Рыжий призрак. Часть 2

Ранний зимний рынок кипел, как котёл, над которым витал пар от горячей пищи и дыхания толпы. Воздух был густым от запахов спелых яблок, вяленой рыбы и дыма из жаровен. Марта стояла за прилавком, механически перебирая куски агата и стебли сушёного зверобоя. Минералы лежали холодные и тяжёлые в руках, напоминая о весе невысказанного. Рядом работала её мать – Фаина. Её движения были уверенными, улыбка для покупателей – тёплой и ровной, как пламя надёжной лампы.

– Этой ночью мне снился странный сон, – не выдержала тишины Марта, голос её прозвучал приглушённо, словно из-под толстого льда. – Во сне я снова была лисицей. Я бродила по лесу… А самое страшное… Я чувствовала голод. Настоящий. Тот самый.

– Шшш! – звук, вышедший из уст матери, был резким и быстрым. Она не обернулась, лишь её спина на мгновение стала прямее и жёстче. Продолжая укладывать связки сухоцветов в корзину покупательницы, она произнесла тихо, так, чтобы слышала только дочь: – Марта, такие зёрна лучше сеять дома, в ограде собственного очага, а не на рыночной площади, где каждое семя могут подхватить чужие ветра.

Марта вздохнула, и этот вздох был похож на тихое опадание листьев. Она понуро кивнула, уставившись на ладонь, где лежал кусок горного хрусталя. В его холодной, прозрачной глубине отражалось искажённое небо. Её мысли, непослушные и тревожные, снова унеслись прочь от реальности, назад, в липкие сети кошмара.

Прошло несколько недель с той леденящей ночи у окна Дариана. Недели показного, хрупкого спокойствия. В человеческом облике она была просто Мартой – немного замкнутой, слишком внимательной к чужим взглядам, но своей. Однако её истинная суть дремала неглубоким, тревожным сном. Голод был не физическим. Её не манила плоть. Её манила душа. Ей достаточно было одного неосторожного, глубокого взгляда в глаза человеку – и она чувствовала, как в ней пробуждается холодная, хищная тяга. Протяни нить внимания, зацепись взором за чужое сияние чувств, и можно ненароком начать тянуть, высасывать, как нектар, всё живое: беззаботную радость, тихую надежду, яркую мечту… Оставляя за собой лишь блёклую, опустошённую оболочку.

Больше всего на свете она боялась причинить боль. Особенно им – матери, брату, отцу, чьи любовь и доверие были для неё одновременно благословением и самой мучительной ношей. Демон внутри выл, скребся когтями по стенкам её души, пытаясь прорваться к другим. И лишь мысли о родных становились тем якорем, что цеплялся реальность и тянул её обратно, в человеческий облик, заставляя снова и снова хоронить чудовище в самых потаённых склепах своего существа.

Она подняла глаза и украдкой посмотрела на мать. Фаина, закончив торг, повернулась к ней, и на её лице ещё не растаяла остаточная улыбка. Но Марта, чьё восприятие стало болезненно острым, видела больше. Видела морщинки усталости у глаз, глубже врезавшиеся, чем месяц назад. Видела лёгкую тень в её взгляде, устремлённом куда-то вдаль, поверх крыш. «А что у неё на душе? – пронеслось в голове у Марты. – Есть ли у неё свои демоны? Неужели этот дар, это проклятие крови, обошло её стороной?»

Марта была уверена – нет. Это было семейным наследием, тёмной нитью, вплетённой в их род. Мать просто… не говорила. Запирала свои бури в несокрушимый ларец повседневных забот, прятала их за разговорами об урожае и ценах на шерсть. В этом была её сила и её жертва.

«Как она это делает? – размышляла Марта, сжимая в руке стебель полыни, горький запах которого ударил в нос. – Как она годами носит это в себе и не даёт ни единой трещины? Сколько всего ей пришлось узнать и усмирить, пока её демоны… не уснули? Или просто не вырвались наружу?»

Мать встретила её взгляд. Улыбка на её лице смягчилась, стала настоящей, домашней. Но в глубине глаз, таких же ясных, как у Марты, промелькнуло что-то – предостережение? Понимание? Усталость?

— Заканчиваем, дочка, – тихо сказала Фаина, начиная собирать товар. – Народу поубавилось. Помоги убраться.

— Мама… – начала Марта, но слова застряли в горле.

— Дома поговорим, – беззвучно прошептали губы матери. – За чаем. У нас ещё есть время.

«Время, – повторила про себя Марта, помогая складывать ткани. – Вот чего так мало. И так много всего ещё нужно узнать. Пока демоны спят. Пока я не забыла, кто я. Пока любви хватает, чтобы держать ту дверь закрытой».

Она посмотрела на снующих по рынку людей. На их оживлённые лица, за которыми, она теперь знала, могли скрываться целые вселенные чувств – и свои собственные, невидимые битвы. И её охватило странное чувство: не только страха, но и ответственности. Она должна была научиться. Не просто контролировать голод, а понять его. Понять себя. Пока тишина внутри была лишь затишьем перед бурей.