Пушкин. Реальный искуситель жены

Пушкин. Реальный искуситель жены - принц К. Прусский

Замечательный пушкинист и исследователь ДИП  В.Е. Орлов  реконструировал письма Пушкина к Геккерну в ноябре 1836 и январе 1837, уточнил хронологию событий в конфликте поэта с интриганами и установил три важных факта:

- Пушкина реально гнали в загон с западней
- загонщиков было два – сожители усыновитель дипломат барон Геккерн и условно усыновленный поручик Дантес
- но кроме них в интриге участвовал  и третий загонщик - так называемый «искуситель»! которого своим поведением подставили в течение травли Пушкина и его супруги

Вспомните, что Геккерн упорно использовал в этой травли то, что он называл компроматом на жену поэта = это же всплыло и на следствии ВСК, это же подвигло аудитора ВСК Маслова выйти с инициативой о вызове НН на заседание комиссии.
Осталось неясным что это за компромат = что допустила в своем поведении при Дворе Романовых жена поэта, что дало негодяем возможность настойчиво ее шантажировать, упорно преследовать  и уверенно интриговать теряющего терпение мужа.

В.Е. Орлов дал нам шанс эту ситуацию с компроматом и третьим загонщиком – искусителем НН -  прояснить.

Вот важный целый фрагмент из его монографии  «Наука самая занимательная... Следуя за мыслями Пушкина»  (изд. 2025):

«Вернёмся в 1833 год. Как известно, Дантес явился в Россию «на ловлю счастья и чинов» из Франции через Германию, заручившись там поддержкой  наследного  принца  Вильгельма  Прусского,  который  дал молодому  французу,  имевшему  немецких  родственников  по материнской  линии,  рекомендательное  письмо  к  одному  из влиятельнейших  царедворцев  –  генерал-майору  Адлербергу.  Этого письма было вполне достаточно для наилучшего устройства Дантеса в России: Николай I был связан тесными узами с прусским королевским домом.  Жена  царя  Александра  Фёдоровна  была  дочерью  прусского короля, сестрой наследного принца. Кроме того, русский самодержец покровительствовал  легитимистам,  одним  из  которых  был  Дантес, вынужденный именно по этой причине покинуть Францию. Всё это, а не только привлекательная внешность, веселый нрав и остроумие молодого человека  объясняют  интерес,  проявленный  к  нему  нидерландским посланником бароном Геккерном, оказавшимся проездом (?) в одном из захолустных  европейских  городов,  в  гостинице  которого  лежал заболевший  Дантес.  Барон  взял  молодого  француза  под  своё покровительство.
Рекомендации прусского двора обеспечили зачисление Дантеса в аристократический  кавалергардский  полк,  находившийся  под патронажем царицы и не только участвовавший в проводимых лично Николаем  парадах  и  манёврах,  но  и  поставлявший  высокородным девицам  и  дамам  двора  женихов  и  кавалеров  для  бесчисленных придворных  балов.  Служа  в  этом  привилегированном  полку,  Дантес подружился  со  многими  отпрысками  виднейших  фамилий.  Его приятелями  были  сын  министра  иностранных  дел  Д. Нессельроде  и фаворит  императрицы  А. Трубецкой.  Это  позволило  ему  войти  в интимные круги высшего петербургского света.
Ни  сам  Дантес,  ни  его  приёмный  отец  не  могли,  конечно,  не обратить внимания на успех, которым пользовалась красавица Наталья Николаевна,  всегда  окружённая  толпой  восторженных  обожателей, среди  которых  были  и  приближённые  царя,  и  представители иностранной  аристократии.  Тут-то,  очевидно,  и  созрела  у  Геккерна мысль воспользоваться в своих целях неопытностью и доверчивостью молодой женщины. Два интригана повели планомерную атаку на жену Пушкина, стремясь развратить и совратить её, чтобы сделать игрушкой в своих руках. В ход пошли все средства – от открыто демонстрируемых Дантесом «чувств» до шантажа и угроз со стороны Геккерна.
Не о своей любви и чувствах говорил «любимой» Жорж Дантес на свидании, а лишь играл роль влюблённого. Молодой женщине предлагались даже планы бегства за границу под дипломатической эгидой нидерландского посланника.  До нас дошло и свидетельство самой Натальи Николаевны о Геккерне, что он старался склонить её «изменить своему долгу и толкнуть её в пропасть».
Если бы за ухаживанием, пусть и столь афишированным, Дантеса стояло чувство, Пушкин мог бы понять и простить молодого человека. Найдя  у  себя  в  доме  неподписанные  письма  к  жене,  честный  и доверчивый  Пушкин  решил  без  обиняков  поговорить  с  Дантесом.
Каково  же  было  его  удивление,  когда  тот  вдруг  заявил,  что  письма написаны им к Екатерине Гончаровой. Тут-то очевидно, и появились у поэта первые сомнения в искренности Дантеса. Не прошло и трёх дней, как  Пушкин  убедился,  что  Дантес  играет  только  роль  «ширмы»  для некоего  высокопоставленного  искусителя. 
Последовал  ноябрьский вызов на дуэль, избегнуть которую Дантесу удалось только, попросив, по  совету  его  друзей,  руки  Екатерины  Николаевны  в  подтверждение своего  «признания»  Пушкину.  Но  было  уже  поздно.  Даже  такой отчаянный шаг не убедил Пушкина.
Удалось ли Пушкину найти настоящего соблазнителя его жены?
Дантес и Геккерн стояли на своём – «искуситель», если бы они выдали его, не простил бы Дантесу оказанной «медвежьей услуги» с признаньем авторства анонимного письма, которая поставила «искусителя» в весьма «затруднительное»  положение. 
Самый  короткий  путь  поисков предполагал участие в них Натальи Николаевны. Но все действия поэта зимой 1836–37 гг., вплоть до его смерти, говорят о том, что Пушкин им не  воспользовался.  Нет  лучшего  доказательства  любви  поэта  к своей избраннице!  И  мы,  как  и  Пушкин,  верим  в  её  совершенную невиновность.  Она  сама  оказалась,  по  выражению  П.А. Вяземского, жертвой «адских козней», которые были устроены против её мужа и её самой.
В  черновике  январского  письма  Пушкина  к  Геккерну  есть  две написанные поперек основного текста и неполные, из-за утраты части клочков,  на  которые  этот  черновик  был  разорван,  строки.  В  них говорится о попытках Дантеса, после того как Пушкин поймал его и его «папашу»  на  нечестной  игре,  как-то  сгладить  очень  уж  грязное впечатление у Натальи Николаевны от его действий. Дантес, по словам Пушкина,  пытался  «представить  ей  своё  мерзкое  поведение  как жертву… одному монарху». (!)
Хорошо  осведомлённый  Вяземский  в  своей  записной  книжке упоминал о том, что в деле было «замешано дипломатическое лицо».
Одним из таких «дипломатических лиц» при дворе Николая I был Карл Прусский,  брат  императрицы  Александры  Федоровны  и  прусского наследного принца Вильгельма, того самого, который снабдил Дантеса рекомендательным письмом.
Почему он обратил на себя моё внимание?
Перечитывая дневник А.И. Тургенева, который в преддуэльные дни был рядом с Пушкиным, я в записи от 1 декабря 1836 г. прочитал: «…Во фр.<анцузском> театре, с Пушк.<иными>…  Вечер  у  Карамз.<иных>…  Пушкины.  Враньё Вяз.<емского> – досадно». В записи от 22 декабря: «…Вечер на бале у кн. Барятинской, – мила и ласкова. Приезд Государя и Государыни. С наследником  и  прусским  принцем  Карлом…  Пушкины.  Утешенный Вяз.<емский>».  Значит,  Вяземский  1  декабря  что-то  сообщил Тургеневу,  во  что  последний  не  поверил.  А  22  декабря  Тургенев, вероятно,  убедился  в  том,  что  Вяземский  был  прав  (ироничное  – «утешен»). И это, по логике, каким-то образом связано с приездом на бал, где была с мужем и Наталья Николаевна, царя с царицей и прусским принцем.
Начиная с 30-х годов, принц часто посещал Россию и был «своим» в  Петербурге.  Отличался  невоспитанностью  и  необузданным  нравом. А.О. Смирнова-Россет, в то время фрейлина императрицы, вспоминала в старости: «Принц  вел себя очень дурно». Карл был непременным участником интимных вечеров в Аничковом дворце, в котором давались балы не более чем на сто персон, причём из дам приглашались «самые элегантные»,  в  том  числе  и  Н.Н. Пушкина.  Неприличное  поведение принца  по  отношению  к  женщинам  вызвало  однажды  замечание Николая  Павловича,  которому  не  понравилось  слишком  уж  явное приставание Карла к фрейлинам. (*) В европейских странах обсуждался и скандал, связанный с тем, что Карл, рассердившись на слугу, убил его, то ли ударив палкой, то ли проколов шпагой.»

(*) Не от него ли залетела фрейлина Е. Н. Гончарова, соорудив тем самым  «проблему сестры». А мы то с АИЯ подозревали Жоржа … 
 
В своем доме Пушкин обнаружил неподписанные записки от «искусителя» Натали.  Он пошел в бой против трех загонщиков и был убит одним из них.

А теперь вспомните историю как М.Д. Нессельроде (жена министра и формального начальник Пушкина по госслужбе) увезла одним вечером НН Пушкину в Аничков дворец словно «девку по вызову», как потом негодовал Пушкин и наговорил честностей М.Д., став ее врагом.

«Отпевание Пушкина было совершено втайне (примечательно, кстати, отсутствие на церемонии прусского посла, который – единственный из всего дипломатического корпуса – на ней не присутствовал). Было приказано опечатать бумаги поэта и сжечь те из них, которые могли скомпрометировать  кого-либо  из  высокопоставленных  лиц.  Были приняты  все  меры  для  предотвращения  народного  возмущения, которое  могло  бы  обратиться  против  окруживших  престол «иностранных шарлатанов» и поколебать сам престол.
Два  непосредственных  виновника  и  исполнителя  кровавой драмы  были  удалены  из  России.  Дантес  был  выслан  на  границу  с Пруссией  и  направился  в  Берлин,  где  был  обласкан  наследным принцем  Вильгельмом  и  где  его  нагнала  жена  в  сопровождении Геккерна. 
Конкретная вина этих и других участников убийства поэта ещё требует  уточнения.  Многое  могут  прояснить  два  важнейших документа,  скрываемых  от  общественности,  –  подлинник  письма Пушкина  к  Геккерну  от  25  января  1837  года  и  письмо  Николая  I  к принцу  Оранскому,  в  котором  русский  царь  описал  своему родственнику, будущему голландскому королю, события, связанные с роковой дуэлью. Думается, теперь отпала необходимость их прятать.»

***
Итак,
фрэры и сёры,

Вывод №1 .
Реальным искусителем Натали был прусский принц – нахал, циник и развратник

Вывод №2
Геккерн и Дантес, узнав об интимных встречах НН Пушкиной в Аничкове (**), решили ее этим шантажировать и тем подставили «аутентичного искусителя». Пушкин всю троицу вычислил и решил сыграть во-банк. Дело запахло международным скандалом с компрометацией Дома Романовых и Прусского Двора.  Ничего не оставалось иерархам  как ликвидировать мужа «танцовщицы по вызову». Заказ был оформлен на двух загонщиков

(**) Информаторами могли быть кто угодно: фрейлины, слуги, охранники (кавалергарды), императрица МФ и ее подружки –  графини М.Д. Нессельроде и С. Бобринская, члены интимного кружка «море красных императрицы» куда входили Дантес с позывным Стажер

Вывод №3
Орлов логику анализа, кажется,  не дожал. Ведь в этой ситуации становится очевидным, что четвертым загонщиком стала …   небесной красоты Натали
Мастеров же устройства загона с западней для Пушкина было в СПб пруд пруди… Врагов он себе нажил смертельных в семьях сильных мира сего. Сам