Богомолье в 2000 году. Великий Селигер. Июнь

Вот уж никак не ожидала, что ночью опять меня умчит от теплого моего дома автобус. Утром планировала одно, но Господь распорядился по-своему.
Паломники молятся перед сном, мои же мысли заняты дневными проблемами. Как их разрешить? Сиденье очень неудобное, не умею быстро занимать хорошие места, нет сноровки. А может Господь посылает мне все эти испытания. Должна же что-то преодолевать в этой поездке, пусть маленький, но подвиг? Приходится сидеть все время прямо, голова работает, мысли не дают расслабиться. Лето выдалось на редкость холодное, дождливое.  Дождь нудно бьет по стеклу, по виску, по расшатавшимся нервам. Все спят. Люди едут искать спасения, прикасаясь к святыням.  Там ближе к Богу, там ощущаешь Его дыхание. Как тяжело подниматься после греха! Смотреть в глаза икон, ощущать себя полностью одинокой в этом холодном, пустом мире. А мир действительно пустой без Господа, пустое место в сердце. Будто кто-то вышел и забыл закрыть дверь. Холодный, чужой сквозняк гуляет по сердцу. Вот тогда теряется смысл бытия.
И я снова спешу к иконам, они с укором смотрят на меня. Чуть-чуть и они вдруг заговорят со мной…

Помню свой сон о Богородице. Она проходит мимо, меня не замечает. Пустая, черная земля, ни растений, ни одной живой души. Сама Богородица вся в коричневом. Молча проводит рукой, И я понимаю, вот, что нас всех ожидает. Апокалипсис?
Снам я стараюсь не придавать значений. Но не могу не запомнить пророческие сны. Сны, над которыми в последствии приходится много размышлять. Золотая лестница в небо. Откуда я знала, что эта лестница  Иоанна Лествиничка? Хотя и воспитывала меня бабушка в вере православной. Но бабушка сама была неграмотной. Эта лестница – путь ко Господу, приход Богородицы во сне ( Матерь Божья в коричневом – это «страстная» об этом я узнала позже) – это предупреждение о великих скорбях и испытаниях.
Ощутив во сне присутствие Господа, я поняла, какая великая любовь влечет нас к Нему. Такого света и такой теплоты невозможно ощутить к простому смертному. Эта внеземная любовь, таких чувств нам на земле не испытать никогда. К нему вела эта широкая, золотая лестница, она прямо уходила в небо. Каждый мой шаг, каждая ступенька сопровождалась великолепным пением. До меня доносился шум больших теплых крыльев, то ангелы. Как не хотелось возвращаться из этого сна!
Воспоминания убаюкивает меня, но сплю я не долго. Четыре часа утра. За окном снова дождь, серое небо, мокрые леса и луга. Сиротливо стоят насквозь промокшие стога. Дай Господь великое терпение крестьянину русскому. Уж чего он не повидал, сколько выстрадал, сколько мозолей натер на своих шершавых руках. Власть менялась, а жизнь крестьянина оставалась прежней. Нашелся добрый человек, который искренне хотел помочь трудягам в деревнях (Столыпин), да и того убили. Ну не хотят, чтобы русскому человеку лучше жилось. Вот и природа восстала. Восстала против всех. Господь снова посылает скорби. Приди, русский крестьянин в Храм, не заросла еще тропинка, покайся во всех грехах своих, сколько поколений вырастил без веры?  Что беды твои, по сравнению с бедой твоей души! Не слезы льются из глаз твоих, самогон. Но Господь ценит твой труд, ценит твое терпение и просит тебя, поможет в твоей нелегкой доле.

Показалось озеро. Бескрайние серые волны, серые лодки рыбаков. Могущество Селигера ощущается в этих широких редких волнах, в их силе удара об берег. Так и хочется произнести: «Слава, тебе, Селигер!» .
Слышала, что Преподобного Нила в этих краях зовут батюшкой. О нем говорят, как о живом, дорогом человеке.
Его молитвами жил и живет весь край. Преподобный Нил зорко следит за дождями, как пасутся в лугах коровы. Бывало раньше, богомольцы-крестьяне для батюшки готовы были, день-другой покосить траву на его сочных лугах. Батюшка сытно кормил рыбой своих крестьян. О нем можно узнать в простых речах жителей. В том, с каким благоговением они произносят его имя.
Нилова пустынь встретила нас прохладно. От березовой аллеи, перекинутой через рукав озера, почти ничего не осталось.
Где великолепные громадные сосны, дубы, липы, клены? Чьим топором все вырублено? Что осталось от русского зодчества? Где те наличники, столбики, где та форма 16 века? Грубоватая, наивная, но жизненная. А сейчас в мертвой тишине стоит полуразрушенный монастырь, окна без стекол, купола без крестов. Снова 42 год.
Так бы и показалось, если бы не восстановительные работы. Трудятся монахи и послушники, помогают паломники. Что только не находилось в этих стенах. И колония, и приют, и дом отдыха. До основания разрушили все, как в песне. Пришло время собирать камни.
Сегодня радостный день для Тверской земли. Сегодня празднуется и величается память Преподобного Нила Столобенского. День обретения мощей Преподобного. Святый Угодниче божий Преподобный Нил, моли Бога о нас! Раньше в этот радостный день прибывало тысяч пятнадцать богомольцев, выпекалось 5000 хлебов, 25 мешков муки уходило на печение просфор. Гостеприимство в монастыре осталось, а возможности встречать богомольцев, нет. Но дух Преподобного витает в обители, почувствовали это сразу.
Мы стоим в полуразрушенном Храме, где идут реставрационные работы. Со мной тихо беседует паломница. Заехала на день, а осталась помогать на месяц. Женщина прятала мозоли. «Дрова к трапезе колем с послушником Никодимом», - тихо рассказывала она: «Вот вчера, какое испытание Господь нам послал, чуть Храм не сгорел. Пока все бегали, суетились, он сам вдруг потух. Да и не допустил бы наш батюшка такую беду в свой праздник. Нет, не допустил бы». Началась служба. Народ все прибывает и прибывает. Идут местные крестьяне, идут паломники: и стар, и млад, многие с детишками на руках. Натруженные руки замирают, обветренные лица серьезны. Воздух наполняется запахами сельского житья-бытья, сеном, брагой, молоком. В Храме становится очень душно, тесно. Приходит паром, и люди снова входят в Храм. Начинается перебранка из-за тесноты, кому-то становится плохо. Священник повышает голос, делает замечания прихожанам. Передают свечи, опять шумят. Меня то относит в глубину, то к прохладному выходу. Дверь Храма слегка приоткрыта.
Преподобный смотрит на нас с небес, радуется, а может и удивляется нашей суете. Но скорее радуется, что столько сегодня народу, даже Храм не помещает всех желающих.

Какое же чудо ожидало всех нас! Как только внесли мощи, куда девались эти мрачные тучи, холодный, пронизывающий ветер и мелкий дождь. Народ возрадовался и помолился. У каждого в душе проснулась надежда.
Когда-нибудь раздвинутся тучи наших грехов, и войдет к нам Господь таким ярким огромным солнцем.
Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!
После крестного хода прославляют архимандрита Вассиане, настоятелю 90 лет! «Многие лета, многие лета!»,- поют все.
Разрешают взять во спасение с гробницы цветок или листик. Толпа зашумела, как улей и понеслась к мощам. Признаюсь, и я неслась с толпой. Боясь, что не придется взять собой маленькую святыньку во спасении ее жизни. Она приехала со мной, ее худые руки дрожали от холода, она молилась, я видела в ее огромных синих глазах надежду. Свои руки она прижимала к груди, когда прикасалась к мощам. Потом, промокшая, свернулась калачиком в автобусе и уснула.
Преподобный Нил! Не за себя, за ее хрупкую душу молюсь! Спаси! И как эхо, долго еще я слышала громкий голос дьякона «Рце!»