молча, передавая флягу друг другу. 

- Ты же был ранен во Франции? – Нарушил тишину Том. – У тебя есть эта медаль? Пурпурное сердце? 

- Вообще-то, даже два. Первую нашивку получил за ранение в плечо. А перед самым концом возле нашего окопа взорвался фугас. Осколками меня почти не задело, но сбило с ног и завалило землей. Если бы не парни… Черт, видел бы ты меня потом, будто провел 10 раундов против Макса Баера. Пришлось поваляться в госпитале. А в 32-м, после реформы, две медали мне прислали по почте, в коробках, как положено, вместе с документами.

- Просто сами прислали? Без запроса?

- Я сначала тоже удивился, потому что только собирался подать запрос, все же, какие-то льготы за эти медали полагались. Сперва подумал, кто-то совестливый в архиве попался, а позже мать прислала открытку и спросила, получил ли я свои награды. Оказалось, ее муж похлопотал и написал в Военное министерство, документы мои тогда хранились на ферме.

- Муж?

- Ну да. Я не говорил? После смерти отца в 1919-м, я тогда еще торчал под Аргонном, мать перебралась на ферму. Тетка Эдит была уже совсем плоха и вскоре тоже покинула этот мир. Так вот, спустя пару лет она вышла замуж за управляющего.

- Очень практично.

- Пожалуй.

Мы снова замолчали. Сам не знаю, почему повторное замужество матери меня задевало - она ведь не выскочила поспешно за первого встречного, времени со смерти отца прошло прилично. А управлять фермой в одиночку было не так просто.
Что-то мягкое коснулось моей ноги и исчезло. Диоген неспешно прошествовал мимо, убедился, что мы не едим ничего интересного, и растворился во тьме кустов жимолости. 

- Когда я вернулся из Франции, толку от меня было мало. – Спадающее нервное напряжение и алкоголь сделали свое дело. – Да все началось еще раньше. Сам знаешь. После победы мы всю зиму только и ждали, когда нас отправят домой. Торчали в этих дряхлых казармах, времен, наверное, Наполеона, и чуть на стену не лезли от суки. Еще вчера готовы были жизнь за товарища отдать, а сегодня едва не вцеплялись друг другу в глотки. Грязь, холод, никому не нужные построения и бесконечно тянущееся ожидание. Нас послали засыпать окопы и снимать ограждения…  А потом сверху еще карантин объявили. Испанка, будь она неладна. Сначала все посмеивались, мол, напугали каким-то соплями, а когда из лазарета стали вывозить трупы… Черт, да стоило разок кашлянуть, и на тебя смотрели, как на прокаженного. Все боялись заболеть и уже не увидеть дома. Оставалось только напиваться. Если, конечно, удавалось протащить выпивку мимо вашего брата.   

- Ох, черт, и не напоминай. Столько дерьма на меня не выливалось за весь предыдущий опыт и в патруле, и на войне. И от кого? От своих же. Словно я вдруг стал кайзером.    

- Никто не любит военную полицию. 

- Не любит? Да вы нас ненавидели.

- Пожалуй. Сведи нас судьба тогда, никакой дружбы бы не вышло. Куда тебя определили?

- Регулировать движение техники. Под Шомон.  Проторчал там всю зиму, чуть задницу себе не отморозил. Однажды утром явился на пост, у нас там будка стояла, а ее нету, только щепки остались. Пьяный янки въехал ночью на грузовике. Ему почти ничего, а двое парней отправилось в госпиталь, один так из него и не вернулся.

- Дерьмово…  - Я вынул сигареты, достал одну и протянул пачку Тому. – Весной, в марте, нас перевели в порт, в транзитный лагерь. Когда, наконец, погрузились на «Джордж Вашингтон» все чуть не плакали от радости. Но чем ближе к дому, тем меньше этой радости оставалось. Потом еще один лагерь, опять ожидание, бесконечные очереди, бумажки… Когда, наконец, добрался до фермы, я был уже сам не свой и не понимал, на каком свете нахожусь. Словно позабыл, как вообще жить нормально. Даже спать не мог.

- Да. Слишком тихо.

- Слишком тихо. Особенно там, вдали от города. – От воспоминаний о том мрачном времени, когда я чаще бывал пьян, чем трезв, меня передернуло. – Ну а ты, сразу вернулся на службу?

- Да, но чуть позже, в мае. Сейчас понимаю - хорошо, что сразу нырнул в работу, и не оставалось времени на что-то другое. И все равно долго еще не мог привыкнуть... К тому, что все осталось, как прежде, что ли. Казалось, мир должен был измениться.

Мы посидели на лавочке еще немного и, озябнув окончательно, вернулись в номер. Согревшись под душем, я забрался в постель, но воспоминания, перемешиваясь и сменяя друг друга, долго держали меня на зыбкой границе между сном и реальностью.


Утром меня разбудил Том, копошащийся в своем вещмешке, эта немного раздражающая привычка обнаружилась у него с тех пор, как мы поселилась в отеле. Он перебирал вещи утром и вечером, будто подозревал, что они способны менять свое положение внутри самостоятельно. 
Мы позавтракали овсянкой с тостами, судя по тому, что каша была недоваренной, а хлеб подгорел - готовила сама хозяйка.

- Улла, кухарка, забежала сказать, что ее брат попал в больницу, и ей необходимо его навестить. Пришлось мне быстро что-нибудь сообразить. – Пояснила Мардж.

- О Патти ничего?

- Насколько я знаю, нет. Я слышала, она могла уехать сама.

- Да, мы тоже такое слышали. От Гудсонов. Они уже отплыли?

 - О да, так торопились, что могли бы съесть тарелку опилок и даже не заметили. 

- Они бы не заметили разницы, потому что ее особо и нет. – Поморщился Том, когда Мардж отошла достаточно далеко, и отставил тарелку с овсянкой. – Может быть, у егеря найдется на завтрак что-нибудь посъедобней. Он же сказал прийти утром. Вот и пойдем.

На завтрак у егеря был хлеб, бекон, чеддер и кленовый сироп, которым он сдабривал кофе и поджаренные на огне тосты. Сегодня он не пытался впечатлить Тома своими навыками обращения с мачете, а сидел во дворе за столиком и потягивал кофе из безразмерной кружки, ковыряя палкой угли в маленьком очаге из камней, на котором закипал кофейник. Бигс развалилась рядом и грела на солнце мохнатый бурый бок, при виде нас она подняла голову и пару раз вильнула хвостом. Картина выглядела до того пасторальной, что хоть хватай краски и рисуй, что бы потом повесить холст над камином в гостиной.

- Бонжур, месье Бенуа. 

- Bon jour, m’sieur Куинн. Мистер Кейн. – Рене потрепал собаку между ушами. – Если желаете кофе, сходите в дом за кружкой, s'il vous pla;t.

Я прошел в сторожку, кружка нашлась в ящике возле печки. Выходя, я обратил внимание, что одеяло на кровати со стороны ног покрыто собачьей шерстью. Не иначе суровый егерь, гроза браконьеров, позволял Бигс спать в своей постели. Должно быть, с пушистой собакой в ногах было куда теплее, чем без. 
Пока я ходил, Том успел полить кусок хлеба кленовым сиропом, и теперь капал им на траву возле стола.

- Мед подходит лучше. – Заметил он. – Не так течет.

- Если не лень - банка с медом стоит на полке в ящике. Я его редко ем, предпочитаю патоку или сироп.

- Да не надо, обойдусь и так. Кстати говоря, в цивилизованном мире уже перешли на сахар.

- Предлагаешь посыпать сахаром тосты? К тому же, он безвкусный.

- Он сладкий. 

Когда кофе был налит, а капающий тост съеден, Куинн решил, что  пришло время поговорить о деле.

- Так тебе удалось что-нибудь разузнать? Я про мой револьвер.

- Qui. Я имел очень содержательную беседу с m’sieur Стокерс.

- Стокерс? Это часом не тот самый брат нашей кухарки, что угодил в больницу?

- C'est ;a. Он самый. Бедняга очень неудачно споткнулся на камнях. Или зацепился за ветку в лесу.

- Вот оно как. – Понимающе кивнул детектив. – А как он выглядит? Должно быть, тот еще здоровяк, если посмотреть на сестрицу.

Бенуа пожал плечами.

- Он не обвинит тебя в побоях?

- Non, Датч твердо убежден, что упал сам, и будет придерживаться этой версии даже на допросе шерифа. И своим скажет то же самое.

- И сильно он пострадал?

- Сломал руку, ушиб пару ребер и день-другой будет писать кровью, но потом поправится.

- Какой неуклюжий, однако, парень. Так он что-то рассказал?

- Насчет твоего револьвера – это он послал Скунса, чтобы тот его стащил.

- Вот же вонючий клоп. Надо было отпинать его вчера, когда представилась возможность. Так ствол у него, у этого Датча?

- Qui . Но не переживай, к тому времени, как вы вернетесь в номер, он уже наверняка будет снова лежать под твоим матрасом. И, кстати, это Таттл подкинул им такую идею.

- Вот же неожиданность. А что насчет Пити и Патти?

- Ma foi, здесь все не слишком хорошо. Датчу известно об убийстве Харрингтона не больше, чем нам. И про девчонку он знает только то, что она пропала или сама уехала. У меня нет причин ему не верить.

- Вот почему они нас подозревают. – Подумал я вслух. – Если шериф и эта шайка действуют заодно, и они точно уверены, что Пити не на их совести, мы становимся первыми в списке.

- А откуда взялась эта версия об отъезде Патти? – Спросил Том.

- Как я понял, мистер Джонсон показал Таттлу какие-то письмо. Подробностей я не знаю, мне оставили поиски в лесу.

- Письмо от Эрла Харрингтона. – Пояснил я егерю. – Патти получила несколько таких, в каждом он обещал приехать и забрать ее. Последнее было как раз перед исчезновением Пити.

- Вот оно что… - Рене задумался. – Я помню этого парня, сначала занимался алкоголем со всеми, а потом решил, что это болото ему мелковато. Так он написал, что заберет девушку?

- Написать-то написал, но уже не в первый раз. Хотя сейчас обещал быть буквально на днях. Может, просто научился врать убедительнее, его ведь никто здесь не видел.

- Если он не хотел светиться, то и не увидели бы. Стоило Патти отойти совсем немного за город, и он мог спокойно подобрать ее так, что никто и не узнал.

- Но она оставила все свои пожитки. – Заметил Куинн. – Да и не было у нее необходимости сбегать тайно, ведь ее никто насильно тут не держал. Что-то здесь нечисто. Не нравится мне эта история с Эрлом.

- Мне надо кое-что вам показать. – Рене выплеснул остатки кофейной гущи в огонь и встал. - Датч рассказал об одной находке, я как раз собирался ее проверить. Только прежде зайдем в отель, нам все равно будет по пути.


Утро было пропитано сыростью, ботинки и низ штанов намокли от холодной росы, но удаляющиеся к горизонту облака обещали, что к обеду должно потеплеть. Бигси рысила впереди, держа пушистый хвост бодро загнутым серпом.

- А что эта Улла Стокерс, она с братом заодно? Может, и ключ ему от нашего номера выдала? – Спросил шагающий за мной Куинн.

- Non, она здесь ни при чем. – Отозвался Рене, он шел замыкающим. – Эта женщина зарабатывает на жизнь честным трудом, они с Мардж уже много лет вместе.

- И все же, брат есть брат, родная кровь и все такое. Если бы он попросил об одолжении…

- Датч совершил огромную b;tise - глупость, сунувшись в отель, пусть и не сам лично. У миссис Стокерс ума побольше. Она знает, что потеряет эту работу, если попытается обмануть Мардж, а работы у нас тут не так много. На ее долю много чего выпало. Мужа призвали на войну в 1918-м, и он там погиб чуть ли не в первую же неделю. Fatale destin;e. Хотя мужем-то он еще не был, они как раз готовились пожениться, думали, успеют, когда он вернется. Так что формально она мисс, а не миссис, просто так со временем стали говорить из уважения. Потом оказалось, что Улла ждет ребенка. Девочка родилась, как сказать… Elle n’est pas vite-vite. Умственно неполноценная. Матери пришлось в одиночку воспитывать больного ребенка. Сейчас она работает кухаркой у Мардж, но еще выращивает птицу и яблоки на продажу. А ее младший брат занимается бутлегерством с подросткового возраста. Датч – это прозвище, его имя Дирк Стокерс. Он в шайке за главного.

В отеле Рене и Мардж пошли проверить, как дела у олененка, а мы с Томом поднялись в номер. Заглянув под матрас, детектив с облегчением выдохнул и продемонстрировал обнаружившийся там «кольт», откинул барабан, высыпал на одеяло патроны и сверил серийные номера на рамке и шейке, понюхал ствол, потер пальцем вокруг дула, потом внимательно осмотрел каждый патрон, прежде, чем вернуть их на место.

- Кажется, все в порядке. – Вынес вердикт Куинн и сунул «кольт» в кобуру, немного подумав, снял ремень и прицепил кобуру к нему. – Сегодня не так жарко, надену куртку.

- Сперва мы немного прогуляемся. – Объявил егерь, когда мы спустились. – Заглянем в нашу общину.
 
 

Глава 8



Вдоль реки мы прошли до дальней окраины города, где чуть особняком расположилась группка простых бревенчатых домов с двускатными крышами. Они образовывали мини-поселок из пары коротеньких улиц, и уже издалека стало заметно, что в общине царил дух запустения и увядания. Участки перед домами заросли сорной травой, заборы покосились, окна были заколочены досками или вовсе чернели пустыми квадратами. На стенах то там, то тут серели паутины старых сетей, истлевавших на ветру и солнце, где-то торчала повозка без колес, где-то перевернутая рассохшаяся лодка.
Впрочем, кое-где жизнь еще теплилась. Возле одного из домиков черноволосая женщина в белом переднике полоскала белье в кадке, рядом бегали тощие рыжие цыплята и двое ребятишек, таких же тощих и шустрых. Заметив нас, она на секунду оторвалась от своего занятия и насторожилась, но, узнав Бенуа, успокоилась и махнула рукой.

- Salut, R;n;!

- Bonjour, l;! – Махнул в ответ Рене и пояснил нам. – Это Элиз Лефевр, одна из немногих, кто еще тут остался. У нее в доме l’oratoire, это что-то вроде часовни, место для молитвы, куда может прийти любой из общины. Раз в месяц приезжает священник из Ривертона и проводит службу.

- А мы куда идем?

- К старику Трамбле. Его дом на самом краю.

- Этот тот старик, что сидит возле лодочной станции? – Уточнил я.

- Нет, то другой Трамбле. А этот мой двоюродный дядя по матери.

Дом другого Трамбле представлял собой маленький крепенький сруб на каменном фундаменте с крылечком. Двор был чисто убран, за забором тянулись грядки, позади разместились хозяйственные постройки и загон, где прогуливалось пару коней гнедой масти. В огороде копался пожилой мужчина в рубашке с закатанными рукавами и соломенной шляпе. Маленькая рыжая собачка при виде нас зашлась лаем, но держалась на почтительном расстоянии. Рене она узнала, а вот мы показались ей подозрительными. Старик прислонил тяпку к забору и вышел нам навстречу.

— Bonjour, mon oncle Louis! – Поприветствовал его Рене и наклонился, чтобы поцеловать в щеку.

Старик ответил тем же жестом.

- H;, bonjour, p’tit gars!

Бенуа представил нас, и мы пожали друг другу руки.

- On a besoin de chevaux. – Сказал Рене, разговорный французский я знал в достаточной степени, чтобы понять, что речь шла о лошадях.

- Oui, oui. Viens donc, tu m’aideras ; les seller. – Трамбле махнул рукой в сторону загона.

- Ты ведь умеешь держаться в седле, m’sieur детектив? – Рене обернулся к Куинну.

- Мой отец служил в пожарном депо. – Отозвался тот. – У них были конюшни, мальчишкой я иногда ездил верхом. Думаю, справлюсь и сейчас.

Через десять минут лошади были готовы. Мы поблагодарили старика и под звонкий лай собачонки выдвинулись вслед за егерем.

- Можно было и лодкой, но на лошадях получится быстрее. – Через какое-то время пояснил Рене, когда мы пересекли луг и стали углубляться в негустой перелесок.

- Почему бы не держать лошадь у себя возле хижины? – Спросил Куинн, было заметно, что к седлу он не привык, но держался вполне уверенно.

- Потому что лошадь - это не автомобиль, mon ami, ее нельзя поставить в гараж и брать при надобности. Ее надо кормить, ухаживать. Поэтому я доверяю их дяде Луи. И свой автомобиль, в общем-то, тоже.

- А сам ты в поселке совсем не живешь?

- Иногда живу, обычно зимой. В нашем старом доме. Там сейчас никого нет. – После паузы ответил Рене, и дальше мы двигались в полном молчании.

Миновав изрядный участок леса, мы выехали на широкую просеку на склоне холма. Повсюду, насколько хватало глаз, торчали огромные старые пни, пространство между ними заросло кустиками черники, молодой березовой порослью и непролазными островками колючей ежевики. 
Если присмотреться, можно было заметить среди зарослей несколько деревянных построек, вероятно, бывших времянок лесорубов. Просеку пересекали старые накатанные лесовозами колеи. Мы проехали еще несколько метров, и Бенуа натянул поводья.

- Du calme, ma belle. – Сказал он лошади и жестом призвал нас притормозить.

Впереди, скрытый зарослями кустарника, стоял серо-зеленый «плимут стандарт». Судя по слою пыли, стоял он здесь уже как минимум несколько дней.

- Вот о чем мне рассказал Дирк Стокерс. Они нашли эту машину два дня назад, в бардачке было пару баксов, которые они забрали, но он поклялся, что больше внутри ничего стоящего не нашлось.

Егерь спешился и взял фыркающую лошадь под уздцы. Мы последовали его примеру. Подошвой ботинка Том провел по заляпанному грязью номерному знаку.

- Номер штата Мэн. – Заметил он.

- Впервые вижу эту машину. – Ответил Бенуа. – Она точно не кого-то из местных.


Привязав коней неподалеку, мы осмотрели пятачок вокруг «плимута». Земля здесь была влажная и мягкая, отпечатки ног были легко заметны, но это не давало никакой новой информации, Стокерс сам признался, что он с приятелями нашли автомобиль и порылись внутри.

- А что тут вообще вокруг, как он сюда забрался? – Спросил Том, пытаясь рассмотреть что-нибудь поверх зарослей, укрывших старую вырубку.

- Здесь прежде была проложена узкоколейка, но ее давно демонтировали. Она вела к лесопилке туда вверх, где удобный сход к реке. – Рене указал направление рукой. – Оттуда есть старая дорога к Норд-Кроссу, и выезд на объездную к Риветрону. Ей редко пользуются, зимой она непроходима, но сейчас проехать вполне можно.

- Может быть, это браконьеры?

- Peut-;tre, возможно, летом они охотятся на оленей, но могут и сети ставить на реке, это тоже незаконно. Обычно они стараются получше спрятать машину, но могли счесть, что здесь достаточно скрытное место.
 
- Может быть, на них и наткнулся Пити? - Предположил я. – Вот они и убрали свидетеля. А труп скинули в реку.

- Вряд ли. – Засомневался Том. – Если бы они кого-то случайно убили, поспешили бы скрыться как можно скорее, а не торчать тут так долго. Разве что, с машиной что-то случилось, и ее пришлось бросить.

Автомобиль не был заперт, но ключей внутри не оказалось. Рене еще раз подтвердил, что бутлегеры забрали только деньги, а за самой машиной договорились вернуться позже, когда точно бы убедились, что ее бросили, так как с браконьерами у них сложилось что-то вроде договоренности о взаимной лояльности.
Том забрался на переднее сидение.

- Что ж, посмотрим, что нам оставили. – Детектив щелкнул замочком бардачка. – Если машину не вычистили, наверняка, мы найдем много интересного.

Методично обыскав салон, заглянув под сидение, сдвинув коврик с пола, проверив кармашки на дверях и полку за задним сидением, мы насобирали целую горку мелких находок. В основном тут были квитанции с заправок, чеки, квитанции, завалявшиеся монеты, старая карта штата, карандаш и спички. В выносном багажнике обнаружился домкрат, буксировочный трос и жестяная канистра.

- Не похоже на браконьеров. – Заметил Рене, внимательно изучив внутренности багажника. – Нет следов крови, ни мешков, ни брезента, ни соли. Скорее машина какого-то горожанина.

- Тебе виднее. – Согласился Том, перебирая и сортируя бумажные находки. – Вот, что мы имеем: регистрационного талона нет, так что имени владельца не узнать, зато мы знаем, что три года назад он несколько раз заправлялся на одной и той же станции в Портленде. Там же заплатил за замену колеса в автомастерской и поменял масло в 1935-м. Талонов моложе нет. Есть еще талончик из химчистки за 34-й. И пачка чеков из аптеки, от 1934 по 1935-й, с одним и тем же набором – карловарская соль, тинктура опия, таблетки «экстракт печени» и «горькая печеночная настойка» - бедняга явно страдал от какой-то печеночной хвори. А, еще «молоко магнезии», что это вообще такое?

- Это слабительное. – Вспомнил я.

- Разбираешься в лекарствах? – Удивился Рене.

- У него жена фармацевт. – Пояснил Куинн и продолжил. – За 1936 год ничего, пробел. Зато тут совсем свеженькая квитанция с заправки в Бангоре. И, самое интересное – чек из алкогольной лавки на бутылку белого рома, пинту виски «Уилсон» и «Филадельфия» и две бутылки портвейна. За 17-е число этого месяца. Как вам такая картина? Два года подряд какой-то горемыка регулярно потчевал свою требуху разными целебными снадобьями, а потом вдруг плюнул и пустился во все тяжкие.

- Наверное, хорошие оказались средства.

- Ага, чудесное исцеление. Или пациент покинул этот свет, а какое-то время спустя некто завладел его машиной, легально или нет – этого нам здесь не узнать.

- Пити, когда уходил, сослался на какие-то дела. Вряд ли он имел в виду, что ему пора прополоть огород или покормить кур, лично у меня сложилось впечатление, что речь шла о какой-то встрече, хотя напрямую он этого и не сказал. – Поделился я соображениями. – В последний раз его видели живым 18-го, а здесь самый свежий чек за 17-е.

- Согласен насчет встречи. – Кивнул Куинн. – Теперь прибавим сюда письмо Патти.

- Письмо отправлено из Филадельфии 15-го. – Продолжил я. - По расчетам миссис Джонсон, и я не вижу, где бы она ошиблась, Эрл должен был прибыть как раз 17-го. Предположим, он приехал до Портленда на поезде, а дальше решил, что общественный транспорт слишком утомителен, и раздобыл машину. По пути заехал в Бангор. Он вполне мог оказаться в Норд-Кроссе 18-го.

- Убить брата и скинуть труп в реку. – Закончил мою мысль Том.

- Если только он приехал один. - Уточнил Бенуа. - Может, с ним был еще кто-то.

- Не хочется верить в версию братоубийства?

- Просто рассуждаю. И еще, пусть это был Эрл, bon, допустим. Но куда делась Патти? Ведь она пропала спустя шесть дней.

- Да, тут не все ясно. – Согласился Куинн. – Допустим, после убийства Пити он не сбежал, а прятался где-то тут почти неделю. Это возможно?

- Qui, вполне. Здесь полно заброшенных построек, некоторыми пользуются наши приятели самогонщики, другие пустуют, так что можно жить сколько угодно, если есть припасы. А если нет – в ручье полно рыбы, любой местный даже без снастей сможет организовать себе ужин. 

- Патти вела себя странно. – Добавил я. - Она ведь хотела о чем-то со мной поговорить, но передумала. А потом исчезала на полдня. Может, как раз встречалась с Эрлом?

- Не исключено. – Согласился детектив. – Но я одного не могу взять в толк – зачем торчать тут столько дней после убийства? Любой на его месте постарался бы смыться как можно скорее. Тем более – вот машина. Даже если дело в Патти, и он дал ей время незаметно собраться, то почему она не взяла ни вещи, ни деньги? Пока все это имеет мало смысла.

- Может, машина сломалась? Или бензин закончился? 

- Взяли бы лодку. Думаю, прокрасться ночью на причал и отвязать одну – дело проще простого. Но все же давайте проверим, заведется ли эта колымага.

Порывшись в бардачке, Том вынул свечной ключ и моток обрезков проводов. Ключ он вернул обратно, а из мотка отделил подходящий кусок. Подняв капот, он сделал «мостик» между катушкой и аккумулятором, теперь мотор можно было запустить без ключа обычным способом. Я занял место водителя, нажал подсос, переключил коробку в нейтральное положение и нажал педаль стартера. Плимут фыркнул и послушно затарахтел. Судя по звуку, двигатель был вполне исправен. Я заглушил мотор, и Том отсоединил провод. Потом несколько раз с силой надавил на крыло, раскачивая – в баке плеснул бензин - не совсем пустой, но уже на самом дне.

- Скажу о ней шерифу. Plus tard, потом, когда буду в городе. – Решил Рене. – По номеру он установит владельца, но это дело не быстрое.

- И, возможно, бесполезное, если машину угнали. – Том еще раз огляделся. - Зачем-то он приехал сюда, именно в это место. Надо хорошенько все вокруг прошерстить. Жаль, нас всего трое.


Густо заросшая вырубка тихо шелестела листвой, в колючих зарослях посвистывали синицы-гаечки, в траве стрекотал хор кузнечиков. Чтобы внимательно прочесать все это пространство, требовалось время и люди. Мы решили, что имеет смысл позвать девушку, и несколько минут выкрикивали «Патти!», прислушиваясь, не будет ли отзыва. Нам ответили лишь обычные лесные звуки.

- Разделимся. – Предложил я. – У тебя есть карта?

-  Bien s;r, вот.

Бенуа вынул из сумки сложенную карту на вощеном холсте и разложил ее на капоте. По краям и на сгибах карта уже изрядно потерлась, но коричневые чернила читались хорошо. Кое-где были пометки карандашом, сделанные, видимо, самим егерем. Он очертил сорванной травинкой участок под номером C8, это было место, где мы сейчас находились. Вдоль кромки леса на западной стороне стояли квадратики построек, южнее изгибалась река с заброшенной лесопилкой вверх по течению. Мы решили, что Рене отправится к лесопилке, Том возьмется осмотреть западный квадрат со старыми лачугами лесорубов, а я пройду по тропе, ведущей к реке. Из нас троих лишь я не был вооружен, у детектива на поясе болтался его револьвер, а у егеря – пистолет M1911. Бенуа сказал, что проплывал здесь вдоль берега на лодке, когда разыскивал Пити, и уже заглядывал на лесопилку, но на просеку не углублялся. Сейчас же мы искатели Патти Джонсон, так что имело смысл осмотреть все заново.
Мне не хотелось думать, что ее тело сейчас лежит где-нибудь под листьями в лесу или на дне реки, но совсем избавиться от этой мысли не получалось. Возможно потому, что я испытывал вину за то, что не был достаточно настойчив сразу. В ином случае девушка сейчас была бы дома, а убийца Пити сидел в камере или стремительно удирал из штата.

Сориентировавшись и условившись встретиться возле машины через час, мы разошлись в разных направлениях.
Тоненькие, едва заметные тропки тянулись в траве, словно спутанные нити, но проложили их не люди, а мелкое лесное зверье. Стоило шагнуть с залитой солнцем вырубки под полог соснового леса, и мир стразу становился темнее и тише. Толстый слой иголок заглушал шаги, птиц и насекомых больше не было слышно, лишь гортанно каркал где-то в вышине одинокий ворон. И все же следы человека здесь присутствовали: слабо утоптанная тропа вела вниз по склону в сторону реки, возле пня я заметил пару ржавых консервных банок.
Чуть дальше валялся размокший окурок, но нельзя было сказать точно, кто оставил его и когда. Я продолжил медленно двигаться, внимательно приглядываясь к лесной подстилке. Время от времени я останавливался и громко звал Патти. Шаг за шагом, я спустился до самой реки. В подсохшей на солнце грязи отпечатались многочисленные следы копыт - здесь, укрытые зарослями прибрежной растительности, олени предпочитали приходить на водопой. Были тут и следы обуви, и вновь мне сложно было сказать, насколько они свежие и имеют ли какое-то значения для моих поисков – их могли оставить и местные рыбаки, и бутлегеры, и даже заезжие браконьеры. Я потоптался туда-сюда, но ничего похожего на маленькие отпечатки, могущие принадлежать девушке, не обнаружил.

Течение здесь было не быстрое, берег густо зарос осокой и молодой порослью ивняка, белые стволики берез нависали над самой водой. Я сел на поваленное бревно и закурил. Вечером, накануне пропажи Патти, мне пришло в голову, что прошло уже более недели с тех пор, как я оставил Эвелин в Эшлоу. Я прождал у телефона на стойке отеля около 20-и минут, прежде чем меня соединили с бостонским оператором, которому я продиктовал номер своей квартиры.  Эвелин взяла трубку почти сразу. Качество связи было ужасным, но за три минуты разговора, она успела сообщить, что добралась домой без всяких проблем, погостив у матери три дня. Мне не хотелось объяснять по телефону обстоятельства моей задержки, поэтому я просто сослался на непогоду, которую нам пришлось переждать, и сказал, что задержусь еще на пару дней, так как Тому не терпится выловить атлантического лосося, ради которого мы сюда и приехали. В трубке фонило и скрежетало, поэтому мы быстро попрощались, и я с некоторым облегчением положил трубку. Конечно, стоило позвонить раньше, но не мог же я сказать, что попросту потерял счет дням и вовсе упустил из виду, что жена впервые будет самостоятельно вести машину из Вермонта в Бостон. Впрочем, водила она вполне прилично, и уже не раз ездила сама в Олдертон за покупками.
Как бы там ни было, с Эвелин все было в порядке, чего я не мог утверждать о пропавшей Патти. Повинуясь какому-то внутреннему чутью, я побрел вдоль берега вниз по реке, упрямо продираясь сквозь заросли ивняка. Чем дальше я шел, тем круче и каменистее становился берег за моей спиной. Ботинки быстро промокли и хлюпали влагой, так как мне то и дело приходилось наступать в топкие сплетения растительности. Когда я уже окончательно уверился в глупости моей затеи, заросли внезапно расступились, и я оказался у небольшой уединенной заводи. Ко вбитому между камней колышку была привязана плоскодонка, укрытая завесой молодых стеблей. Вверх, петляя между гранитных валунов, шла узкая тропинка. Оставалось решить, проверить ее прямо сейчас, или вернуться к месту сбора - времени у меня как раз оставалось в обрез. Подумав не больше пары секунд, я начал взбираться на холм, поросший редким еловым лесом.

Тропа изгибалась, уходя вверх по склону, но оставалась достаточно проходимой, чтобы я мог преодолевать ее без особых усилий. В воздухе стоял аромат нагретой хвои и дикой мяты, кустики которой росли ближе к воде. Вскоре стали попадаться отвалы колотого гранита, старые, посеревшие, покрытые ржавыми пятнами лишайника. Я добрел до ровного участка с остатками бревенчатого сарая в зарослях малины, под ногами поблескивала хрупкая крошка. Где-то неподалеку журчал родник, отрывисто и истошно закричал спугнутый дятел. Я обошел насыпь из щебня и заметил, что впереди, на склоне, наполовину скрытый травой, чернел низкий узкий проход, подпертый двумя деревянными балками,  зелеными ото мха. Это был древний, давно заброшенный рудник, но на утоптанной земле валялись окурки, явно оставленные не много лет назад.
После того, как меня завалило стеной обрушившегося окопа, узкие и темные подземелья вызывали у меня телесную реакцию, которую я никак не мог контролировать. Я подошел к штольне, оттуда веяло холодом и сыростью. Сердце забилось чаще. Несколько раз глубоко вдохнув, я громко позвали Патти по имени, вглядываясь в непроглядный, почти осязаемый мрак… 

Тяжелая темнота сдавила меня со всех сторон, не давая ни шевельнуться, ни открыть глаз, ни вздохнуть, ни закричать. Все исчезло. Я остался один-одинешенек в этой невыносимой чугунной пустоте. Голова разрывалась от боли, в ушах тонко звенело, а под веками вспыхивали алые разводы. Во рту ощущался вязкий вкус грязи и тонкой металлической горечи. Меня охватила бессильная ярость. Мне не хватало воздуха. Задыхаясь, я отчаянно попытался вырваться из плена. Какой-то далекий голос говорил со мной, но я не мог разобрать слов из-за ударов собственного сердца, отбойным молотом отдающихся в висках. 

- Тише, тише, не шевелитесь. – Сказал голос чуть ближе. – Откройте глаза.

Я собрался с силами и открыл. Они тут же заслезились от яркого света. Перед  моим лицом раскачивался жетон на кожаном ремешке, на жетоне были процарапаны волнистые линии. Очень странный армейский жетон, медный, а не алюминиевый. К жетону прилагалась совершенно не форменная клетчатая рубаха и смуглое лицо с темными встревоженными глазами. Я не смог узнать парня - не из нашей роты. Повернув голову, я увидел возвышающиеся надо мной верхушки елей, которые медленно вращались. От этого кружения мне затошнило, и я дернулся повернуться на бок. Незнакомец помог, придерживая меня за плечи. Оттолкнуть его сил у меня не хватило.
 
- Вот так, спокойно, все хорошо. Что с вами случилось, вы помните?

Я не помнил. Протянув руку, я коснулся затылка, он запульсировал резкой болью, заставившей меня зажмуриться. Наплевать, кто этот парень, главное, что на немца не похож. Но лучше бы ему сейчас оставить меня в покое. Вокруг было тихо, мирно, пахло чистым и теплым лесным воздухом. Я вдруг вспомнил, что больше не во Франции. Я в Мэне. Я приехал с Томом. Мы с Рене осматривали машину, потом я шел вдоль реки… Дальше просто чернота с отголосками панического ужаса. Заставив себя вновь открыть глаза, я взглянул на сидевшего возле меня на коленях мужчину. Это был молодой индеец, его смоляные волосы были коротко подстрижены, на поясе висели ножны и небольшой топорик, обут он был в мягкие кожаные мокасины.

- Мое имя Джозеф Дана. – Представился индеец. – Я работаю проводником.

- Джеймс Кейн. – Ответил я, с трудом ворочая языком, во рту все пересохло, легкие горели. – Кажется, кто-то ударил меня по голове.

- Не я, мистер Кейн. Я нашел вас у входа в шахту, вы ползли прочь, но, кажется, не очень понимали, где находитесь. Я слышал, как кто-то убегает вниз по тропе, но решил сначала помочь вам.

С помощью Джозефа мне удалось сесть, но я тут же пожалел об этом, так как голова вновь закружилась и все вокруг поплыло.

- Попробуй догнать его. – Попросил я, но индеец отрицательно покачал головой.

Внезапно он вскочил на ноги, хватаясь за рукоятку ножа, но тут же расслабленно опустил руку. По тропе поднимались Куинн и Бенуа.

- Черт, Кейн! – Подоспевший Том опустился возле меня на корточки. – Что тут случилось?

- Сам толком не знаю. – Признался я. – Кто-то хорошенько приложил меня по голове и убежал.

- Ты его видел?

- Нет.

Рене обошел площадку, прислушался, осмотрел склон. Потом присел рядом и методично ощупал мой затылок, слегка надавливая чуткими пальцами. Внимательно заглянул в глаза, придерживая за подбородок и приказав посмотреть на свет.

- Крови нет, кость цела, только приличная шишка. Похоже, повезло, легкое сотрясение. – Заключил он и вынул из кармана платок. – Джо, сходи к ручью, намочи.

- Хорошо, что чугунок у тебя крепкий, шериф. – Том оглянулся. – Что это за место?

- Слюдяные выработки. Их забросили с полвека назад, говорили, жила быстро истощилась. Сюда обычно никто не ходит.

Джо Дана принес мокрый холодный платок и приложил его к моему пылающему затылку. Ледяные капли потекли мне за шиворот.

– Что последнее ты помнишь? -  Спросил Куинн.

- Как шел вдоль реки. Потом… – Говорить и думать было тяжело. - Постойте-ка, там ведь была лодка. Вы видели лодку?

- Non. – Покачал головой Бенуа. – Никакой лодки нам не встретилось. Когда ты не пришел к назначенному времени, мы спустились к реке и нашли место, где ты курил, а потом примятую траву, и пошли вслед за тобой. Ты заходил туда, в шахту?

- Не знаю. Не помню. Вообще не могу припомнить, как тут оказался. Мистер Дана сказал, что я вроде бы выполз изнутри, так что, наверное, все же заходил.

- После удара по голове такое бывает. Может, ты еще что-то вспомнишь, а может, и нет. Джо, ты кого-то видел?

Индеец немного замялся.

- Видел. – Кивнул он. – Парня, а с ним девушку. Они убегали.

- Патти Джонсон?

- Да, ее.

- Так почему же ты не погнался за ними? – Возмутился Куинн.

- Потому что у парня было ружье, которым он подгонял девчонку. – Пояснил проводник. – Я шел с верхней тропы, когда увидел, как они выбегают из штольни. И спрятался. Решил, что лучше им меня не видеть, чтобы парень не надумал стрелять. Собирался проследить за ними. Но тут заметил этого джентльмена, и решил, что ему нужна помощь.

- Bon, пожалуй, ты правильно сделал. Они бы все равно ушли на лодке.– Поддержал индейца Бенуа. – Похоже, мы совсем немного разминулись. А теперь давайте посмотрим, что там внутри.

Рене достал из сумки фонарь, и они с Томом скрылись в недрах слюдяной шахты. Меня оставили отдыхать у входа в компании Джо, который еще раз сходил к ручью, чтобы освежить мой компресс. Я сидел на земле, прислонившись спиной к теплому стволу огромной ели и просто дышал, греясь на солнце и понемногу приходя в себя. Минут через десять оба вышли обратно, детектив присел рядом со мной и вытащил пачку «Лаки Страйк», прикурил две сигареты и протянул одну мне. Рука привычно потянулось к куреву, но после первой же затяжки я закашлялся, в голове поплыло, и сигарету пришлось выкинуть. Джо затоптал ее носком мокасина. 

- Так что там внутри? – Хрипло осведомился я.

Рене выудил из кармана нитку с зелеными целлулоидными лепестками и продемонстрировал мне. Это ожерелье носила Патти, когда я видел ее в последний раз.

- Значит, она точно тут была. И я снова ее упустил.

- Она жива, это сейчас важно. – Возразил Бенуа. – Если бы он хотел убить девушку, давно бы это сделал. Но это еще не все, там внутри целый склад спиртного. А я о нем даже не подозревал, хотя думал, что знаю все их точки. А Эрл, похоже, оказался неплохо осведомлен.

Джо Дана издал какой-то сдавленный звук. Рене внимательно на него посмотрел.

- Что такое, Джо? Это был не Эрл?

- Нет, Рене, это был не Эрл. Не «Новый» и не «Старый». 

- Тогда кто-же? Nom de Dieu! Не тяни, Джо, кого ты видел?

- Пити Харрингтона. – Произнес индеец. – Я видел Пити Харрингтона, в этом нет никаких сомнений.



Глава 9



Том докурил сигарету, на лице его застыло сосредоточенное выражение. Мои же мысли путались, и приходилось прикладывать усилия, чтобы не давать памяти смешивать в кучу события настоящего и далекого прошлого. Бенуа и Джо Дана о чем-то тихо беседовали, отойдя в сторонку. Наконец, детектив кивнул сам себе с видом человека, которому удалось расставить все по своим местам.

- Что ж, картинка начинает складываться. – Произнес он. – Этот Эрл, насколько он похож на Пити?

- Как родной брат. – Отозвался Рене. – Ах да, он же и есть его родной брат, sacr; nom!

- А кто опознавал убитого? Не полоумная же мамаша?

- Сэмюэль Харрингтон, его дядя, официально. Да и Таттл, и я сам. Труп примерно того же роста и телосложения, что Пити, с тем же цветом волос. Сами видели, лицо изувечено, но в остальном было похоже.

- Значит, только общие черты, никаких особых примет не искали, к дантисту не обращались.

-  Non, все были уверены, что это Пит. А что еще могли подумать? Тот исчез накануне, а через день нашли тело. В одежде пропавшего, с его ножом в кармане и крестиком на шее.

- Да не кипятись, я никого не обвиняю. Для этого Пити и обработал лицо и нацепил на него свои шмотки, чтобы Эрла сразу не опознали, и у него было время.

- Время на что?

- Организовать свой уход. Вы еще не поняли? Этот тайник - он не вашей славной компании барыг. Нет, это личный запас Пити. Малыш, очевидно, понемногу подворовывал у своих, и жадность не позволила ему все вот так бросить. Поэтому он торчит тут, в Норд-Кроссе, а не мчит на всех порах на другой конец страны. Хочет дождаться, когда пыль немного уляжется, и толкнуть товар.

- Tabarnac! А что же Патти?

- С ней пока не все ясно. Я могу предположить только то, что она знала, что Пити жив. Скорее всего, этот дурачок как-то с ней связался, а потом спохватился, что она может сболтнуть лишнего, вот и скрутил ее от греха подальше.

- ;a se peut … Я вот думаю, может они из-за нее и подрались? И убийство вышло случайно?

- Может и так. Или дело вообще не в ней. Но в одном соглашусь - не похож этот парень на закоренелого душегуба, иначе мы нашли бы в шахте два трупа. Да и способ не указывает на планирование. Скорее да, они подрались, Эрл неудачно упал, приложился головой о камни и отдал концы. Пити запаниковал, из мелкого торгаша вдруг стать братоубийцей - это вам не шутка. Одно за другим, и вот пару дней спустя он уже тычет ружьем в свою подружку. Ему бы смотаться сразу, но нет, дождался таки, что его заметили.

- И все же ему удалось дурачить целый город, прячась в этой штольне.   

- Черта с два, месье егерь, он прятался в этой дыре. Знаешь, где он был? У себя дома, вот где. Преспокойно отсиживался в своей комнате, пока нас за его убийство полоскал шериф. – Том сокрушенно покачал головой. – А ведь его мамаша так мне и сказала: «Пити просто спит, так как поздно лег». И он, мать его, действительно просто спал. Прямо у меня под носом. Merde! Так ведь у вас говорят?

 - Так ругаются в Шампани, а мои предки прибыли из Квебека. – Возразил Рене. - Je suis Canadien fran;ais.

- Ах, пардон, перепутал тебя с настоящим французом. 

- Надо сообщить шерифу. Теперь на Пити похищение и нападение. Не считая убийства.

Рене вновь присел рядом со мной и протянул жестяную флягу, открутив крышку.

- Вода. Только не пей сразу много, mon vieux, просто промочи горло. Сможешь идти?

Я глотнул воды, комом вставшей в горле, но все же удержавшейся внутри. Рука слегка дрожала, я заметил, что пальцы у меня исцарапаны, но затылок трещал уже не так остро. Решив, что вполне смогу устоять на ногах, я кивнул. Первые пару метров пришлось опираться на плечо Тома, потом ощущение ваты в коленях ослабло, и шаги стали увереннее. И все же на спуске несколько раз пришлось хвататься на траву и кусты, чтобы не съехать по склону на заднице, а возле реки мне казалось, что я пробежал марш-бросок - рубашка промокла от пота и прилипла к спине. Однако, я чувствовал себя куда живее, чем полчаса назад. 

Джозеф Дана остался дежурить возле рудника. На просеке Рене снова дал мне глотнуть воды и, убедившись, что дела мои не так плохи, вскочил на лошадь и умчался в город. Моя голова не была готова к галопу, поэтому мы с Томом выдвинулись вслед за егерем неспешным шагом, подходящим для инвалидов.
Зеленая масса листвы и стволы деревьев сливались и мерно раскачивались в такт движениям, я понемногу отвлекся и не заметил, как мир вокруг куда-то поплыл.

- Эй-эй, шериф, не расслабляйся! – Окликнул меня Том. - Падать с лошади тебе сейчас противопоказано.

- Принято, доктор Куинн.

Я силился вспомнить, что случилось в штольне, но чем больше старался, тем размытее становились воспоминания. В какой-то момент я уже не мог четко отделить реальность от своих домыслов. Видел ли я Патти? Успел ли что-то сказать ей? Сказала ли что-то она? Нет, лишь темнота, словно кусок воспоминаний просто вырвали, как страницу из книги.

К тому времени, как мы добрались до домиков общины, я сидел в седле вполне надежно. Голова все еще побаливала, но эту боль можно было игнорировать, вот только от размеренного шага лошади меня начало укачивать. Старик Трамбле, тот, который предпочитал копаться в огороде, а не изучать повадки лосося, встретил нас у калитки.

- Рене умчал прямиком к шерифу. – Сказал он с заметным акцентом. – Если хотите, можете доехать до города верхом, он потом приведет коней.

Я решил, что быстрее и удобнее будет пешком. До отеля было не так далеко, а там стоял «бьюик» Тома. Кроме того, мне очень хотелось ощутить под ногами твердую землю.
На разумность Таттла я не слишком полагался, но надеялся, что Рене не позволит ему наломать дров. Том же опасался, что наше вмешательство может лишь усугубить ситуацию, и шериф сделает по-своему просто из чувства противоречия. Бежать Пити было особо некуда: он мог либо уйти вверх по реке на веслах в надежде затеряться в лесу, либо отправиться вниз по течению, в сторону Ривертона, чтобы оттуда попытаться выбраться из штата. При этом он, скорее всего, нуждался в наличных. И в нагрузку имелась еще Патти Джонсон, которая при любом раскладе только ему мешала.

- Черт возьми, Кейн. – Том вдруг дернул меня за рукав. – Плимут!

- Что с ним? – Не понял я.

- С ним все отлично, насколько мы выяснили. Только бензина маловато. Так почему бы Дохлому Пити теперь не воспользоваться машиной?

- Дохлому Пити?

- Только что придумал. Здесь ведь любят всякие дурацкие прозвища, так почему бы не быть Дохлому Пити. Улавливаешь мою мысль? Рене ведь говорил, что тут вокруг старые лесовозные дороги в обход города. На месте парня я бы сделал вид, что собираюсь слинять на лодке, а сам бы пробрался к машине и попытался выехать. Может быть, сразу к канадской границе.

- В твоем плане не хватает бензина. – И тут до меня дошло. – Проклятье, да ведь его дядька держит заправку. Дождаться темноты в безопасном месте, потом навестить дядюшку и разжиться канистрой топлива, а там можно и к границе. Он ведь еще не знает, что мы нашли машину. Думаешь, лучше вернуться к ней?

- Наверное. Хотя нет, не знаю. Вряд ли он сунется туда прямо сейчас, средь бела дня. Ты его спугнул, и ему нужно время все обмозговать. Для начала он постарается найти укрытие и переждать, к тому же с девчонкой не сильно-то и побегаешь.

- Может быть, он до сих пор уверен, что его считают мертвым. Джо он не видел, а меня, похоже, ударил сзади.

- Тогда, скорее всего, он снова пойдет туда, где чувствует себя спокойно. Домой, на ферму. 

Трава на лугу казалась маняще-мягкой, так и зовущей прилечь на ее прохладную гладь и закрыть глаза. Хотя бы на минутку-другую. Дневной свет стал слишком ярким, а собственный череп слишком тесным.

- Надо найти Рене. – Решил я. – Сказать ему про машину и ферму. Лучше возьмем Пити втроем, будет тише и надежнее.   

- Не забывай, что у него оружие и заложница. А на ферме полно всяких укромных местечек, о которых мы не знаем. И, уж не обижайся, но боец из тебя сейчас неважный. Тебе бы вообще лучше отлежаться в койке, а не гоняться за бандитами.

- В гробу отлежусь. Я в порядке.

- Ладно. Возьмем машину и найдем Бенуа. – Терпеливо согласился Куинн.

- И захватим мою винтовку.

Том закатил глаза, но спорить не стал. Конечно, я и сам понимал, что не в лучшей форме для активных действий, но лучших вариантов у нас не было - я не доверял ни шерифу, ни его помощнику с карандашными усиками.
Мы ненадолго заглянули в гостиницу, я поднялся в номер, умылся холодной водой и проверил «винчестер», а Том сходил к Мардж, чтобы узнать, не заходил ли Рене. Вернувшись, он сунул мне в ладонь пару таблеток аспирина.

- Француз оставил здесь свою кобылу и отправился к Таттлу. – Сообщил детектив. – Предлагаю и нам выдвинуться к нему, а там будем смотреть по ситуации.


Через три минуты мы уже были на главной улице. Я опасался, что офис окажется закрыт, и впервые обрадовался Отису. Помощник шерифа сидел за столом и напряженно беседовал с кем-то по телефону.

- Да, спасибо за содействие… да, мы еще точно не знаем…, да мы проверим… - Бормотал он, скривившись, словно у него разболелся зуб. 

Бросив трубку Брейден грязно выругался и уставился на нас. 

- А вас двоих какого хрена принесло?

- Что у тебя тут? Связался в Ривертоном? - Игнорируя тон помощника, спросил Том и небрежно наклонился над столом. – А где шериф?

- Да, мать его, связался. Только там сидят сплошь идиоты. Всего-то и надо, что выставить патруль у моста, а разговоров… Кретины тупоголовые. Татлл с Бенуа поехали потолковать со стариком Харрингтоном. А мне потом еще тащиться в лес, к этому проклятому руднику. Там что, и правда целый склад бухла?

- Ага, правда. Так что можешь прихватить подружку, и вы славно проведете время. Если она, конечно, такое любит. – Детектив подмигнул и понизил голос до интимного. – У тебя ведь есть подружка, а, Отис?

Отис пошел красными пятнами и нервно задергал усиками.

- Мне пора, выметайтесь отсюда. – Пробубнил он, вскакивая со стула.

Захлопнув за нашими спинами дверь, он рысью удалился вниз по улице.

- Боже, ну и идиот. – Том проводил помощника шерифа взглядом и завел мотор. – И я не лучше, надо было спросить, где живет этот Харрингтон-старший.

- Об этом можно спросить любого встречного.

- И то верно.


Сэмюэль Харрингтон обитал в солидном по местным меркам особняке, двухэтажном, с выкрашенным в белый цвет фасадом и ухоженной лужайкой с кустиками мелких роз по бокам мощеной дорожки, ведущей к парадному входу. Постройку окружали два ряда старых лип, за домом виднелись хозяйственные постройки. Ворота были распахнуты, перед крыльцом с парой простых колонн, стоял знакомый автомобиль с надписью «шериф». Когда мы подъезжали, дверь дома отворилась, и из нее вышли трое.
Хозяин оказался невысокого роста пожилым мужчиной с мелкими чертами лица и орлиным носом, почти без седины в светло-русых волосах, хотя морщины и тяжелые мешки под глазами выдавали его возраст. При виде нас Таттл скривился и что-то сказал Харрингтону, но тот махнул нам рукой, призывая подойти. Рене держался чуть в стороне, исполняя роль наблюдателя.

- Дерьмо собачье, и без вас дел невпроворот. - Проворчал шериф, направляясь мимо нас к машине, открыв дверцу, он обернулся к егерю. – Идешь? Нет? Ну и хрен с тобой.

Приглашать нас внутрь старший Харрингтон не стал, но руки пожал и предложил пройтись липовой аллеей.

- Ненавижу сидеть. Предпочитаю говорить на ходу, так лучше думается. – Пояснил он. – Значит, это вы те самые бостонцы? Отвечать не надо. Зачем же вы здесь? В смысле прямо здесь, в моем дворе? Что вы от меня хотели?

- От вас ничего. – Ответил Том. – Мы надеялись найти здесь мистера Бенуа.

- А что у вас за дело к Бенуа?

- Об этом мы скажем ему лично.

Харрингтон фыркнул. Егерь изображал немого истукана.

- Ну, само собой. Важные городские птицы. Но раз уж вы пришли, может, все же снизойдете поделиться, что у вас за планы?

- Всего лишь безопасно вытащить девушку из передряги. Ваш племянник уже наломал дров, но все может стать еще хуже. А что насчет ваших планов?

- Хотите знать, не стану ли я прятать его у себя и переправлять тайком через границу? – Харрингтон достал из кармана серебряный портсигар и вынул сигарету, но прикуривать не стал. – Вот что, тут у меня для вас нет ответа. Но кое в чем соглашусь – девчонку надо вернуть родным в целости и сохранности.

- Так он здесь, ваш племянник?

- Нет. И не был. Но лишь потому, что он ко мне и не обращался. Чертов идиот. – Бывший лесозаготовщик все же чиркнул спичкой и закурил, выпустил тонкую струйку дыма и полюбовался результатом. – Мой брат – Большой Пит, отец Пити, был ростом 5 футов и 3 дюйма. Малыш Пити перерос его в высоту годам к 14-и, а Эрл и того раньше, но к тому времени Большой Пит уже 10 лет, как лежал в могиле.  Бог свидетель, я пытался заботиться о семье брата, хотя у меня своя жена и дети, да и дела частенько шли неважно. Что бы там ни было, Эрл, Пити и Эдна – они все мне родные. А теперь и Эрла не стало. И я не хочу, чтобы кто-то из вас, умников, пристрелил Пити ради той вертихвостки.

- Откуда уверенность, что этого не сделает шериф? Или даже кто-то из его подельников, когда узнают, что он приворовывал товар?

- С шерифом я разберусь. И с приятелями Пити мы договоримся, им со мной ссорится ни к чему.

- А с полицией Ривертона? Убийство и похищение человека – такое шериф замять не сможет, даже если захочет. А он вряд ли захочет, ведь если с Патти что-то случится, отвечать ему лично.

- Мы не собираемся убивать Пити. - Вставил я не вполне искренне, потому что голова гудела и пристрелить гаденыша мне хотелось. – Лучше бы вообще обойтись без стрельбы. Вы могли бы уговорить его сдаться, и все закончилось быстро и без жертв.

- Вот что я вам скажу - парень привык жить по собственному разумению, я в его дела не вмешивался. Обратись он ко мне раньше, ничего этого бы не случилось. – Харрингтон вздохнул. - Мозгами мальчик явно пошел в мать.

- А если мы его найдем? – Предложил Том. – По-тихому.

- Если сможете взять его по-тихому, я только за. Боюсь, Таттл может все-таки навести шороху, если организует облаву из городских. Вот только вы уверены, что сможете?

- Сможем. Если будете содействовать. Может так случится, что Пити понадобится бензин. На ферме есть машина или какая-то работающая техника?

- У Эдны? Нет, ничего там нету, с тех пор, как Большого Пита не стало. Если надо, я пригоняю свой трактор, но там уже давно никто ничего не выращивает, разве что огородик перед домом.

- Значит, и бензина там нет.

- Не должно быть. Но бензин можно и в городе слить.

- Можно, но рискованно. А у вас своя заправка.

- Это верно. У Пити есть ключ от сарая. Кстати говоря, бензин есть на лодочной станции, и ночью там никого не бывает.

- Да, но нас троих маловато, чтобы охватить все. Есть у вас кто-то, кто смог бы последить за заправкой?

- Мой старший сын, Сэмми-младший. Он там и работает. Может остаться на всю ночь, если надо.

- В идеале, чтобы он понаблюдал скрытно, для его же безопасности, если Пити нагрянет с ружьем.

- Это я организую.

- Тогда так и сделайте.

Они поговорили еще немного, обсуждая детали, но я уже не слушал. Солнце светило раздражающе ярко, а громкие голоса сливались в монотонный гул, отзывающийся пульсирующей болью под черепной коробкой. Когда мы, наконец, вернулись в машину, я вздохнул с облегчением.

- Я побуду здесь и послежу за домом. – Сказал Рене, забравшись на заднее сидение. – Может, на парня снизойдет озарение, и он придет просить помощи у oncle paternel. Доеду с вами до фермы Эдны, покажу удобное место для наблюдения, а потом вернусь. 

Ехать было недалеко, но я все равно успел задремать и очнулся от того, что Рене похлопал меня по плечу, вылезая из «бьюика».

- Тебе бы отдохнуть немного, mon vieux. – Сказал он и исчез в посадке молодых осин.

С трудом разлепив глаза, я огляделся. Мы стояли на небольшом пригорке, скрытые серебристыми деревцами, и ферма впереди была, как на ладони. С местом егерь не прогадал.

- Давай-ка, пересядь назад. – Велел Том и полез в багажник. – Разбужу тебя, как только что-то замечу.

Он сунул мне под голову сложенный плед, я свернулся калачиком на широком мохеровом сидении и моментально отключился.
Разбудил меня тихий голос, звучащий откуда-то издалека и холодные пальцы, сжимающие мое запястье.

- Джим, просыпайся, давай парень.

Я открыл глаза и не понял, где нахожусь. Голова, казалось, весила целую тонну, и не было никаких сил оторвать ее от подушки. Вокруг царил приятный полумрак, ноги затекли, пахло кожей и свежей травой. Где же я, черт возьми?

- Эй, проснулся? Вот, глотни-ка водички.

Обернувшись с переднего сидения, Том протянул мне флягу. Конечно, мы в машине, ведем наблюдение. Кое-как усевшись, я сделал пару глотков и буквально ощутил, как мир вокруг встал на свои места. Я разом вспомнил и старую просеку с «плимутом», и тропу на склоне, и окурки на земле, и темный зев слюдяной штольни, чего не мог сделать раньше. Дальше память обрывалась аж до того момента, как я пришел в себя уже снаружи. Но пару часов назад я помнил еще меньше, так что счел это хорошим знаком.

- Долго я проспал?

- Не очень. Как голова?

- Вроде лучше. Что-то заметил?

- Ага, потому и разбудил. Пару минут назад Пити вышел из дома и прошмыгнул вон в тот амбар позади. В руках у него был какой-то сверток, похожий на одеяло.

Я выбрался из машины и потянулся, разгоняя кровь. Солнце еще не село, но горизонт уже окрасился ярко-оранжевыми и нежно-розовыми тонами, спросонья мне показалось, что вокруг темнее лишь потому, что машина стояла в тени. Теперь же я хорошо видел ферму, белый домик за дощатым забором, крыльцо, увитое диким виноградом. В маленьких окошках горел тусклый свет. Двор производил впечатление легкой запущенности, но не полного запустения – к сараям тянулись натоптанные тропинки, на лужайке возвышалась горка наколотых дров. Но могучая поросль сорной травы уже начали захватывать ферму, наступая от дальних уголков к тлеющей жизнью сердцевине.

Мы прождали еще минут пять, и Пити появился из-за покосившегося амбара уже с пустыми руками. Внимательно оглядевшись, он шмыгнул к задней двери дома.

- Шустрый, как для Дохлого. – Заметил Том. – Стоит глянуть, куда он ходил.

- А если за это время он смоется?

- Далеко не уйдет. В крайнем случае, Бенуа или другие его перехватят. Что-то мне подсказывает, что в сарае мы найдем кое-что интересное.

- Ты прав, Патти сейчас важнее.

Сон подействовал на меня исцеляюще, туман в голове рассеялся, и мне не приходилось постоянно прикладывать усилия, чтобы не давать мыслям путаться. Осталась лишь легкая слабость в теле. Я открыл багажник и повесил винтовку на плечо, Том прихватил монтировку. Мы обошли рощицу, в которой прятались, и пробрались к заднему двору фермы. Сейчас разросшаяся растительность и первые сумерки играли нам на руку. 
Где-то под замшелой крышей амбара шуршали и попискивали крысы, о бордовой краске на стенах остались лишь призрачные воспоминания. Повторяя путь Пити, мы прошли мимо передних ворот по узкой тропинке до самого конца постройки, где обнаружилась еще одна маленькая дверца. На петлях висел ржавый замок, но сломать его не составило никакого труда, и это получилось сделать совсем тихо. Внутри небольшого отдельного помещения был свален всякий хлам: тюки истлевшей соломы, увитый паутиной садовый инструмент, дырявая бочка, с балки свисали источенные мышами мешки. Но девушки здесь не оказалось. Под ногами, расчищенный от гнилой соломы, серел подвальный люк, запертый простой стальной щеколдой. Том остался караулить снаружи. Он предложил роль наблюдателя мне, но я настоял, что должен сделать это сам, и осторожно отодвинул защелку.

Патти лежала на матрасе поверх земляного пола, закутанная в шерстяное одеяло с головой. Возле нее горела свечка в жестяной банке, рядом стола кружка с водой и миска с нетронутой овсяной кашей. Больше в подвале ничего не было, только ведро в углу да какой-то трухлявый ящик.
Услышав шум, девушка высунула голову из своего кокона и, казалось, не узнала меня. Но через мгновение глаза ее округлились, губы затряслись, и она кинулась ко мне, судорожно всхлипывая. Я прижал ее к себе и почувствовал, как ее колотит. В подвале было сыро и холодно, а из одежды на Патти была лишь легкая блузка и юбка, так что дрожала она не только от шока. Надо признаться, меня и самого слегка потряхивало. 

- Все хорошо, ты в безопасности. – Прошептал я ей в ухо. – Все закончилось, ты возвращаешься домой.

Она хотела что-то ответить, но лишь давилась рыданиями. Я подхватил ее на руки и порадовался, что здесь догадались установить широкие устойчивые ступеньки. Весила Патти всего ничего.  Так же тихо и незаметно, как вошли, мы вернулись к машине. В окнах дома по-прежнему горел свет, сейчас он казался чуть ярче, потому что на улице стало немного темнее. Я накинул на плечи Патти плед, который до этого послужил мне подушкой, и устроил ее на заднем сидении. Казалось, силы покинули ее, она сидела, обмякнув, словно тряпичная кукла. Но, когда Том завел мотор и «бьюик» медленно тронулся, она немного оживилась и заговорила.

- Он сошел с ума. – Сказала она тихо. – Это словно не он.

- Он обижал тебя?

- Нет. Или да. Он не давал мне уйти и совсем меня не слушал. А когда говорил, то словно говорил сам с собой. Обещал увезти меня, но не отпускал собрать вещи. Я пыталась соврать ему, сказала, что схожу за чемоданом и вернусь, но он мне не поверил. Боже, я так устала. Вы могли бы отвезти меня домой? Бабушка с дедушкой, наверное, с ума сходят! Пожалуйста, отвезите меня скорее домой!

- Конечно. Сегодня ты будешь спать дома. – Пообещал Том. – Но сначала мы заедем в офис шерифа, чтобы все было по закону. Там ты расскажешь, что с тобой случилось, и потом сразу отправишься бабушке и дедушке.

- Прямо все-все рассказать?

- Эм… думаю, кое-что можешь и пропустить, если это касается только вас двоих. – Куинн взглянул на девушку через зеркало. – Пити не говорил тебе о своих планах?

- Он много всякого говорил…  Ой, надо, наверное, рассказать с начала. Мистер Кейн?

- Да?

- В тот вечер, когда мы договорились встретиться, я хотела вам показать письмо от брата Пити, от Эрла. Его раньше называли Новым Эрлом, смешно звучит, да? Это из-за его дедушки, того звали Старый Эрл. Так вот, он написал, что приедет сюда, в Кросс, но куда-то запропастился. И я подумала, вдруг вы подскажите, как можно его отыскать? Я же думала, что Пити умер.

Патти снова завсхлипывала, размазывая слезы ладонью. Том ехал очень медленно, почти полз по дороге, чтобы успеть услышать как можно больше.

- И вот по пути кто-то окликнул меня из кустов. Ну, в тот вечер, когда я шла к вам. Я чуть не умерла от страха, когда услышала его голос. Это был Пити, живой. Представляете? Он сказал, что кто-то убил Эрла, потому что перепутал их между собой. Они и правда так похожи, но Эрл симпатичнее, наверное, был... И Пити пришлось прятаться, чтобы убийца не понял, что ошибся. Он обещал, что мы очень скоро уедем, он уже все продумал, надо только подождать пару дней – он продаст товар и получит полторы сотни, так у нас будут деньги на первое время.

- Ты знала про товар?

- Неа. То есть я примерно знала, что он возит бутылки с самогоном  в Ривертон, но про тайник не знала. Он сказал, что не рассказывал, чтобы я не проболталась. Я-то могу… Но он все это делал ради нас. И я во все поверила. Но он как-то все больше и больше нервничал, когда мы встречались. Все допытывался, с кем я разговаривала, и что его убьют, если найдут. А я ведь никому не сказала, так боялась за него. И вот вчера, или нет, позавчера, когда я собиралась идти домой, он меня не отпустил. Я думала, он шутит, а он заставил меня сесть в лодку и отвез в лес, в эту жуткую пещеру. Связал мне руки и привязал там к столбу. Сказал, что если я буду вырываться, столб не выдержит, и все вокруг обрушится. Я сидела ни жива ни мертва, а потом он вернулся и… ну, это не так важно… А потом я сказала, что мне очень жаль, что его брат умер. А он как с цепи сорвался, начал кричать, что этот неудачник приехал вовсе не за мной, а что просто влез в неприятности и прибежал прятаться. Я думаю, он врал, да? Я тогда только начала догадываться, что это он сам его… И он снова ушел, я даже не знаю когда, в темноте я совсем не понимала, день уже или ночь, только свечка понемногу догорала. Я очень боялась, что потолок обрушится, поэтому сидела совсем смирно. Пока не вошли вы, мистер Кейн. 

- Ты видела, как Пити меня ударил?

- Конечно, я же была всего в паре метров. Вы его не заметили, а он подкрался сзади и этим… прикладом. Да вы же и сами знаете. Надо было крикнуть, но он так на меня посмотрел. Вы не сердитесь? Я ужасно испугалась, что он вас убил. Потом мы убежали, и на лодке подплыли почти к самой ферме, там такие заросли, что ничего не видно, хоть слона прячь. И он притащил меня в подвал и сказал, чтобы я сидела тихо. Еще он нацепил какую-то старую жуткую куртку и шапку, наверное, чтобы его никто не узнал. А еще у него ружье. Как думаете, это у него от матери?

- Что?

- Ну… сумасшествие? Может, это что-то семейное?

- Не знаю… Так он не говорил, что планирует делать теперь?

- Он сказал, что мне надо еще немножко потерпеть, и мы сможем уехать. Он не хотел обращаться к дяде, говорил, что сам может уладить свои дела, но потом он был жутко зол, из-за того, что пришлось бросить тот тайник. Думаю, он все же попросит денег у мистера Харрингтона. Он что-то такое сказал… вроде того, что мы могли бы уже сбежать, но он не хочет начинать нищим. А мне уже было все равно, лишь бы выбраться, наконец, из этих жутких холодных подземелий. Пити дал мне одеяло, но там все равно было так сыро и отвратительно воняло плесенью. И я потеряла свое ожерелье.

- Ожерелье мы нашли. Оно у егеря.

- Ой, здорово. – Патти шмыгнула носом и улыбнулась. – Я же смогу его потом забрать? Оно мамино.


Том припарковался у офиса шерифа. У входа топталось несколько горожан, видимо, привлеченных Таттлом для поиска беглеца. При виде нас мужчины переглянулись и занервничали, не зная, как поступить. Когда я открыл заднюю дверь и помог Патти выйти из машины, послышался не то одобрительный, не то возмущенный рокот.

- Эй, а ну убери от нее лапы! – Один из зевак помоложе угрожающе шагнул нам навстречу.

 - Остынь, Клари. - Осадил его кто-то из старших. – Дай им дорогу.

Мы молча прошли вперед, Том открыл и придержал дверь, Патти судорожно цеплялась за мою руку.
Шериф разговаривал с каким-то дородным мужчиной со старомодными пышными усами, представившимся Верноном Страутом - членом городского совета. Мы усадили Патти на стул и вкратце пересказали, как ее удалось найти. Девушка согласно кивнула, подтверждая наши слова. Таттл вышел на улицу и приказал парную, названному Клари, сходить и привести сюда доктора. Кто-то сам вызвался сбегать к Джонсонам и сообщить радостную новость. Остальные остались ждать.

- Значит, этот мелкий засранец прячется дома? – Шериф полез в карман за очередной порцией табака. – А я тут вовсю организую его перехват по реке. В Ривертоне уже расставлен патруль на дорогах. Отлично, значит возьмем его своими силами. Что ж, дальше мы сами, господа, но, конечно, от лица города я должен поблагодарить вас за спасение Патриции Джонсон.

- Не стоит, все вышло почти случайно. – Скромно отозвался Куинн. – Это была идея Бенуа.

- В любом случае, вы отлично поработали и можете возвращаться в отель. Дальше мы разберемся сами.

Решив, что намек мы поняли, Таттл толстыми пальцами потрепал Патти между лопаток, словно какого-то зверька, и указал нам на дверь. Мы покинули офис и сели в «бьюик» провожаемые внимательными взглядами. Куинн завел мотор.

- Победителей не судят. – Сказал он, трогаясь с места. - Так что теперь, в отель?

Я покачал головой. Честно говоря, мне было абсолютно плевать на Пити, убийство Эрла меня вообще никак не касалось, важно было лишь вызволить девушку, за которую я чувствовал личную ответственность. И все же, я не смог бы сейчас спокойно вернуться в номер и лечь спать, да и Том наверняка тоже.

- Поедем к дому Сэмюэля, найдем Рене. Местные сейчас рванут на ферму, но если он уже успел оттуда смотаться...

- Француз выследит его в лесу, но об этом уже никто никогда не узнает.  – Хмыкнул Куинн. - Ладно, поехали.

Угодья Харрингтона-старшего расположились на отшибе, чуть в стороне от главной дороги, которая вела к заправке на въезде в Норд-Кросс. Стемнело уже окончательно, но между редких облаков то и дело показывалась почти полная луна, и глаза успели привыкнуть к этому слабому свету. Мы остановились, немного не доезжая до ворот. Я взял «винчестер», хотя не был уверен, что смогу метко стрелять в таких условиях.

- Может, давай сразу к заправке? – Предложил Том. – Если старший действительно отправил туда пацана, а Пити нагрянет с ружьем, может что-то нехорошее случиться.

- А если он сперва захочет навестить с ружьем дядюшку? Терять-то ему особо нечего. 

- Что-то мне подсказывает, что дядюшку так просто не возьмешь. К тому же он не отрицает, что готов добровольно помочь кровиночке.

- Давай немного тут осмотримся. Не нарваться бы только на кого-то из местного комитета бдительности, а то подстрелить могут уже нас.

Мы вышли из машины и прошлись вдоль ограды, стараясь разглядеть, что творится в доме. На первом этаже в паре окон, забранных решеткой, горел свет, но было слишком далеко, чтобы увидеть, что происходит внутри. Я предложил обойти вокруг, а потом уже отправиться к заправке.

Перемахнув забор, мы быстро миновали лужайку с кустиками роз и подошли к дому. Пригнувшись ниже линии подоконника, Том махнул в сторону ближайшего светлого окна. 
В мягко освещенном парой светильников кабинете, увешанном картами, в массивном кресле сидел кажущейся в нем еще меньше Сэмюэль Харрингтон с сигаретой в зубах. Он что-то воодушевленно вещал, жестикулируя и время от времени тыча пальцем в карту штата нас стене. Возле стола, сгорбившись, стоял понурый Пити Харрингтон, и кличка Дохлый сейчас подходила ему как никогда. В руке он держал почти пустой стакан с чем-то цвета бренди. У ног стоял прислоненный у столу двуствольный дробовик «Итака». Судя по позам обоих, непосредственная угроза жизни хозяина пока отсутствовала. Я подумал о том, сколько еще людей могло сейчас находиться в доме, если старший сын следил за заправкой. Наверняка жена, и как минимум еще один отпрыск, раз Харрингтон упоминал «детей». Скорее всего, они уже были в своих  спальнях наверху, и лучше бы им там и оставаться. 

Разговор, похоже, подходил к концу. Пити не выглядел довольным, и когда Сэмюэль для пущей убедительности отечески похлопал его по плечу, тот стряхнул руку и раздраженно стукнул стаканом о столешницу, расплескав остатки жидкости. Пожав плечами, дядя отошел в сторону.
У меня мелькнула надежда, что на этом все закончится, парень покинет дом, и у нас появится отличный шанс взять его без лишнего шума. Но стоило мне так подумать, как дела сразу пошли наперекосяк. Сначала послышался рокот мотора, потом возле ворот с визгом затормозил шерифский «форд», белая надпись резко выделялась на черном боку в холодном лунном свете. Вместе с Таттлом из машины вышли еще трое: уже знакомый нам Вернон Страут, помощник шерифа Брейден, и еще один мужчина из тех, что дежурили возле офиса. У Страута и второго в руках были ружья. Выглядели они решительно. Том тронул меня за плечо и кивнул на кусты сирени на краю лужайки. Я мотнул головой, надо было проникнуть в дом, пока его не окружили. Едва слышный свист за спинами заставил нас обоих вздрогнуть.

- H;! Сюда, к заднему входу. – Прошептал Рене, из тени отделилась фигура и скользнула вдоль стены.

Новоприбывшая четверка миновала ворота, разделилась на пары и начала осторожно приближаться к особняку - времени оставалось мало. Задняя дверь оказалась не заперта. Бенуа показал маленький складной нож в своей ладони.

- Простой замок, легко открыть тонким лезвием. – Пояснил он мимоходом.

Мы скользнули внутрь, и Том запер за собой дверь на задвижку. Маленькая прихожая вела в просторной кухню. Дав себе пару секунд, чтобы привыкнуть к темноте и сориентироваться, мы двинулись вслед за Рене. Быстро пересекли кухню, потом столовую, и вошли в гостиную. Разглядывать обстановку было особо некогда, я лишь обратил внимание на темную гору камина, большой диван, и висящие на стене чучела голов оленей, да порадовался мягкому ворсистому ковру под ногами.
Как только мы прошли зал и приблизились к хозяйскому кабинету в дальней части особняка, раздался громогласный стук в парадную дверь.

- Откройте, это шериф Таттл! Мистер Харрингтон, прошу вас открыть дверь немедленно!

Теперь взять Пити без шума стало невозможным, мне не надо было видеть, чтобы знать, что стоящая у стола двустволка теперь оказалась у того в руках.
Шериф продолжал колотить в дверь и грозить, что вынужден будет взломать замок, если того потребуют обстоятельства. Дверь в кабинет приоткрылась, и в прихожую между гостиной и кабинетом хлынул поток желтоватого света.

- Заставь его уйти, немедленно заставь его уйти, или клянусь богом, я поднимусь наверх и всех тут перестреляю. – Прошипел Пити.

Мы с Томом вжались в стену слева от дверной арки, Рене затаился справа.

- Шериф, я прошу вас уйти! – Крикнул Сэмюэль срывающимся от волнения голосом. – Время уже позднее, зайдите завтра!

- Откройте дверь, мистер Харрингтон! Дело безотлагательное!

- Вы сейчас всех перебудите! Я уже раздет, Клайд, зайди утром!

- Так оденься, Сэм, я никуда не уйду!

Рене, имея лучший обзор, чуть выглянул из своего укрытия и сжал кулак, приказывая оставаться на месте. Потом перехватил мой взгляд и указал на гостиную, я ответил коротким кивком. Том бесшумно расстегнул кобуру и положил руку на рукоятку своего 38-го. Я отступил чуть вглубь, к возвышающемуся возле камина дивану и пристроился за кожаным подлокотником, сняв с плеча «винчестер». Стрелять в доме мне не хотелось, не с такой головой, но на случай крайней необходимости лучше было найти надежный упор. Со своей позиции я перекрывал путь на лестницу, если Пити вздумает подняться наверх, чтобы расправиться с семьей, с такого расстояния я не промахнусь. 
Все приготовления заняли считанные секунды, хотя казалось, что время текло медленно, словно вязкая патока. Бенуа переместился ближе к дверному проему и, выждав мгновение, кивнул Куинну. Потом махнул мне. Подхватив со столика возле себя глиняную пепельницу, я швырнул ее подальше, в сторону столовой. Раздался глухой звон разбившейся о стену безделушки. Почти одновременно с ним Рене тенью метнулся в проем, следом шагнул Том. Я держал под прицелом лестницу и не думал ни о чем вообще. Послышался удар, грохнул выстрел дробовика, коротко вскрикнул Сэмюэль Харрингтон, падая в проем между прихожей и гостиной, кто-то испуганно взвизгнул на втором этаже.   

- Порядок.

Услышав голос Тома, я выдохнул и убрал палец со спуска. Подхватил винтовку и вышел на свет. Рене держал в руках «Итаку», револьвер Тома упирался Пити в спину. Я протянул руку и рывком поставил старшего Харрингтона на ноги, на нем не было ни царапины. В верхней части стены, почти под потолком, виднелась свежая рваная пробоина, осыпавшая пол кусками штукатурки.

- Откройте уже чертову дверь, пока шериф не снес ее с петель. – Приказал детектив. 

Пока хозяин дома шел к двери, Рене и Том совершили короткую рокировку – теперь егерь держал парня под прицелом своего 45-го, а «кольт» детектива вернулся в кобуру и спрятался под курткой.
Таттл ворвался, словно ураган, сверкая глазами, с револьвером в руке и Отисом с усиками за спиной. Увидев, что бой окончен, он еще какое-то время сердито пыхтел и силился сообразить, что следует предпринять в таком случае.

- Пити решил сдаться. – Подсказал ему Рене, протягивая отнятый дробовик. – Мы заходили навестить мистера Харрингтона и случайно оказались свидетелями этого события.

- А стреляли тут тоже случайно? – Он зыркнул на винтовку за моим плечом.

- Просто нервы сдали, палец дрогнул. – Бенуа указал на дыру в стене.

Таттл приложил пальцы к стволу дробовика, потом поднес дуло к носу и передал оружие Отису.
Сверху послышались шаги, и на лестнице появилась женщина в полосатом халате поверх ночной сорочки. Сзади нее тревожно топтались девушка лет пятнадцати и мальчик лет десяти.

- Все в порядке, Бесси, вернитесь в комнаты. Мы скоро здесь закончим. – Сэмюэль уже успел взять себя в руки и вернул голосу былую уверенность.

Семейство послушно ретировалось. Харрингтон-старший покачал головой и решительно повернулся к шерифу.

- Клайд, забирай этого сукина сына из моего дома и делай с ним все, что хочешь. А мне нужно пойти и успокоить своих.

- Ладно, давай, парень, ты арестован. – Таттл защелкнул на запястьях Пити наручники. - Увидимся утром, Сэм, мы с тобой не закончили.

- Конечно, шеф, завтра я сам прибуду в офис и дам показания.

Пити Харингтон молча вышел на улицу, подталкиваемый в спину Отисом. Он больше не произнес ни слова, лишь дышал часто и судорожно, словно загнанная лошадь.  Пока мы возились, перед воротам собралась группка мужчин. Среди них я узнал наших знакомых – Скунса и Чета в компании еще парочки подельников. Хоть предводитель и оказался на больничном, шайка стойко держалась вместе. Увидев Пити в наручниках, бутлегеры возбужденно зашевелились.

- Эй, шериф, давайте разберемся с ним сами? – Чет вышел вперед, держа руки в карманах. – Зачем впутывать посторонних? А этих оставьте нам.

- Остыньте! – Рыкнул Таттл. – Мне еще этого дерьма не хватало.

- Эта крыса тащила у своих. – Не унимался рыжий. – Это мы так не оставим.

- Да плевать я хотел, что вы там себе надумали. Он или один сядет за убийство, или пойдете все вместе. Выбирайте.

- Или решим все прямо сейчас. – Добавил Бенуа. – Если мне придется вытащить пистолет, то кто-то из вас уже не увидит солнца. Может быть, даже все. C’est clair?

Парни попались на редкость понятливые. Поворчав немного между собой, они, словно стайка койотов, растворились в ночных сумерках.

- Я провожу его до камеры. – Скорее сообщил, чем предложил егерь, Таттл не стал возражать.

Шериф пожелал услышать наши с Томом показания немедленно, но егерь пообещал, что сам расскажет все в подробностях, так как знает больше, а мы можем отчитаться и утром. Я преисполнился к нему благодарности - час сна дал мне возможность продержаться на ногах, но теперь я все острее чувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью.
Те минуты, что мы проехали до отеля, я даже не заметил. Мардж встречала нас в вестибюле, выглядела она встревоженно, и Том остановился, чтобы рассказать ей последние новости. Я же решил подняться наверх, чтобы умыться и попытаться хоть немного прийти в себя.

- Я сейчас разогрею ужин. – Пообещала Мардж мне в спину. – Тушеные бобы и гарнир из риса. Улла готовила. 

От мысли о бобах желудок свернулся тугим комом, и я поспешил наверх, опасаясь, что от запаха меня начнет тошнить. Кровать в номере выглядела слишком соблазнительно и безоговорочно выиграла у ванной в первом же раунде. Я думал, что присяду на минутку, переведу дух, и после доберусь-таки до умывальника. И эта мысль стала последней, что я запомнил. Потом меня поглотило небытие. 



Глава 10



Небытие плотно держало меня в своих безмятежных объятиях и не желало выпускать в мир живых. Звуки доносились сквозь вату сна, застревая где-то на самом краешке сознания. И все же, мало-помалу я начинал осознавать окружающую реальность. Из крана в ванной струйкой текла вода, слышался тихий плеск и шорох бритвенного лезвия. Когда я, наконец, набрался решимости открыть глаза, комнату вовсю заливал яркий солнечный свет. Я не помнил, как оказался в постели, что и не удивительно, ведь лежал я поверх покрывала, в одежде, но без куртки и ботинок, укрытый одеялом сверху. Я потянулся и почувствовал, как заныли мышцы, словно ночью вместо сна мне пришлось разгружать вагон с углем. Покрывало подо мной было перекручено, и вся постель смята, будто на ней кто-то от души порезвился. Голова гудела, но терпимо. И сильно хотелось пить. 
Том выглянул из ванной и, заметив, что я проснулся, кивнул.

- Утречка, шериф.

- И тебе. – Я со скрипом оторвал спину от кровати и привалился к стене, свисающая на краешке подушка свалилась на прикроватный коврик. – Что, ночь был спектакль?

- Так, миниатюра, для гастролей слабовато. – Пожал плечами тот, и, увидев мой вопросительный взгляд, уточнил. – Ты немного повздорил с одеялом и все. Не бери в голову. Тебя прилично приложили, было бы странно, если бы ты спал, как младенец.

Конечно, дело было вовсе не в этом, но спорить я не стал. Дождался, пока комната перестанет колыхаться перед глазами и поплелся приходить в себя под душем. Насколько я знал, младенцы имели привычку будить окружающих своими криками. И в этом у меня с ними было кое-что общее.
Сейчас кошмары снились мне совсем редко, но были времена, когда они мучали меня чуть ли не каждую ночь. При этом я абсолютно ничего не помнил утром, разве что ощущал смутную тревогу и ломоту в теле, как после тяжелой работы или болезни. Пару раз я просыпался на полу и не сразу мог сообразить, как там очутился.
Стоя под горячими струями воды я вспоминал, как сообщил Руби, что сделал Эвелин предложение. Еще до того мы по обоюдному уговору прекратили нашу связь, но сохранили вполне приятельские отношения. «Надеюсь, эта крошка умеет держать удар» - усмехнулась тогда Руби. И я ощутил, как кровь прилила мне к лицу, будто кто-то крепко схватил меня за горло. Увидев мою реакцию, она смутилась, что с ней случалось крайне редко, и сказала, что это была просто шутка, но забыть те слова у меня уже не получилось.

Мы позавтракали прилично сваренной овсянкой и тостами с кофе, сидя за столиком в саду. Потом отправились в офис шерифа, не дожидаясь, пока за нами придут. Таттл с помощником уже торчали на месте, шериф висел на телефоне, старательно игнорируя наш приход минут десять. Вид у него был не слишком свежим, как у человека, не ночевавшего дома. В этот раз наши с Томом персоны интересовали его гораздо меньше, что и не удивительно - настоящий преступник был арестован, допрошен и, сидя на матрасе из опилок, дожидался конвоя в тюрьму Ривертона. После того, как этой ночью на него надели наручники, мы никогда больше не видели Пити Харрингтона. Отис записал наши показания, и шериф торжественно объявил, что мы можем катиться из города ко всем чертям. 

Том предложил выехать следующим утром, а днем еще немного побродить и порыбачить с пирса. Я не возражал, к тому же, мне хотелось повидаться с Рене. Мы прошлись по городку, заглянули в аптеку к Марте и выпили кофе, потом по совету Мардж наведались в общину, где я разжился банкой черничного меда и варенья у Элиз Лефевр - той женщины, с которой здоровался Бенуа. У нее было трое сыновей и две дочери, муж держал пасеку и промышлял рыбалкой со старшим, каждый день пропадая на реке, чтобы потом отправиться с уловом в Ривертон.
До обеда мы коротали время, закидывая удочки.

- Теперь река совсем не та, что была прежде. – Меланхолично сообщил старик Трамбле, тот, который любил сидеть у лодочной станции. – Когда-то она была чистой и полноводной, а вода прозрачной, как слеза, и полна отборнейшей рыбы. А теперь сплошь муть.

- Как думаешь, раньше и вправду трава была зеленее, или это обычные стариковские басни? – Спросил Куинн, после того, как  мы вернули снасти неизменно сонному Гарету Дерри.

- Кто знает, может быть, отчасти верно и то и то.

- Мудрость из тебя так и прет. Слушай, а не прикупить ли мне то жуткое чучело - мистера Буги? Интересно, оно продается?

- Зависит от того, сколько ты предложишь. Мистер Буги будет чудесно смотреться у тебя в прихожей.

- От одной мысли передергивает. Думается мне, у того доктора, что его сотворил, немного не все дома. Надо спросить, не родственник ли он Харрингтонов.

 
Рене заглядывал в отель, когда мы отсутствовали, но Мардж передала ему мое пожелание увидеться перед отъездом, и он обещал, что после обеда будет ждать нас в своей хижине в лесу.
Том наполнил флягу купленным в местном магазине бренди, мы взяли Бигс и отправились в лес по уже хорошо знакомой тропинке.
День выдался теплым и тихим, и вечер обещал быть таким же. Нагретые солнцем стволы сосен сладковато пахли сухой древесиной, ветер стих, казалось, даже птицам было лень чирикать, и вокруг воцарилось ленивое безмолвие.

 Мы расположились у столика во дворе, где Рене запекал на углях форель и жарил лепешки на почерневшей от копоти чугунной сковороде.

- Трудно поверить, что прошло уже почти две недели. Кажется, только вчера приехали. – Заметил Том, передавая мне флягу. – И в то же время такое ощущение, что я здесь уже давным-давно.

- Да, пожалуй. – Согласился я, делая глоток. – Не верится, что завтра мы уже будем в Бостоне.

Я протянул флягу Бенуа, и он не стал отказываться, но за весь вечер больше пропускал, чем прикладывался к горлышку. На свежем воздухе, среди витающего аромата трав и смолы, действие бурбона почти не ощущалось. Егерь поначалу был молчалив, сосредоточив внимание на рыбе и лепешках, которые он складывал в миску отработанными движениями человека, который занимался этим далеко не в первый раз. Но понемногу Том сумел его разговорить, и мы узнали кое-какие подробности о деле Питера Харрингтона.
Со слов самого арестованного, они с братом подрались из-за Патти, Эрл споткнулся, упал и сильно ударился головой, после чего перестал подавать признаки жизни. Испугавшийся младший брат сперва хотел просто сбежать, но потом поразмыслил и понял, что если труп найдут и опознают, он может оказаться под подозрением. И тогда его посетила гениальная мысль выдать покойного за себя. Ведь о приезде Нового Эрла знали только он и Патти, но девушке можно было навешать лапши на уши, так как с Эрлом они еще не виделись. Так что Пити поменялся с братом одеждой, не забыв о личных мелочах, несколько раз ударил по лицу камнем, дотащил до реки и скинул в воду. Ему не терпелось поскорее избавиться от тела, и река показалась самым подходящим местом. И, будучи человеком от природы оптимистичным, он решил, что все случилось даже к лучшему - пусть все думают, что Пити Харрингтон мертв, отличный повод покинуть Норд-Кросс и начать новую жизнь. Потом он немного подождал – вдруг тело вовсе не найдут, а после выжидал подходящий момент, чтобы незаметно выбраться и сбыть товар в Ривертоне.

- Отличная история, hein? – Рене поворошил палкой угли и поставил на место сковороды кофейник. – Он так старался поменьше говорить о том запасе бутылок в шахте, что я уверен, из-за них-то они с Эрлом и подрались, и девчонка тут вовсе ни при чем. Просто так история звучит более romantique. Поспорили из-за любви, а не наворованного самогона. Думаю, остальная часть истории про Эрла правда, он влип в какие-то неприятности и вернулся переждать их дома и заодно рассчитывал разжиться деньгами. А тот тайник он сам и оборудовал, когда еще промышлял с парнями Датча, Пити тогда только начинал ему помогать.

- И никому в голову не приходило заглянуть в шахту? – Удивился Том.

- Там мало кто бывает. Еще когда я был маленьким, нас с братьями пугали историями, как там при добыче странным образом гибли люди. Потом ее закрыли, но однажды припозднившийся охотник забрался туда укрыться от непогоды, и его завалило, даже тело не смогли достать. Вряд ли туда кто-то бы полез по доброй воле. Mauvais coin, плохое место, опасное, да и нет там ничего интересного. Если, конечно, ты не хочешь немного нагреть своих приятелей. Прячь по паре бутылок за ходку, и за пару месяцев набежит целая партия.

- А что насчет «плимута»?

- Пити не знает, где Эрл его раздобыл. Он и сам не знал поначалу, как с ним поступить, и планировал плыть в Ривертон на лодке, толкнуть товар, и оттуда уже двинуть дальше. И так бы и сделал, если бы Джеймс не помешал. Так что он был только рад, что оказался при колесах. Он прямо так и сказал на допросе, что даже когда все шло не так, то потом как-то само складывалось в его пользу. До последнего был уверен, что у него все получится.

- Всем бы такой оптимизм. 

- C'est ;a. Думаю, машину Эрл где-то украл.

- Можно узнать, не числится ли она в угоне. А при Пити не нашли документов?

- При нем нет, но, может, найдут дома у его матери. Он ведь там прятался большую часть времени.

- Знаю. – Проворчал Том. – Самое досадное, что мамаша так мне и сказала, а мне и в голову не пришло, что это может быть правда. К тому же потом она обвинила меня в убийстве каких-то детей, так что я был уверен, что в голове у нее полный бардак.

- Qui, она частенько говорит такое незнакомым мужчинам. Дело в том, что много лет назад ее муж попал в аварию и погиб, столкнувшись с грузовиком, а она тогда была беременна. Наверное, из-за нервного шока что-то пошло не так, и дети родились мертвыми раньше срока. Двойня, две девочки. Стоит ли говорить, что на ее рассудок это повлияло не лучшим образом. Потеряла сразу и мужа, и детей. Остались только мелкие Эрл и Пити.

- Ну, после такого не удивительно поехать умом.

- Иногда она забывается, и ей в каждом чужаке мерещится тот водитель грузовика. Если я правильно помню, сам он тогда тоже пострадал, но выжил.

Мы все трое по очереди молча отхлебнули из фляги Тома. Потом отдали должное печеной форели и лепешкам - аппетит вернулся ко мне почти в полной мере, и эти простые блюда показались пищей богов. Мы наслаждались ими в тишине, размышляя каждый о своем. Наконец, задумчиво дожевав последний кусочек лепешки, детектив стряхнул крошки со штанов, прикурил сигарету и повернулся к Рене.

- Я понимаю, почему вы с Мардж не могли быть вместе прежде - община, церковь, все такое. Но почему бы не жить счастливо теперь, когда вы оба взрослые свободные люди?

- С чего ты взял, что мы несчастны?

- Да брось, встречаться украдкой под предлогом, что в гостинице крыша протекает или половица прогнила? Можно ведь уехать, туда, где вас никто не знает. Выбери любой большой город – и всем будет плевать, кто из вас читает Библию короля Якова, а кто с примечаниями. 

- Я не читаю Библию, для этого есть священники и мессы. – Холодно заметил Рене. – И это не твое дело, детектив.

- Пусть так. Только подумай вот о чем, сколько даже самая терпеливая женщина готова ждать? Вдруг, пока ты тянешь резину, какой-нибудь симпатичный мужчина осчастливит ее предложением руки и сердца, и предложит увезти, например, в Бостон?

- Тебя мало пороли в детстве m’sieur Куинн.

- Эй, а с тобой, похоже, перестарались, зачем сразу угрожать? Я же от чистого сердца. – Том миролюбиво протянул флягу.

Бенуа взял ее не слишком охотно, но вдруг уголок его губ дрогнул. Том подозрительно прищурился.

– Чего это ты вдруг улыбаешься?

- Bah, rien. Так, вспомнил кое-что. Свои первые дни службы в Итан Аллен. Сержант там так орал, что я все ждал, когда он возьмется за ремень.

- Серьезно?

- Qui, еще бы. Мне тогда было 18, я кроме Норд-Кросса и не видел ничего. Тут информацию получали из церковной доски объявлений да разных глупых слухов. Так что откуда мне было знать, что в армии порядки не такие, как дома? Был уверен, что если так ругают, то наверняка и бить будут тоже.

- Веселое было времечко, да?

- Ben oui. Я в первые дни так волновался, что, кажется, вообще утратил способность понимать английский и что-то соображать. На радость сержанту. Если бы не мой приятель…

Рене неопределенно махнул рукой и потянулся снять с огня кофейник.
Орать на солдат было целым искусством. Помнится, я даже задумался, отбирают ли в сержанты специально самых злых на язык и голосистых и обучают ли где-то мастерству доведения новобранцев до кататонического состояния.

- А ты, шериф, помнишь свои первые дни? – Том благоразумно решил перевести разговор на меня.

- Ну, у меня все немного попроще начиналось. Национальная гвардия все же не регулярная армия, только на летних сборах нам давали вкусить армейской жизни по полной. Но сборы заканчивались, и мы возвращались домой. По крайней мере, так было до тех пор, пока Вудро Вильсон не подписал закон о мобилизации. Отказаться было нельзя, побег считали бы дезертирством, так что нас погрузили в поезд и … привет, Мексика.

- Недовольных, наверное, было немало.

- Это уж точно. Далеко не все горели желанием бросить работу и семью и укатить на другой конец страны. Но знаете, если честно, я был даже рад. Работа на ферме не приносила мне никакого удовольствия, как в те времена, пока дедушка был жив. Мне казалось, что я трачу жизнь впустую. А тут такая возможность делать что-то стоящее, послужить стране. Я ехал с мыслью стать героем.

Фляга Тома почти опустела, так что не удивительно, что меня потянуло на откровения. Сделав еще глоток, я засмотрелся, как переливаются оранжевыми всполохами угли в догорающем костре, и продолжил вспоминать.

- Черт, как же я был разочарован и зол, когда вместо войны попал в гарнизон, где мы только и делали, что днями напролет маршировали строем под адским солнцем Техаса. Кто-то все время падал, не выдержав жары. Пыль и пекло, помноженные на бесконечную муштру и скуку в ожидании опасности - не об этом я мечтал, покидая благодатный прохладный Вермонт… Как же давно это все было.

- Qui, mon vieux, очень давно. – Согласился Рене. – Мы уже не те мальчишки, что были тогда.

Я не был в этом так уж сильно уверен. Глядя на спокойное лицо Бенуа, смягченное теплым светом костра, я, тем не менее, легко мог представить его 18-и летним парнем, жаждущим увидеть мир за пределами родной общины. И потерявшимся среди толпы чужаков, непонятных правил и незнакомых обычаев, где нельзя было просто уйти в лес и собраться с мыслями, когда шум и невозможность уединения становились особенно невыносимыми. После привычной тишины Норд-Кросса военный лагерь мог показаться адским котлом.
Я не стал бы задавать такие вопросы, как Куинн, его чувство меры притупила многолетняя полицейская привычка влезать в частную жизнь других, выполняя свой служебный долг. Да мне и не нужно было этого делать. Будь я на месте егеря, наверное, тоже не спешил бы предлагать женщине все бросить и уехать в неизвестность. Что он мог дать ей взамен стабильной работы в собственной гостинице? Непонятное будущее без особых перспектив? Здесь, по крайней мере, они были вместе. Многие о таком счастье могли только мечтать.
Мы еще немного посидели у сторожки, пока солнце окончательно не скрылось за высоким лесным горизонтом. В траве застрекотали сверчки, где-то высоко в кронах сосен отрывисто и пронзительно прокричала неясыть. Прощаясь, мы с Рене хлопнули друг друга по спине, с Томом они обменялись крепким рукопожатием. Бигси проводила нас до того места, где узкая тропинка к хижине вливалась в тропу пошире, пару раз махнула пушистым хвостом и потрусила обратно к егерю.
 
В гостинице Мардж сообщила, что заходила Патти Джонсон, записки она не оставила, но обещала забежать утром перед работой, чтобы застать нас до отъезда.
В этот раз она свое слово сдержала. Когда мы позавтракали, расплатились за номер, простились с Мардж и Уллой Стокерс и упаковывали вещи в багажник, девушка появилась с бумажным свертком в руках. На ней были зеленая юбка и топ в желто-белую клетку, на шее то самое ожерелье в виде зеленых листков. Выглядела она вполне бодро.

- Здесь сэндвичи с копченой олениной. Вам в дорогу. – Она протянула сверток мне. – Бабушка с дедушкой просили передать, что будут рады увидеть вас вновь, если надумаете посетить наш городок.

Она крепко обняла меня, на миг прижавшись всем телом, но мой лимит на поцелуи, видимо, был исчерпан, и пришла очередь одарить одним Тома. Выполнив свое ответственное задание, девушка помахала ладошкой и поспешила в парикмахерскую.

- Еще одну минутку. – Сказал Куинн. – Схожу, взгляну на олененка, когда еще будет такая возможность.

Я решил, что тут он прав, и тоже сходил посмотреть, как Динь-Динь жевала траву и трепала ушами. Казалось, за это время она немного подросла, но все так же выглядела трогательно и беззащитно.


- А мы ведь так и не поймали своего атлантического лосося. – Заметил Том, когда мы выехали за пределы городка.

Я взглянул в зеркало заднего вида, на мелькнувшие вдалеке домики, которые быстро скрыла поросль молодых серебристых осин. Бостон отсюда казался каким-то далеким сказочным чудовищем, протянувшим щупальца между морем и лесом, чтобы поглощать наивных путников в своей ненасытной утробе. Встреча с женой не представлялась мне сейчас желанной и радостной, хотя одновременно с этим я чувствовал, что соскучился по ней, по совместным  вечерам в нашей маленькой кухне, по запаху ее духов, по шелку ее волос под пальцами...

- Может, повезет в следующий раз? – Отозвался я.

- Пожалуй, есть только один способ проверить. Придется вернуться и попытать счастья вновь. Эй, что ты на меня так оскалился, шериф?

- Просто хотел сказать, что тебе очень идет этот цвет.

- Какой цвет?.. Ах ты ж черт! – Том провел по губам тыльной стороной ладони и посмотрел на след вишневой помады Патти. – И долго ты еще собирался молчать? А если бы нас патруль остановил?

- Уверен, им бы тоже понравилось.

- А я уверен, что меня бы пристрелили на месте. Ну твою мать, Кейн!

Я покрутил ручку и приоткрыл окно, впуская в салон свежий утренний воздух с запахом хвойного леса и молодой зелени. Иметь радио в машине было бы неплохо, но пока вполне можно обойтись и без него.